— Я тебя понимаю, — серьёзно сказал Арий Конрад, — сам когда-то грезил этим бессмертием, ничего вокруг себя не видел. Демира сказала тогда: «Слишком скучно быть бессмертным», а я не согласился с ней.

— Демира, — вскинулся Чёрный Велор, — моя! И так же грезит бессмертием! Смирись уже.

— Демира, — рассмеялася магистр, — моя! А бессмертием грезит, чтобы мне равной быть! Смирись уже!

Королева обернулась, подошла к ним.

— Два самонадеянных индюка, — устало вздохнула она, — я не приз для победителя. Ты, — она указала пальцем на Велора, — не надейся. Ты, — кивнула Арий Конраду, — не бахваляйся.

— А слово твоё? — прищурился жрец Сета. — Ничего не весит?

— Ты не приписывай мне того, чего не говорила, — напомнила Демира, — сказала тебе, что вместе пойдём за бессмертием, было такое?

Чёрный Велор согласно склонил голову.

— Ты предложил мне не только воинский союз, но супружеский. Было такое?

Он опять кивнул.

— Что я сказала, помнишь? — спросила она.

— Что подумаешь и, возможно, примешь, — нехотя отозвался жрец.

— Она сказала: возможно! — Бессмертный наставительно поднял палец вверх.

— Ты до слов не цепляйся! — рявкнул Велор.

— Я? — Арий Конрад пожал плечами. — Это ты до слов цепляешься. «Дала слово, дала слово!» — передразнил он. — А она сказала: «Подумаю!»

— И я подумала! Я последнего из Сов люблю, — просто призналась Демира. — Арий Конрад, когда ты так лыбишься, мне смотреть на тебя противно! — добавила с досадой. — Идите на капище, оба! Сил понадобится много! Я тоже приду, позже!

— Цыплят по осени считают, — не сдался Чёрный Велор, — в финале битвы говорить будем.

— Хорошо, — согласилась Демира, — но если я люблю последнего из Сов, то это не значит, что не буду оплакивать тебя, жрец Сета, если ты погибнешь. А потому иди на капище, соверши обряд и наберись сил.

— Пошли? — пожал плечами Арий Конрад, и Велор последовал за ним.

Быстро пролетел короткий зимний день. Некогда было за столом рассиживаться. Подкрепились простой солдатской едой, не до разносолов. Разгромят врага, тогда и черёд пирам придёт. Мороз крепчал, слышался треск сосен за крепостью, птицы утихли, попрятались в дупла. Жарко пылали печи в домах, воины подрубали дров, тесали брёвна, чтобы стенку башни подлатать, сорванный кровельный лист обратно притащили, распрямили молотами. Работы в крепости хватало, до темноты успеть бы.

Демира после трапезы подозвала к себе Арию, сказала, убедившись, что остальные не слышат:

— До рассвета пойдём с тобой в Ледяные скалы. Одни. Мы только. Остальные в гарнизоне останутся. Это наша битва. Как и предначертано.

Ария нахмурила тонкие брови, но ни слова не ответила, стояла, слушала.

— Простись с ними, — велела королева, — с обоими. Скажи, что на сердце лежит, не молчи. Но так, чтоб себя не выдать, чтобы не догадались, куда идёшь ты. К себе близко не подпускай, а то в бою не выстоишь.

— Идя на смертную битву, и глотка жизни не испить, — тоскливо протянула девушка.

— Думаешь, мне легко? — прошептала Демира. — Я пятнадцать лет ждала, когда Бессмертный услышит своё сердце! Не я писала эти книги! Мы должны хранить телесную чистоту, и только так сумеем одолеть Норта! Вернёмся живыми, Ария, сполна возьмём своё! И им отдадим!

— Бессмертный сказал — вот моё оружие, — юная царица показала на рубин в своём перстне. — Откуда у Феанора этот камень? Что это за камень? Ты знаешь, моя королева?

— Знаю, — отвечала Демира, — но пусть тебе твой царь ответит. Правда порою горька бывает, Ария, но правда всегда одна.

К ночи ещё приударил мороз. Дозорные сменялись каждый час, иначе не выстоять было. В длинных тёплых тулупах, замотанные до бровей, не вояки — пугала, куклы-скрутки. Ни меча не удержать, ни лук натянуть, стоят, как чурки берёзовые, туда-сюда качаются.

Костры разожгли в крепости, чтобы бегали дозорные погреться, а на смотровые площадки жаровни с угольями поставили. Всё теплее.

