— Харман, Бонар, Чад, Джаспер и Ромеро, — торопливо протараторил Ульрих и судя по физиономиям перечисленных они вовсе не считали его предателем, отнесясь к произошедшему с пониманием, одновременно с опаской косясь на собственные тени, отбрасываемые на залитые кровью булыжники двора замка, которые, как и лежащие трупы неподалеку, уже не вызвали такой страх, как секунду назад.

Ведь кровь и мертвецы — это привычно, а вот двигающаяся сама по себе тень, уже нечто совершенно иное. Непонятное для обычного человека, а значит вызывающее опаску.

— Вы все переходите на службу ко мне, — ровным тоном проинформировал я. — Его милость, барон Гийом Фонтехью, захвативший замок, согласен на это и не имеет ничего против.

Пауза. И полное непонимание со стороны пленных. Кажется, они даже до конца не поняли, что услышали. А когда все-таки осознали, то в глазах всех шестерых одновременно возник один и тот же вопрос, полный недоумения: за каким чертом они сдались колдуну? И только обдумав эту мысль, сразу пришли к логичному с их точки зрения выводу: — для темных ритуалов конечно, в качестве жертв, иначе зачем еще черному магу живые люди?

Все это легко пронеслось в эмоциональном фоне, вплоть до мысли, что зря не погибли в битве, пусть даже попав под один из темных жгутов, высасывающих жизнь. Тогда хотя бы смерть была мгновенной, а теперь бездна знает, что ждет впереди.

Я мысленно поморщился. Проклятье, как же трудно работать с подобным «электоратом». Еще толком ничего не знают, а уже навыдумывали черт знает что. Еще секунда и бросятся под клинки охранявших их дружинников, лишь бы быстро и без страданий умереть под честной сталью, чем медленно и мучительно в ходе мерзкого ритуала под кинжалом колдуна.

— Кроме того, что я маг, с недавних пор я также хозяин Лихолесья, — скучным тоном продолжил я. — Возможно вы уже слышали об этом, а также о том, что в том крае проводятся некие восстановительные работы, связанные со старыми развалинами.

Сказал и понял по непонимающим лицам шестерки, что сделал ошибку. Слишком сложно, надо проще, доходчивее, на понятном для них языке. То, что они зачем-то нужны уже поняли, и не что бы сдохнуть на алтаре, но подробностей не уловили.

— В Лихолесье строится замок. Там необходим гарнизон. Чтобы обучить новобранцев нужны опытные воины. Этим вы и займетесь, — отрывистыми фразами принялся пояснять я, намеренно делая паузы, чтобы у пленников было время обдумать услышанное.

Помогло, лица если не просветлели, то приняли нормальное выражение. Следом в глазах появилась сосредоточенность с молчаливым вопросом, который за всех озвучил Ульрих:

— Вы предлагаете поступить к вам на службу?

Легкое покачивание капюшона с моей стороны.

— Каковы условия? — и тут же опасливая заминка. — То есть, мы, конечно, понимаем, что мы пленники и вы можете требовать, чтобы все было бесплатно, но…

Но хорошая работа требует топлива, желательно в добротном серебре. Это не прозвучало, но подразумевалось вслед за многозначительной паузой. Все шестеро в ожидании уставились на фигуру в плаще.

Удивительные все же существа люди, — вдруг меланхолически подумалось мне, — только что стояли на краю гибели, радуясь хотя бы факту избавления от оной, а сейчас уже азартно торгуются, подчиняясь вспыхнувшей алчности.

— Не обижу, — сухо пообещал я.

Судя по выражению физиономий мне не слишком поверили, понимая, что даже обычный властитель мог в этом случае сначала наобещать золотые горы, а затем «забыть» об обещании, выплатив обычную ставку. А тут колдун, от которого вообще непонятно чего ожидать. Но выбора не оставалось, рядом многообещающе скалился Клайв, небрежно поигрывая секирой, явно рассчитывая, что переговоры зайдут в тупик и что для его тесака найдется работа.

Желание срубить пленникам головы столь явно проступило на лице десятника, что даже самый тупой понял, что лучше согласиться на предложение мага. Пусть даже выползшего из самой тьмы. Ведь на горизонте забрезжила надежда не только выпутаться из скверного положения, в котором пленники оказались, но и остаться в живых. А если повезет, может даже слегка заработать.

