Товарищ Сталин посетил Александра Сергеевича в госпитале, они обсудили этот вопрос и решили, что в ходе намеченной военной реформы, которая должна будет начаться сразу же после окончания войны, будет создано единое Главное Политическое управление Вооруженных Сил СССР, которое возглавит товарищ Андреев.

Аналитические записки Виктора Семеновича товарищ Сталин читал еще неоднократно и каждый раз укреплялся в своем мнении, что некоторые мысли и суждения их автора были трансляцией мнения другого человека.

Железобетонная уверенность в этом у товарища Сталина появилась после прочтения последних двух записок Виктора Семеновича, где он написал еще раз о жизненной необходимости ускоренного развития вычислительной техники в стране, обосновывая это мнение в основном потребностями армии и флота.

По его мнению в США после войны будет стремительный рост ракетной военной техники и противоядие этому и уже имеющегося отставания в стратегической бомбардировочной авиации, есть только одно: создание мощной ПВО, одним из главных компонентов которой должны стать зенитно-ракетные войска, которые надо начинать создавать ускоренными темпами, а это невозможно без мощной вычислительной техники.

Проанализировав всё, товарищ Сталин решил, что советником Виктора Семеновича являлся и является первый секретарь сталинградского крайкома партии Георгий Васильевич Хабаров.

В этом мнении товарищ Сталин еще больше укрепился, когда проанализировал положение дел в Белоруссии и связал происходящее там со Сталинградом.

Белоруссия уже восстанавливается более быстрыми темпами чем, например, та же Украина, где к руководству республикой в январе сорок четвертого вернулся Хрущев. И во многом белорусские дела так шли благодаря положение дел в Минской области. Чуянов стремиться там работать так же, как это делал и продолжает делать в Сталинграде Хабаров. Он сам уже три раза ездил в командировки в город на Волге и минские товарищи там практически постоянно.

Построенный с помощью сталинградцев домостроительный комбинат уже начал серийный выпуск панелей и в Минске разворачивается крупнопанельное домостроение. Сталинградская опытная сельхозстанция передала опытного хозяйству Минской области десять племенных телок и двух бычков, и помогла построить новую современную молочную ферму.

Чуянов тоже постарался максимально сосредоточить все имеющиеся ресурсы в одних руках. Конечно добиться такой их концентрации как у Хабарова у него не получилось, но даже то что уже сделано имело почти взрывной эффект. Он тоже уделяет большое внимание восстановлению школ, вузов и научных учреждений области. А так как Минск все-таки столица республики, то получается что это отражается и на положении дел во всей Белоруссии.

Комиссия Академии наук которой было ГКО СССР поручено оценить состояние научных учреждений республики после войны, вернулась в Москву перед самыми майскими праздниками. Она дала высокую оценку уже проделанной работе, особенно в сельскохозяйственной науке и восстановлении высшей математической школы Белоруссии. И здесь огромную помощь оказывают именно сталинградские товарищи.

Ошибку допущенную Чуяновым в сорок втором товарищ Сталин конечно не забыл, такие вещи он никогда не забывал, но простил и уже начал рассматривать его как кандидата на руководителя республики, особенно после сообщения об огромнейшем достижении белорусских геологов, которые открыли в Минской области новое месторождение калийных солей. Оно по первым прикидочным оценкам скорее всего гигантское.

Товарищи присматривающие за учеными мужами Сталинграда выдали информацию, что кафедры высшей математики политеха и педа пользуются особым вниманием и покровительством краевых властей и персонально товарища Хабарова. Они в приоритетном порядке обеспечиваются всем необходимым для работы и повседневной жизни, у них персональные надбавки к окладам и продовольственные пайки. Кафедру политеха первый секретарь крайкома посещает два-три раза в неделю, проводя на ней всегда не меньше часа, а иногда и по три-четыре часа.

Получив эту справку, товарищ Сталин поручил высолобым московским и ленинградским математикам проинспектировать сталинградских математиков и представить свои заключения лично ему. Каждый из них должен написать от руки своё личное мнение и сделать это так, что о нем будут знать только двое: автор и он.

