— Да этот засранец ещё тут! — Королева с досадой махнула рукой. — Конюшего сынок — смутьян паршивый! Скажу воеводе, чтобы в дозор его поставил или ещё куда, подальше с глаз! Пойдём, Арий Конрад, встретим гостей.

— Придёшь ночью? — Серые глаза смотрели на неё с весёлым озорством, но в голосе слышалась тоска. Слишком долго были порознь, не перекрыла короткая встреча горечь длинной разлуки.

— Куда прийти-то, Арий Конрад? — вздохнула Демира.

— Да хоть сюда, — предложил он, — постоим, на звёзды поглядим.

— Точно школяры монастырские, — грустно усмехнулась королева, — на свиданки ночами бегаем.

— Так придёшь?

— Да конечно, приду! — уверила она. — И сейчас не уходила бы, так этих принесла нелёгкая. Вон, ворота отперли уж, пойдём.

Магистр взял её за руку, повёл вниз. Лишь несколько ступенек прошла Демира, как почувствовала мощную силу, хлынувшую в её ладонь, поднявшуюся вверх, дошедшую до сердца. Она качнулась, потеряла равновесие, едва не упала. Арий Конрад придержал её, подождал, пока станет дышать ровно, спокойно.

— Ты что сделал? — еле выговорила Демира. — Зачем? Сам теперь как будешь?

— Воевода говорил, есть у тебя тут в гарнизоне капище, — отозвался Бессмертный, — схожу туда, восполнюсь.

— Не надо было. — Она опустила голову, пряча слёзы в глазах.

— Ничего, — он притянул её к себе, погладил по плечам, — мне хватит. И чтобы Норта сразить, хватит.

Она покивала согласно, отстранилась, пошла вниз. Магистр говорил что-то, и она что-то говорила в ответ, а разум заливало липким ужасом, осознанием того, что единство их — лишь на сегодняшний день. Не будет никакого союза под одним знаменем против Норта. Не пойдёт многочисленный отряд в Ледяные скалы. Лишь они вдвоём — Демира и Ария — отправятся на смертельную битву.

Безумен последний из Сов в любви своей, краёв не видит. Вот так, бросаясь энергией, свою королеву от удара врага заслоняя, и голову сложит. Не допустит этого Демира. А значит, на обман придётся пойти, на хитрость — его здесь, в гарнизоне задержать, а ей с лунной дочерью в Скалы безвременья идти.

Ему сказала: «Разъединить нас невозможно», а сама другое удумала. Подло, лживо, себе на уме, оправдывая, что все способы хороши, чтобы от гибели защитить. А поймёт он? А простит ли, если она так? «Это дело десятое! — оборвала она свои мысли. — Пусть хоть проклинает потом, лишь бы живой остался!»

— Арий Конрад! — Она обернулась, взглянула на шедшего следом любимого.

— Что, звезда моя полночная? — Серые глаза смотрел на неё с нежностью.

— Помнишь тот зимний день, когда моя рука занесла кинжал над раненым волком? — спросила Демира.

— День, когда любовь земной женщины вернула меня к жизни. — Он спустился ниже, обнял её, прижал к своей груди.

— Я говорю о руке, поднявшей кинжал. — Она подняла голову, посмотрела на него. — Волк встал тогда, — напомнила Демира, — ему было трудно, но он, превозмогая боль, поднялся, чтобы встретить смерть достойно. И я опустила нож. Послушай, Арий Конрад! Не всякий взмах сулит удар! Помни об этом! Не ошибись, если однажды увидишь подобное!

— Что ты пророчествуешь, моя королева? — лёгкое облачко скользнуло по его лицу.

— Я говорю, что всегда, что бы ни случилось, помни: я люблю тебя! И любить не перестану! — горячо воскликнула Демира, подтянулась вверх, быстро поцеловала его и побежала по ступенькам вниз.

Арий Конрад проводил её взглядом, пожал плечами.

— Баба! — только и сказал вслед.

Восполнив Демиру, сам стал слаб, чтобы прочесть её мысли, да и не стремился. Всё сказано, всё решено, никак не ждал Бессмертный от любимой удара в спину.

Вышел за нею к воротам и как раз поспел к торжественному прибытию колоритного отряда правителя острова Форс.

— Долгих лет тебе, королева Руаны! — приветствовал Феанор Демиру, входя в ворота и манерно кланяясь. — Иди сюда! — поманил пальцем Арию. В тоне его не предвещалось ничего хорошего.

