Взявшись и второй рукой, я, оттолкнувшись от земли, быстро ухватился за следующую скобу, подтянулся, готовый к тому, что теперь то уж точно старое железо не выдержит. Но раньше, как известно, делать умели. А если к постройке этого хитрого туннеля приложил руку мой прадед, тот тут уж и сомневаться не приходилось.

Преодолев несколько метров, я окончательно убедился, что не свалюсь вниз. Железные прутья подрагивали под моим немалым весом, но и не думали ломаться. Капитально вбитые в каменные, скреплённые раствором булыжники, они были так же прочны и надежны как и сто лет назад. Главное, не застрять. Этот аварийный колодец пусть и был достаточно широк, но все же изначально не рассчитывался, что по нему будет взбираться такая махина, как я. Нет, нет да я периодически и черкал широченными, закованными в сталь плечами за закруглённые стенки колодца. Но упрямо полз наверх.

Весь подъем я преодолел пусть и со скрипом, но довольно быстро. Грифон похрапывая, продолжал безмятежно дрыхнуть, мои шестые и двадцать шестые чувства так же молчали. Значит, никакой серьёзной опасности я не встречу и не вылезу через тайный люк прямо в задницу какого-нибудь особо здоровенного чудища, решившего прикорнуть на поверхности, прямо над этим колодцем.

Последние ступеньки я проходил как можно тише, стараясь меньше лязгать и цепляться за стены колодца. Надо мной, закрывая круглый выход, абсолютно глухим непроницаемым пологом нависала железная проклепанная плита, на поверхность которой были нанесены уже знакомые мне магические руны. Никаких запоров или хитроумных замков я не увидел и при ближайшем рассмотрении, когда до люка осталось лишь рукой дотянуться.

Открывается так же, как и главные двери, распроложенные в схроне энергокристалов? Закогтившись за верхнюю ступеньку, я снял рукавицу и приложил открытую ладонь к холодной, чуть влажной поверхности железного люка. Тут же над головой что-то приглушённо звякнуло. И все. Я, прислушиваясь изо всех сил, поднял руку, надавил и металлическая плита вдруг мягко и легко откинулась на невидимых петлях, почти бесшумно приподнявшись сантиметров на тридцать над моей головой.

Вниз тут же проник свежий прохладный воздух и робкий рассеянный серый свет только-только нарождавшегося утра. Я уперся макушкой в железо и, приподнимая головой массивную бронированную крышку, поднялся на пару ступеней. Убедившись, что опасности нет, я полностью откинул железную плиту и высунувшись из колодца по плечи, быстро осмотрелся. Однако.

Аварийный потайной выход из туннеля был устроен в небольшой, заваленной занесенными ветром прелыми листьями и поросшей бледным мхом пещерке, над входом в которую нависал покатый козырёк, с которого свешивались плети редкого засохшего хмеля и дикого вьюна. Эта естественная занавесь почти полностью закрывала вход в эту нишу, и дневной свет с трудом проникал сюда. Умно. Со стороны и не заметишь. Я высунулся еще больше и понял, что снаружи поверхность толстого железного люка замаскированна под сливающуюся с полом этой необитаемой пещерки каменистую землю.

Удачно, что это нору никто из живущей по эту сторону границы нечисти до сих пор не облюбовал. Выбравшись из колодца и пригибаясь под низкими сводами я, держа пальцы на рукояти меча, осторожно прокрался к выходу.

Убрав с пути завешивающие вертикальную расщелину, через которую я на первый взгляд едва мог пролезть, вьющиеся колючие буро-зелёные заросли, я, едва не ударившись головой о скальный козырёк, таки выбрался наружу. Отошел на несколько шагов и, обернувшись, убедился, что шанс отыскать этот тайный лаз для незнающего существа крайне низок.

За моей спиной возвышалась невысокая, горная, поросшая чахлым лесом гряда, постепенно сходящая на нет, и превращающаяся в невысокие земляные наросты и хаотичные нагромождения древних растрескавшихся валунов. Под выступом скальной породы одного из таких низких, вспучивающихся холмиков и находилась эта незаметная пещерка, о наличие которой ещё попробуй догадаться.