Быстро по диагонали пробежав тесты аналитических записок Виктора Семеновича, товарищ Сталин вызвал своего секретаря Поскребышева, который как всегда материализовался на пороге почти мгновенно.

— Когда генерал Андреев будет в Москве? — тон, которым был задан вопрос, подразумевал что Поскребышев это должен держать на постоянном контроле.

И это было именно так, за долгие годы совместной работы Александр Николаевич Поскрёбышев так изучил стиль работы своего начальника, что заранее мог предвидеть очень многие его требования.

— Прилет самолета из Берлина ожидается в восемнадцать ноль-ноль.

— Сразу ко мне. А сейчас вызовите сначала Молотова, а затем Фитина.

Вячеслав Михайлович Молотов всю войну был заместителем товарища Сталина в ГКО и оставался Наркомом иностранных дел СССР. Помимо этого он выполнял еще ряд всевозможных поручений ГКО в составе различных комиссий и комитетов.

Личная позиция товарища Сталина по ключевым вопросам которые будут обсуждаться на предстоящей Потсдамской конференции и наиболее вероятная линия поведения советской делегации, была им уже была сформулирована и даже в печатном варианте лежала на его столе. После визита Берута он внес в неё окончательные поправки и предложил Молотову ознакомиться с ними.

Молотов в общим чертах всё это знал, так как они не раз это все обсуждали и никаких возражений и замечаний не высказал. О прибытии начальника 1-го Управления НКГБ СССР (внешняя разведка) генерал-лейтенанта Фитина Поскребышев доложил в тот момент когда Нарком иностранных дел СССР закончил знакомиться с запиской товарища Сталина и тот сразу же распорядился пригласить генерала в свой кабинет.

Фитину генеральское звание было присвоено накануне, когда Указом Президиума Верховного Совета СССР были отменены специальные звания государственной безопасности и заменены на воинские звания, установленные для офицерского состава и генералов Красной Армии.

Он знаки различия комиссара госбезопасности почти никогда не носил и в новеньком генеральском мундире, а теперь его ношение стало обязательным и для него, чувствовал себя непривычно и скованно.

Товарищ Сталин заметил это и ответив на приветствие Фитина, с ехидцей спросил:

— Я смотрю, товарищ генерал-лейтенант, вы себя не совсем уютно чувствуете в этом мундире?

— Так точно, товарищ Сталин, мне этот мундир идет как корове седло.

— Ну так самокритично вы, товарищ Фитин, свой внешний вид зря оцениваете. Выглядите вы достаточно браво и думаю быстро привыкните. Мне вот на старости лет тоже пришлось к маршальскому мундиру привыкать. Уставы товарищ Фитин надо блюсти. Проходите, садитесь.

Утром Фитин получил распоряжение подготовить некоторые материалы и в общих чертах представлял причину своего вызова к Председателю ГКО СССР. Он спокойно прошел к столу совещаний, сел и положил перед собой папку в которой лежали несколько листков бумаги с написанными им от руки тезисами доклада.

— Товарищ Фитин, доложите последние данные полученные вашим ведомством о ходе осуществления атомного проекта США, — буднично и спокойно предложил товарищ Сталин, как будто речь шла о докладе об очередной посевной компании в колхозе «Рассвет коммунизма».

Накануне Фитин получил подробную информацию о состоянию дел в американском атомном проекте, который последнее время и в его ведомстве чаще стали называть Манхэттенским, или «Проект Манхэттен», как принято в самих США.

— Последняя поступившая информация по Манхэттенскому проекту США следующая. На настоящий момент в рамках проекта полностью завершены работы по созданию урановой бомбы, которая носит название «Малыш». Это ядерный боезаряд пушечного типа, сомнений в работе этой схемы у американцев нет, поэтому её испытания на полигоне не проводились. Боезаряд готов к применению. Предполагается его сброс стратегическим бомбардировщиком американских ВВС с подрывом в воздухе. Вся поступившая информация оперативно передана товарищу Берия.