— Не-а! — отозвалась молодая царица, прячась за спину Бессмертного.

— Если примерно наказать хочешь, не отдам! — усмехнулся Арий Конрад.

— Пороть её надо! — печально сказал Феанор. — На палубе мокрой вицей!

— Ничего себе! — ужаснулась Ария.

— Руки коротки! — утешил её магистр.

— Разве можно вырастить добропорядочную жену с такими учителями? — развёл руками Феанор. — Бардак у тебя в гарнизоне, Демира! Полбашни нет, того и гляди, стена рухнет, а ты на всём честном обзоре с последним из Сов обжимаешься!

— О! — ахнула королева. — У тебя дозволения спросить забыла! Припёрся сродник! Зять — не хрен взять!

— А твоё дело дать, да «спасибо» сказать! — невозмутимо парировал Феанор и опять поманил Арию. — Иди сюда, глупенькая ты дурында! Вся душа по тебе изболелась! Дай обниму, чтобы понять, что живая! А потом опять можешь ногами топать!

Ария вылезла из-под руки Бессмертного, не стыдясь никого, бросилась в объятия своего государя. Он подхватил её, закружил, расцеловал крепко. Отстранил, оглядел, взъерошил волосы грязной рукой.

— Жива! Похожа на чёрт знает что, но живая!

— Ты себя-то в зеркале видел, Феанор? — рассмеялась Ария.

— Что не так? — мяукнул царь в ответ. — Подводка размазалась?

— Да ты сам грязен, как чебурашка лесная, а воняешь, будто в свинарнике ночь провёл!

— Вроде того, — подмигнул Феанор, — когда от смерти хоронишься, не смотришь, есть ли в хате блохи. Пойдём, моя дорогая? — подмигнул и так и пошли они в крепость, обнявшись.

Покусывал червячок сомнения Арию, но сейчас, когда крепкая рука государя лежала на её талии, она была счастлива. А поговорят они потом. Ещё будет время.

— Покличь солдат, воевода, — велела королева, — пущай баньку истопят. Срамотно мне с таким зятем за стол садиться!

— Чего сама не при параде и без короны, ваше величество? — обернулся на её слова Феанор. — Бардак в гарнизоне развела, а меня тут ещё строишь!

— Шагай уже! — Демира легонько толкнула его в спину. — Миг тебя вижу, а уже так надоел! Как ты живёшь-то с ним? — искренне пожалела она Арию.

— Разве я с ним живу, моя королева? — расхохоталась в ответ юная царица. — Разве ж это жизнь? Это каторга!

— Спинку мне потрёшь? — спросил Феанор, крепче прижимая её к себе.

— Ага, и кваску подам! — посулила она.

— Ты оглох, Сван Молот? — Демира повернулась, оглядела своего военачальника. — Что ты застыл, как воск на подсвечнике? Слышишь — нет, что говорю тебе? Покличь солдат, пусть баню топят!

— Сван, — повторила тихо Медведица.

Будто бронзу снегом присыпало, так побледнела она, стояла и смотрела на королевского воеводу во все глаза. И он, такой же бледный, не отрывал от неё взора. И пульс кипящего мира остановился. Оглох мир, ослеп, исчез для них.

— Я видел, как пылал погребальный костёр! — голос военачальника Северного гарнизона звучал надтреснуто, глухо. — Огонь взлетал до небес, и ночью было светло, будто днём! Двоё дён горело пламя, хороня павших! Я не ушёл, покуда не погасли угли!

— Я тоже видела, как тонули в море обломки горящей ладьи, — с трудом проговорила Медведица, — и мне сказали, ты был на том корабле!

Дред Поллес, стоя рядом, переводил взор с женщины, которую уже назвал своей, и мужчины, что воскрес из прошлого и раньше называл её своей. Ничего не нужно было объяснять. Он всё понял. «Я думала, таких больше нет», — сказала Медведица в их первое утро. «Каких — таких?» — переспросил он. «Таких, как ты», — ответила она, а думала — таких, как он, воевода руанской королевы!

И Ария тоже поняла всё, тоже туда-сюда головой вертела, охнула и закрыла рот ладонью. Феанор, как всегда, метким словцом пульнул.

— Барда-а-ак! — протянул. — Королева, наведи уже порядок в армии! Вон, мёртвые у тебя воскресают! Из праха восстают! Не следишь совсем!

— А у тебя не воскресают? — подмигнула Демира.

— Я-то как попал в это селение блаженных? — спросил себя Чёрный Велор, чем вызвал дружный хохот всей честной компании.