Потом я направился к Виктору Семёновичу и подробно рассказал ему о своей поездке на СталГРЭС и беседе с Сиротой. Он отложил в сторону папку с документами и слушал меня очень внимательно. Мне даже показалось, что такого внимание к моим словам с его стороны не было никогда. В его взгляде читались одновременно интерес и некоторая настороженность.

— Вот это ты, Егор, замахнулся, это даже масштабнее и серьёзнее твоего панельного проекта, — произнёс он, открывая свою рабочую тетрадь в потёртом коленкоровом переплёте. Карандаш, остро отточенный, привычно лёг в его крепкие пальцы. — Давай конкретно, что предлагаешь?

— Первое, — начал я излагать свои соображения в том порядке, который сложился во время разговоров с Карпухиным и Сиротой. Оба они были людьми дельными, знающими, и их мнение я оценил высоко. — Необходимо пригласить работать к нам товарища Коляду. Я абсолютно уверен, что мы сможем создать ему наилучшие условия для научной и практической работы. И сразу станет видно, справляется человек с поставленными задачами или нет.

Виктор Семёнович кивнул, делая пометки в тетради. Почерк у него был мелкий, аккуратный, выработанный годами партийной работы, когда приходилось фиксировать каждое слово на бесконечных заседаниях и пленумах.

— Согласен. Василий Алексеевич Коляда, сотрудник эвакуированного в Куйбышев Ленинградского электротехнического института. Вместе с товарищами по работе, если таковые имеются. С этим, думается мне, проблем не возникнет. Для электротехнического института данное направление не является профильным. Странно, что его специалисты вообще занимались этим до войны.

Он поднял голову от тетради и вопросительно посмотрел на меня, ожидая моего мнения.

— Очень странно, — согласился я. — Особенно если учитывать, какое отношение было до войны, да и осталось сейчас к нецелевому расходованию выделенных государством средств. За подобное можно было получить серьёзнейшие неприятности по партийной и административной линии.

— И не только, — кивнул Виктор Семёнович.

За стеной приглушённо зазвонил телефон, кто-то ответил, и снова наступила тишина. Я собрался с мыслями, анализируя ситуацию.

— Возможно, всё дело в том, что у немцев имелись определённые успехи в создании авиационных турбин. Наши специалисты пытались не отстать, — предположил я.

— Возможно, — согласился Виктор Семёнович, задумчиво постукивая карандашом по столу. Этот вопрос явно требовал дополнительного изучения, но сейчас не время было углубляться в историю. — Этот вопрос я беру на себя. Сегодня же позвоню в Куйбышев.

Он встал и прошел к двери кабинета и поросил кого-то в приемной.

— Принесите нам чаю, пожалуйста.

Я в это время сидел и пользуясь паузой, собирался с мыслями.

Виктор Семёнович вернулся за стол и снова склонился над тетрадью, готовый записывать.

— Давай дальше.

— Дальше идут геологи, — продолжил я, чувствуя, как нарастает волнение. Этот пункт был самым сложным. — Здесь, на мой взгляд, всё значительно труднее. Я откровенно не знаю, где взять необходимых специалистов нужной квалификации.

Виктор Семёнович поднял голову, и на его лице появилось выражение притворной строгости. Он откашлялся, выпрямился на стуле и произнёс официальным тоном:

— Замечание вам, товарищ Хабаров.

Я невольно напрягся, не понимая, к чему он клонит.

— Вы в своё время высказали идею освоения нового месторождения мела в нашей области, но…

Виктор Семёнович грозно возвысил голос и подкрепил свои слова энергичным жестом указательного пальца:

— … ни разу не побывали там и не знаете, что из себя представляет построенный там цементный завод!

Он выдержал театральную паузу, наблюдая за моей реакцией, а затем откинулся на спинку стула и весело рассмеялся, глядя на моё озадаченное лицо. Смех у него был густой, раскатистый, совершенно не соответствующий его обычной сдержанной манере поведения.