— Вы служили барону Мейзеру или Родерику Секачу? — уточнил я.

Со стороны Ульриха последовал тоскливый взгляд в сторону казармы, где уже вовсю хозяйничали приятели Клайва, вынося во двор вещи.

— Мейзеру, — глухо признал белоголовый. Остальные пятеро подтвердили сказанное неохотными кивками.

Ясно, значит местные, это хорошо, таких будет проще завербовать. Если бы оказались из дружины Секача, то могли надеется вернуться домой. Этим же возвращаться некуда, замок отойдет другому хозяину. И на службу он бывших врагов вряд ли возьмет, учитывая пролитую между ними кровь.

— Собирайтесь. Там формируется обоз в Лихолесье, — я указал на несколько телег, куда грузили разнообразные вещи начиная от продовольственных припасов и заканчивая предметами интерьера, забранными из замка.

Пленные (уже бывшие) медленно поднялись на ноги, не сводя напряженного взгляда с Клайва, тот хоть и выглядел недовольным, но ничего не сказал — воля господина не позволяла. А Стервятник велел слушаться колдуна и позволил забрать выживших после бойни. Таков был уговор, включая честно поделенные трофеи.

Я забрал многое, заодно реквизировав под свои нужды найденные за конюшней повозки, на них похоже в замок возили дрова и продукты из ближайших деревень.

Что касается добычи, то барон сдержал слово, разрешив союзнику выбрать первым. С учетом того, что захваченный замок достанется ему, это выглядело справедливым.

Зерно в мешках, различные копчености, бочки с вином и другие продукты, найденные в замковых кладовых, почти в полном составе были отданы даже без учета в общих трофеях, как бонус за помощь в последней битве. Тоже самое касается предметов обстановки начиная от банальных подсвечников и заканчивая гобеленами на стенах, мебелью, подушками и одеялами, которые тоже пригодятся вместе с другими бытовыми мелочами, без которых ни одно помещение невозможно сделать обжитым.

А вот оружие и доспехи, хранящиеся в арсенале, пришлось делить поровну. Если к продовольствию и мебели Стервятник в принципе остался равнодушен (невелика потеря), то за воинскую амуницию начался настоящий торг. Точнее, торга, как такового не было, просто барон предупредил, что так просто все не отдаст, самому нужно в преддверии будущего пополнения дружины, и в принципе вообще про запас.

Такие полезные вещи, как мечи и булавы, вместе со стальными шлемами, кольчугами и нагрудниками должны быть в загашнике у каждого уважающего себя барона. Может не пригодится прямо сейчас, но лишним точно не будет. Особенно в таком беспокойном крае, как Приграничье. Стервятник это понимал, я это понимал, поэтому пришлось делить оружие пополам.

Как и обнаруженные в личном кабинете Мейзере в тайнике за стеной золотые и серебряные монеты и драгоценности. У бывшего владельца замка оказался неплохой запас наличности на черный день, который мы с Гийомом с удовольствием забрали себе, разделив на две одинаковые части.

Честность между союзниками, что может быть лучше? Только желание нагреть оного, замаскировав свои действия фальшивыми доводами. Я был готов к подобной игре, учитывая не самую чистую репутацию партнера, но Стервятник удивил и не пытался крысятничать. То ли демонстрация магии помогла (с убивцем, умеющим превращать людей в высушенные мумии, не захотел бы связываться даже самый отмороженный псих), то ли барон и правда решил честно выполнить все договоренности до последнего пункта.

В любом случае, я был рад что обошлось без выяснения отношений и что все быстро закончилось. Пора возвращаться домой.

Ульрих — белоголовый крепыш, вместе с остальной пятеркой уже освобожденных пленников направился к собираемому обозу. Грузили вещи замковые слуги, торопливо перетаскивая к телегам бывшее хозяйское добро.

Подвоха со стороны взятых на службу дружинников я не опасался. Дело в этих краях житейское — старый хозяин погиб, можно идти наниматься к новому. Собственно, даже Стервятник мог их забрать к себе, если бы не большие потери в последней битве, когда вражеские воины вырвались из казарм. Они успели многих убить, прежде чем с ними справились, а пролитую кровь так просто не простить, и люди барона просто бы не поняли, если бы выживших он взял себе.