Многие не спали в ту ночь. Кто ждал свидания с любимой, как Бессмертный или Рихард, стоявший в дозоре. Кто, как воевода, искал свою потерянную мечту, чтобы прикоснуться к ней, поверить в чудо, услышать её голос. Кто, как кронийский поверенный, не мог уснуть, зная, что перед нелёгким выбором встанет сейчас его женщина. Кто разгадку к прошлому своему получить хотел, как Ария.

Сван Молот нашёл королеву на смотровой башне. Демира стояла у бойницы, вглядывалась в темноту.

— Бессмертного своего ждёшь? — спросил военачальник.

— Иди сюда, — подозвала она, не оборачиваясь, — сними факел со стены, посвети вперёд. Видишь?

— Туман, что ли? — всматриваясь в зимнюю тьму, не понял Сван Молот. — Опять? Вроде, не движется. Просто стоит в подножии скал.

— Дозорных много, не проглядим, если вперёд пойдёт, — ответила Демира. — Не вздыхай, воевода, — добавила, — не одному тебе тошно.

— Да, мне не как тебе, небось, — согласился он, — я за себя лишь отвечаю, ты — за народ. Но мне тяжко, моя королева. Я ведь считал её погибшей, всю жизнь оплакивал. А она жива. А она у царя Феанора военачальницей служит.

— И с другим мужчиной, — безжалостно напомнила королева, — только и ты, Сван Молот, с меня глаз не сводил, так в святые себя не записывай!

— И в мыслях не было, — не спорил воевода. — Ты мне что пророчествовала, моя королева? — вспомнил он. — Какую женщину рядом со мной видела? Её? Медведицу?

— Нет, — после короткого раздумья определилась Демира, — не Медведицу. Другую. Но у неё тот же дух.

— Это блазнится тебе с устатку, — отмахнулся Сван Молот. — Одиночкой мне вековать век свой.

— Нет такого урода, который бы пару себе не нашёл, — невесело усмехнулась королева, — а ты красивый мужик, храбрый воин и не глуп. Не любила бы без памяти последнего из Сов, была бы с тобой, так и знай. — Её рука ободряюще сжала его плечо.

— Умеешь ты утешить! — невольно улыбнулся военачальник. — Пойду, сыщу Медведицу. Ведь не говорили, а сказать есть что.

— Душу-то не рви себе, — посоветовала Демира, — или мнишь прошлое вернуть?

— Не знаю, моя королева, да и как знать? — Он пожал плечами. — Но на пороге смертной битвы нельзя молчать, нужно успеть сказать всё.

— Тут ты прав, Сван Молот, — давя тяжёлый вздох в груди, ответила Демира, — ступай с миром.

Ария вышла из тёпла солдатского жилища, пошла к крепостной стене. Щёки враз опалило морозом, ох, и лют! Да привыкать ли? Казалось, не было ничего прежде: ни детства весёлого, ни юности беспечной, и короткий миг весны и её свадьбы тоже сном позабытым стали. Вечны были лишь эти белые снега, укрывшие весь мир собою, и дорога, которой конца нет. Точно всю жизнь идёт она, не находя пристанища.

— Бессмертный! — Она увидела идущего к башне Арий Конрада, подбежала к нему, обняла.

— Чего ты, милая? — удивился магистр. — Что бродишь, кого ищешь? Иди в дом, застынешь!

— Рихарда ищу, — прямо призналась Ария. — Не видал ли его?

— Видел твоего мальчишку, там он, у костра греется, — показал Бессмертный. — Ты чего, девка? Ума лишилась? Чего надумала в такую-то ночку?

— Поговорить надо! — ответила она.

— Нынче всем поговорить надо, — усмехнулся Арий Конрад, — воевода вон Медведицу ищет, тебя царь твой обыскался.

— Не говори, куда я пошла, — попросила Ария.

— Не скажу, — не возражал он, — твоё дело.

— Сам к королеве идёшь? — догадалась она.

— Куда ж ещё-то?

— Она там, на башне, ждёт тебя! — горячо воскликнула Ария. — Любит тебя моя королева! И я тоже тебя люблю, Бессмертный! — поднялась на цыпочки и расцеловала его в прохладные щёки.

— Дурная ты девка, — магистр придержал её за плечи, вглядываясь в глаза, — что у тебя на уме? Гляди, не ошибись!

— Не ошибусь, Бессмертный! — Девушка крепко стиснула его руку, отпустила и побежала обратно, к площади, где горели костры.

Последнему из Сов бы приглядеться к ней, так и понял бы, прочёл её нехитрые замыслы, да настолько заполняла его сознание Демира, что лишь хмыкнул, проводив девчонку взглядом. Молода, горяча, желания меняются, как погода осенью. Жадно рвётся жить, успеть всюду, не упустить ничего. Но выбрать лишь одно можно. Пусть решается, довольно за неё выбирали.