Я таких претензий в свой адрес, пусть даже шуточных, совершенно не ожидал и не сразу нашёлся, что ответить. Несколько секунд я молча смотрел на него, пытаясь сообразить, шутка это или действительно упрёк.

— Это я, конечно, в шутку сказал, — пояснил Виктор Семёнович, всё ещё улыбаясь. Морщинки разбежались от уголков его глаз, и строгое лицо партийного работника на мгновение стало совсем домашним, добродушным. — Понятно, почему ты в Михайловку носа не совал. Я, кстати, тоже до недавних пор там всего дважды бывал. Алексей Семёнович болезненно относился к этому, считая михайловские заводы своим детищем, своим личным достижением. Да и некогда тебе было, времени всегда не хватало. Столько дел навалилось после освобождения города.

— Так ведь и сейчас его больше не стало, — засмеялся я в ответ и признался. — Мне никогда даже в голову не приходило, что товарищ Чуянов так ревниво относится к некоторым вопросам. хлопотами.

— Алексей Семёнович человек сложный, — заметил Виктор Семёнович и положил карандаш, который крутил в руках. — Много сделал для области, но и характер имеет непростой. Ладно, давай о деле. Так вот, на Себряковском цементном заводе есть отдел главного геолога, где работают грамотные специалисты и имеется необходимое оборудование. Отдел, конечно, небольшой, но, думаю, достаточно профессиональный. Так что подключим их к работе.

В это время незнакомая мне дама молча без стука зашла в кабинет и поставила на стол поднос со свежезаваренным чаем.

Виктор Семёнович налил заварку, кипяток и протянул мне дымящуюся чашку. Чай пах восхитительно, совсем не так, как тот суррогат, к которому все привыкли за военные годы.

«Неплохое начало, — подумал я, обхватывая чашку обеими руками и наслаждаясь её теплом. — Посмотрим, как пойдёт дальше».

— Если там действительно есть нефть и газ, — продолжил Виктор Семёнович, прихлёбывая чай, — а ты, судя по всему, товарищу Сироте полностью доверяешь, то провести геологическую разведку и последующее обустройство месторождения мы сможем провести своими силами, без привлечения центральных ведомств. А вот строительство магистральных трубопроводов совсем другое дело. Тут своими силами области никак не справиться, масштаб не тот.

— Не спорю, — согласился я, отставляя чашку. — Но надо с чего-то начать. Москва поможет, когда увидит реальные результаты. А пока нам нужно доказать, что месторождение существует и что оно промышленно значимое.

— Как ты это себе представляешь? — Виктор Семёнович подался вперёд, заинтересованно глядя на меня. — Расскажи подробнее.

Я встал, прошёлся по кабинету, собираясь с мыслями. На стене висела большая карта Сталинградской области, испещрённая пометками и булавками. Я остановился перед ней.

— Ситуация у нас следующая. Газ необходим коммунальному хозяйству города и, что самое главное, промышленным предприятиям, в частности нашим заводам. Сейчас они работают на привозном топливе, что крайне нерационально и дорого. На «Красном Октябре» есть трубное производство. Правда, они выпускают трубы немного не такие, как используемые при строительстве магистральных трубопроводов. Диаметр меньше, стенки тоньше. Но есть опытные специалисты, есть производственная база. И, думаю, появится желание заняться производством труб необходимого диаметра и качества, если объяснить перспективы.

Виктор Семёнович слушал внимательно, делая пометки в своей тетради. Иногда он поднимал голову и задавал уточняющие вопросы.

— Если бы я, Георгий Васильевич, не знал, что все твои начинания успешно претворяются в жизнь, то наш разговор на этом бы и закончился, — произнёс он наконец, отодвигая тетрадь. — Слишком уж грандиозные планы. Но ты меня уже не раз удивлял. У меня к тебе такое предложение. У тебя забот и так полон рот, ты сейчас разрываешься между десятком направлений. Поэтому продолжай инспекцию восстановительных работ, это сейчас главное. А я возьму на себя переговоры с товарищами директорами. Займусь этим немедленно, прямо сегодня.

Он встал из-за стола, подошёл к окну и посмотрел на город.