Дети, взобравшись на ворота и крыши домов, кидались в приговорённую гнилыми яблоками. Женщины, бывшие в тягости, отчаянно спекулировали своим положением и, выпятив животы, как каравеллы, пёрли вперёд, в стремлении занять лучшие места.

«Жги ведьму!» – пискляво вторила толпе малолетняя уличная девка, вставая на цыпочки, чтобы лучше видеть происходящее. «Жги ведьму!» – басил слева толстяк с огромной бородой, куда налипла шелуха от семечек.

Демира слышала, как беснуется праздный люд, но даже не смотрела вниз. Её взгляд был устремлён вверх, в пронзительно-голубое небо. Яркий солнечный свет резал глаза, вызывал слёзы, а она смотрела и не могла насмотреться. Она не боялась смерти, даже такой, гнусной, отвратительной, самой лютой из всех смертей. Она не жалела о своей недолгой жизни, и о том, что не успела найти своё королевство. Сегодняшний день был днём её триумфа, она стояла выше всех, так близко к Солнцу.

– Последнее слово! – повелительно прокричал Аль Магруф, и людской гул тот час же смолк. – Дайте ей последнее слово!

– Тише! – прошелестело по площади. – Сейчас ведьма будет каяться!

– Говори, несчастная! – велел визирь.

Демира нехотя оторвала взгляд от солнца и посмотрела в толпу. После яркого света перед глазами стояли тёмные пятна, и она плохо видела её: серую, безликую, глупую, бесконечно гнусную. Нужно было не унизить себя перед ней, не захлебнуться криком, когда огонь будет вгрызаться в её тело. Демира верила, что сумеет умереть достойно. Она улыбнулась чему-то своему, далёкому, и, отворотив взгляд от притихших в ожидании зевак, вновь подняла его к Солнцу.

«Жги ведьму! – с новой силой завопил оскорблённый невниманием сброд на площади. – Палач, поджигай костёр!»

Метко брошенный каким-то мальчишкой огрызок яблока больно стрельнул Демиру по голой ноге – белая рубаха смертницы была так коротка, что едва закрывала колени. Демира невольно дёрнула плечом, вызвав злорадное ликование городских бездельников: «Замёрзла, ведьма?! Ничего, сейчас согреешься!» «Поджигай, палач! – вопила толпа. – Не томи!»

Палач поднёс факел к нижним сучьям, поджигая их сразу с четырёх сторон. Сухие дрова послушно занялись, затрещали, пламя побежало вверх, к босым ступням Демиры. А она смотрела вверх, на солнце.

Вдруг в задних рядах послышался женский визг, крики, толпа шарахнулась в стороны, давая дорогу влетевшему на площадь всаднику на огромном чёрном коне. Капюшон плаща скрывал его лицо, и зеваки разбегались в ужасе, боясь попасть под тяжёлый кованый меч.

– Это он! Колдун! Последний из Ордена Сов! – взвизгнула толстозадая бабёнка со стянутыми в пучок жирными волосами, и, попав под ноги коня, тут же была отброшена в сторону.

Ясное голубое небо вдруг вмиг затянули сизые рваные тучи, изломанной линией сверкнула молния. Чёрный всадник на полном скаку мчался к костру.

– Взять его! – визирь Аль Магруф вскочил с кресла.

Арий Конрад выбросил вперёд левую руку. Никто не увидел, что произошло, только визирь вдруг закружился на месте живым факелом и со страшным воем рухнул наземь. Его воины, что, обнажив мечи, хотели броситься на магистра, вспыхнули, как сухой мох. С неба, как глас богов, раздались страшные раскаты грома. Толпа в паническом страхе бежала прочь, сорвав с петель раскрытые створки ворот. А небо, огненной вспышкой разорвавшись в последний раз, обрушило на город пелену ливня, вмиг потушив не успевший разгореться костёр.

Арий Конрад резко осадил коня, спешился и легко взбежал по деревянным подмосткам к уже успевшей промокнуть насквозь Демире. Опасаясь поранить ей руки лезвием огромного меча, он не перерезал верёвки, а развязал, ловко справившись с распухшими от воды узлами.

– Я успел, – удовлетворённо проговорил он, распутывая последний узел.

Однако едва Демира высвободила одну руку, как с такой силой оттолкнула Арий Конрада, что он не удержался на ногах, оступился, и кулем скатился по подмосткам вниз.