Позади, за холмами и грядой, остался огромный, древесный океан. А с другой стороны, дальше… Дальше, внизу, простиралась унылая, озаряемая первыми робкими лучами вскарабкивающегося на востоке осеннего солнца равнина. Ранее расчерченная множеством дорог, ведущих к одной точке соприкосновения, а нынче поросшая дикой травой, расползающимся все дальше на некогда чистую и свободную землю лесом, несущая на себе печать скверны и безнадёги.

Утренний свежий воздух после затхлости пещер и туннелей уже не казался мне таким чистым и бодрящим. В нем явственно сквозила опасность и чуждый нашему миру, едва уловимый запах чудовищного зла, заставляющий волосы на загривке вставать дыбом.

Я стоял на возвышенности и имел неплохую возможность рассмотреть все, что находилось перед моим глазами.

Яроград. Город, который раньше я видел только на картах и в своих снах. А теперь, сто лет как захваченный нечистью и разрушенный, он раскинулся перед моим взором, находясь в центре некогда цветущей долины.

Крупнейший город Северных земель. Центр торговли и средоточие власти, могущества и богатства. Раньше вокруг него было не счесть полей, лугов, зажиточных деревушек. Сейчас я видел лишь унылое одичавшее пространство грязного буро-серого цвета. Мешанина из больной, истопанной тысячью лап проклятой земли, колючих зарослей, высоченных бурьянов и чего-то, что напоминало вросшие в землю прогнившие развалины, на местах, где никогда предположительно жили люди.

Я смотрел на павший город, на огромные, сложенные из серых камней башни, на могучие стены, на возносящиеся к небу шпили и крепостные зубцы, на множество находящихся внутри фортификационных сооружений города зданий и построек. И видел лишь смерть и пустоту. Даже отсюда, с того расстояния, на котором я находился, Яроград выглядел неимоверно старым, измождённым и чуждым всему светлому и хорошему. От него веяло унылой тоской и жутким ощущением поселившегося в нем страшного зла.

С такого расстояния я не мог разглядеть всех деталей и подробностей, но точно знал, что увижу, стоит только спуститься вниз, на огромное плато и подойти ближе к городским стенам.

Город, который я видел во сне. Город, павший под ударами жуткой чудовищной магии могущественной ведьмы и орды голодных, озверевших монстров. Город, у которого тогда, сто лет назад, всеми брошенного, не было никаких шансов. Затопленный волной иномирных чудищ, ведомых кошмарным созданием по имени Ухора.

Ведьма, сильная и искусная в черном колдовстве. Опаснейший враг, равному которому у меня в этом мире еще не было. Я стоял, задумчиво глядя на скрывающийся в утренней сизой дымке серый, безликий, мёртвый город. Затем, повернувшись, воротился в вырастающую из-под земли пещерку и спустился в выложенный камнем колодец. Тщательно прикрыл за собой замаскированный железный люк, услышал как щёлкнули запоры и поспешно спустился в туннель.

Я накрепко запомнил расположение этого скрытого отнорка и теперь даже ночью смог бы найти это место, самой большой приметой которого было разросшееся прямо над скалистым навесом кряжистое уродливое дерево, чьи толстые искривлённые корни врезались в каменистую почву, а с огромной развесистой кроны свешивалась липкая паутина, оплетая остатки коричневых листьев и мешанину засыхающих веток.

Дальше следовало идти прежним маршрутом. Конечно, ломиться в проломленные ведьминым колдовством главные городские ворота средь даже бела дня равносильно самоубийству. О моем появлении тот час узнает все местная нечисть, которой, как мне думается, в павшем городе более чем достаточно.

Сейчас Яроград представлял из себя центр ведьминой власти на северном фронтире, по эту сторону границы. Средоточие зла и самое крупное гнездилище страшил на много миль вокруг. Было бы неплохо на подобный случай иметь при себе парочку-другую мощных авиационных бомб, усмехнулся я. Стереть бы этот город с лица земли, вместе со всеми, кто сейчас в нем обитает. Жизнь, что там до сих пор бурлила, никакого отношения к человеческой не имела.