Демира зачерпнула горсть снега со стенных перил, поднесла к губам, ощутила мягкий холод и разжала ладонь. Сван Молот молча смотрел на неё.

— Первый бой примем за стенами, — решила королева, — дабы умозреть силу войска Норта. Если же враг окажется более силён и превзойдёт числом моих солдат, то вернём в крепость армию и будем держать осаду. Ты как думаешь, воевода?

— Да как и ты, моя королева, — Сван Молот не отводил от неё взгляда. — Ведь ты знаешь, каждый твой солдат готов умереть за честь твоей короны.

Демира повернулась, пристально посмотрела на него. Военачальник не смутился, не отвёл взгляда.

— И ты? — лёгкая усмешка скользнула в её голосе.

— И я, — ответ был серьёзен и честен.

Демира прищурила глаза и оглядела его, будто впервые видела, с интересом, точно прежде упустила что-то, что осталось сокрытым от её пониманием.

— Сколько же ты командуешь гарнизоном, Сван Молот? — спросила она. — Десять? Одиннадцать? Двенадцать зим? Я не помню.

— Двенадцать, — ответил Сван Молот, — минувшая зима была двенадцатой.

— Да, — сказала Демира, — ты был в числе армии Вирджила Великого, потом примкнул к моему войску. Твоя невеста погибла в бою…

— Так, моя королева, — кивнул воевода.

— После ты командовал отрядом. Потом служил в приграничных дозорах. Потом принял под начало Северный гарнизон. Установил железный порядок в цитадели. Я довольна тобой.

— Благодарю, моя королева, — Сван Молот приложил руку к сердцу и поклонился.

— Не надоело тебе? Не притомился? — будто плетью, хлестнули его слова Демиры. — Что видел ты в этом мире, воевода? Что, кроме битв и когорт солдат? И достойным завершением жизни считаешь сложить голову за честь моей короны?

— Так, моя королева! — Сван Молот шагнул к ней, взял в ладонь её руку и коснулся губами перстня с королевской печатью.

Демира смотрела на него, и тёмная злость накипала в её чёрных глазах.

— Не слишком ли велика плата? — усмехнулась она. — А если я предложу тебе право обладания мною? В обмен на твою жизнь? Ты возьмёшь моё тело, а я заберу твою силу и жизнь, воевода? Что скажешь? Согласен?

— Да, моя королева! — жаркий огонь полыхнул в глазах военачальника, голос пресёкся от волнения, и дыхание сбилось, стало тяжёлым, прерывистым.

— Сейчас! — голос Демиры замораживал заживо. — Согласен?

— Да, моя королева! И поверь — любой солдат за право быть с тобой согласен будет взойти на плаху хоть сейчас!

Демира надрывно вздохнула и отвернулась.

— Безумец! — горько прошептала она. — Вы все безумцы! Ваша преданность своей королеве безумна!

— Ты свет, Демира! Ты яркий огонь, что хранит Руану! Ты богиня и демон! — воскликнул Сван Молот. — Ради ночи с тобой жизни не жалко! Боги послали тебя править страной! И если ты скажешь… прикажешь… попросишь…

— Довольно! — отрезала она. — Не нужно умирать за честь моей короны и ради обладания моим телом! За меня, Сван Молот, пожить нужно! А ты — это я тебе говорю, твоя королева, проживёшь долгую и счастливую жизнь! И встретишь ещё ту, единственную!

— Нет, — Сван Молот покачал головой, — таких, какой была моя невеста, больше нет. Есть только ты, но ты — недосягаемая высь. Королева. Дочь Солнца.

— Есть, — уверила его Демира, — ты увидишь. Теперь идём. Ещё успеем поспать до рассвета. Завтра всем будут нужны силы.

Но сон не шёл. Она долго лежала на жёсткой солдатской кровати, зажав в ладони перо оранжевого филина, смотрела в темноту, думала.

«Любой, — сказал Сван Молот, — готов умереть за честь твоей короны». У неё сильная, преданная армия. Хорошо. Но она не пошлёт её на смерть просто так, не подставит под удар. Норт хочет войны, что ж, она готова принять вызов. Но ни один солдат не погибнет ради тщеславия королевы. За свою страну — да. Но не за честь её короны. С Нортом сразится она сама, одна, без армии.