– Что ты сделал? – рассерженно спросила она, отплёвываясь от дождевой воды и яростно сдирая с груди и коленей путы. – Зачем ты убил его? Как посмел ты убить моего врага? Аль Магруф был мой! Я должна была сойтись с ним в честном поединке!

Арий Конрад поднялся. Он довольно ощутимо ударился затылком о булыжники, которыми была вымощена площадь, но серые глаза его смеялись. В них блестели весёлые искорки, будто ему удалось то, что давно задумывал.

– Ещё и недовольна! – с притворной обидой в голосе проговорил он. – Хоть бы поблагодарила! Если бы не я, тобой к вечеру можно было бы удобрять огород.

– Благодарю тебя, – пробурчала Демира, с великим сожалением рассматривая обугленные останки Аль Магруфа и понимая, что второй раз его уже не убить.

– «Я – твой должник», – подсказал Арий Конрад.

– Я – твой должник, – повторила Демира и, повернувшись к магу, открыто взглянула ему в глаза, – чего ты хочешь? – прямо спросила девушка.

– Выкрасть у жрецов Ормузда Книгу Бессмертия, – буднично ответил колдун, – а ты получишь Меч. Поехали, а?

– Ну почему я? – не могла понять Демира. – Ты прискакал сюда ради меня, разогнал толпу, сжёг визиря и его воинов, вызвал грозу… Почему именно я?

Арий Конрад пробормотал что-то, выбросил вверх руку, сверкнула молния, и тучи в небе стали расходиться.

Дождь стихал. Демира топталась босыми ногами в луже, ожидая ответа. Мокрая рубаха из тонкого полотна противно облепила тело, студила под осенним ветром. Усилием воли девушка старалась сдержать сотрясающую её дрожь.

– Так распорядились звёзды, – с сожалением вздохнул магистр, – одной из моих спутниц должна быть воительница, рождённая в самый жаркий месяц года Быка. Мне не очень-то по душе твой буйный нрав, но так распорядились звёзды…

– А кто вторая твоя спутница? – полюбопытствовала избранная, зябко передёргивая плечами.

– Дорогой расскажу, – ответил колдун, снимая свой чёрный плащ и набрасывая его на плечи девушке, – садись позади меня, и поехали отсюда, – велел он, садясь в седло, – не нравится мне здесь. Мерзкий городишко эта Агропа.

Демира плотнее запахнула плащ, вылезла из лужи и, непринуждённо вскочив на коня позади магистра и решительно махнула рукой:

– Ладно! Раз так распорядились звёзды… Мы – струны в пальцах богов…

– Не замечал в тебе прежде такой набожности, – усмехнулся Арий Конрад, впрочем, довольный, что всё вышло, как ему нужно. – Держись! – велел он, и чёрный конь рванул вперёд так резко, что девушка едва успела схватить магистра за талию. Миг – и Агропа осталась далеко позади.

– Быстрее мысли! – прокричала восхищённая Демира сквозь свист ветра.

Волшебный конь мчал их по степи, почти не касаясь земли копытами.

– Ну, не быстрее, – одобрительно отозвался Арий Конрад, – но всё же… Крепче держись! – приказал он.

Демира знала, что колдун зря не говорит, а потому без лишней стыдливости крепче обхватила его торс и прижалась к нему всем телом.

Арий Конрад прокричал заклинание, и чёрный конь оторвался от земли и понёс всадников ввысь, к заходящему солнцу. От восторга у Демиры перехватило дыхание. Встречный ветер трепал волосы, в лицо светили тёплые алые лучи; от тела Арий Конрада пахло травой, сандалом, чем-то жжёным, удивительно приятным.

– К солнцу! Неси меня к солнцу! – прокричала она.

– Это невозможно! – расхохотался Арий Конрад. – Дитя неразумное, солнце не диск, что крепится к небесной тверди. Солнце – огромный огненный шар и далеко за пределами небесной сферы. Но разуму твоему сие не постичь!

– Блаженный! – рассмеялась Демира. – За такие речи тебя сожгут на костре!

– Дров не хватит, – заверил её магистр.

Внизу виднелась кромка леса. Демире показалось, что она узнаёт этот лес. Да, то были его земли, Последнего из Ордена Сов.

– Арефа рассудком тронется от счастья! – усмехнулся Арий Конрад.

У самого леса конь опустился на землю и за миг домчал их до серой скалы – жилища магистра. Всадники спешились, и только сейчас Демира осознала, до чего же она замёрзла, босиком, в этой насквозь мокрой рубахе.