Вновь её мысли вернулись к воеводе Северного гарнизона. Храбрый, сильный воин, умный стратег, хороший начальник. Он был таким же одиночкой, как она. Когда-то у него был невеста. Она погибла шестнадцать лет назад, когда войска Пиара осаждали Сенот, когда шла Демира к своему трону. С тех пор воевода остался один. Шестнадцать лет. Он хранил в своём сердце память о той, которую любил, и был ей верен. И нарушить клятву верности и памяти мог лишь с той, что стояла выше всех, которой он был обязан своей свободой и жизнью. С королевой.

Его невеста была воительницей. Умелой, расчетливой, бесстрашной. Боги забирают лучших. Что-то слышала Демира, смутно помнила историю любви военачальника. Его возлюбленная не из здешних мест была, пришлой. И имя такое чудное было у невесты Сван Молота… Лисица? Рысь?

Пальцы Демиры погладили невесомое птичье пёрышко, прижали к груди. Отплывая в сон, прошлым грезила руанская королева. Виделась ей степь в утренней дымке, тлеющие угли костра, улыбка на устах Арий Конрада, его светлые волосы, свободно рассыпанные по плечам… Он прижимает её к мокрой от росы траве, уверенный, что способен устоять перед искушением. Тогда он предпочёл её своему бессмертию. Ныне же готов столкнуть миры ради обладания ею. Готов положить к её ногам всё — и бессмертие, и силу, и власть, и жизнь, и душу.

«Не ходи за мною, Арий Конрад, — шепчет, засыпая Демира, — не сокрушить тебе Норта. И если ты, утратив с ним в бою своё бессмертие, погибнешь, зачем мне тогда жить?» Она успевает ещё вознести молитву Афине Палладе, и засыпает.

Последний из ордена Сов, бессмертный магистр Арий Конрад, в эту ночь тоже крепко спит в свой постели, и снится ему, что он обнимает Демиру.

А владыка острова Форс, царь Феанор, лишь к полудню узнал, что зима вернулась на землю, и что Ария отправилась по льду на материк, дабы сойтись в смертной битве с Нортом Безликим.

Бессильная ярость душила Феанора. Проклинал он свою болезную немощь и послушно глотал горькие лекарские зелья. Сколько ещё дней потребуется, чтобы не кружилась голова, не висла мутная хмарь перед взором, чтобы в седле держаться крепко, и твердость удара вернулась? Что станется с Арией за те дни?

— С нею Медведица, государь, — царский воевода будто услышал его мысли.

— Ты хорошо сделал, что дал Медведицу ей в спутницы, — одобрительно отозвался государь. — Мог ли я предугадать её шаг? Демира ничего не сказала...

— Королева Руаны спешила выдать замуж принцессу, потому что сойтись с Нортом в битве и победить она могла бы, лишь сохранив девственную чистоту, — сказал Видар.

— Что? — слабо усмехнулся Феанор. — Что ты смотришь на меня так, воевода? Ну да, я не тронул девчонку, чистой оставил. Пожалел, дурак, понимаешь? Довольно с неё и того, что предначертано! Довольно было грядущей с Дагоном битвы! Она же брачного ложа боялась пуще сражения, веришь, Видар? Она дитя ещё совсем… Я руку порезал да и обманул жрецов Весты… — Феанор приподнял тяжёлую голову, попробовал сесть, — да знай я о другом предназначении Арии, я бы так её уработал, что три дни на кочку бы не села! — зло закончил он.

— Не тужи, государь, — пробовал утешить его воевода, — она выстоит. Ведь священные книги не лгут. Ведь сразила государыня Дагона.

— Норт Безликий десяти Дагонов стоит! — скрипнул зубами Феанор.

— С Арией королева Руаны будет, — напомнил Видар.

— Задницу надеру королеве! — пригрозил царь. — Арию в постели замучаю, а королеве задницу надеру! Где Бессмертный, чего он ждёт? — самого себя спросил он. — Ведь распоясалось бабьё совсем! Под замок обеих и пусть прядут свою пряжу! Воины света, разэтак их! Дай ещё своего пойла! — потребовал. — Поправляться нужно да ехать на выручку!

— Да ты уж выручил её один раз, государь! — подначил Видар, подавая царю ковш с питьём.

— Поговори мне ещё! — рявкнул Феанор, отхлёбывая из ковша и морщась. — Второй раз, небось, не получу по башке! Стрела в одно место дважды не бьёт! — Он обессиленно опустился на подушки и спросил: — Нешто ничего не просила передать мне Ария? Ничего не сказала на прощание?

— Ну, как же, государь? — военачальник хлопнул себя по лбу. — Сказала!