Но если так, то как это произошло? Не зря ведь рогатых называют «Ушедшие», они ушли, бросили этот мир, оставив после себя несколько артефактов, на основе которых человеческие маги построили свою школу и в дальнейшем основали Коллегию.

— Что вы здесь делаете, ублюдки? — тихо вымолвил я, остановив взор на ближайшем саркофаге, примерно на высоте третьего этажа, разглядывая помещенное внутрь существо.

Оно точно не выглядело мертвым. Впрочем, особо живым тоже, словно застывшим в одном бесконечном моменте.

Безвременье.

Так кажется, это называлось, неожиданно всплыв из глубины сознания. Обрывки знаний поглощенной сущности дали знания о природе явления. Это не было в привычном понимании заклятьем, обеспечивающим длительным сон на протяжении тысячелетий, скорее воздействием на разные временные потоки, разделенные на разные слои в одной конкретной выбранной локальной области.

Проще говоря, внутри зала время текло гораздо медленней, чем во внешнем мире, отсюда эффект статичности реальности и окружающего пространства. А значит выходить за пределы круга нельзя, иначе зацепит и затянет в поле воздействия. И стану таким же, как Ушедшие в саркофагах.

Подумал и тут же сам себе возразил — нет, не стану, точнее эффект окажется гораздо слабей, не зря ведь рогатые дополнительно помещены внутрь специальных ящиков. Это артефакты, усиливающие действие безвременья, сводя его до абсолютных величин.

Без саркофага все будет по-другому, время замедлится, но не полностью и процесс старения не прекратится, смерть растянется на пару сотен лет, но в конечном итоге придет. Сделать ничего будет нельзя, ни вырваться, ни шевельнуться, наблюдая, как тело медленно увядает, пока на полу не останется горка белесых костей.

Меня передернуло. Подобная кончина выглядела еще хуже, как если бы магия Тонкого Мира иссушила, выпив жизненные силы, оставив после высохший труп, потому что процесс растянулся бы на века. Такое даже самому худшему врагу не пожелаешь.

Впрочем, смотря какой враг…

— Может это тюрьма? Для особо опасных преступников, — я задумчиво рассматривал хрустальные крышки, несмотря на прозрачность выглядевшие достаточно крепко, чтобы сдержать удар стальным молотом.

Предположение на первый взгляд выглядело дико, но имело право на существование. Потому что хрен его знает, как все было на самом деле. Темница для социально опасных элементов — не самый безумный вариант. Ушедшие являлись почти такой же расой, как человеческая, со своей структурой и иерархией, а значит среди них попадались личности, в числе прочего склонные к совершению противоправных действий.

Момент безумцев тоже не стоило сбрасывать со счетов. Учитывая вымирание родного мира, некоторые вполне могли съехать с катушек. Их не убили, так как раса и без того был не слишком многочисленной, и поместили в магический стазис, надеясь, что со временем удаться решить проблему.

— Психушка для рогатых демонов, — по лицу скользнула кривая усмешка.

Чего только в голову не придет. Самое забавное, что это вполне могло оказаться правдой, как и ситуация с заключенными, запертыми в саркофаги и погруженными в наведенный сон.

Или это мог быть специализированный госпиталь для тяжело больных, пораженных неизвестной болезнью, кого в попытке спасти засунули в контейнеры и отправили на хранение до лучших времен, пока не будет найдено лекарство. Такое тоже вполне могло быть. За время исследований других миров, рогатые могли наткнуться на неизвестную заразу, с которой не справилась даже их медицина и усовершенствованные тела, способные сопротивляться обычным болезням, но сплоховавшими перед новой чумой.

Вопрос почему госпиталь, психушка или тюрьма находятся именно здесь? В чужом мире, а не в родном, где все знакомо и откуда делались вылазки по мирозданию? Зачем тащить такую прорву лишних особей с собой (особенно последние две категории), если куда логичнее оставить их дома? И только полностью освоившись на новом месте, когда процесс переселения начнется, перебросить сюда.

Ответа не было, но вопрос подводил к следующему, самому очевидному варианту из остальных.

— Колонизация, — медленно проронил я, оглядывая ряды саркофагов, уходящих наверх. — Чертова колонизация с кучей чертовых переселенцев. А это сраный ковчег, почему-то оказавшийся под землей на глубине сотни метров.

Если это так, то значит здание являлось одной из пирамид-цитаделей из мертвого мира Ушедших, которую полностью перенесли сюда с кучей народа внутри. Потому что это выглядело гораздо логичней, как если бы рогатые пришли в этот мир, выстроили подземный комплекс, а потом дружно заперлись в саркофагах, погрузившись в вечный сон.

— Что-то пошло не так, и этап с пробуждением по непонятной причине был прерван, — я задумчиво потер подбородок.

Что могло произойти? Первое что приходило на ум — внутренняя междоусобица. Внешних врагов, способных бросить вызов древней магической расе, на горизонте не наблюдалось, особенно в таком мире, где кроме людей никого нет, — идеальный плацдарм для завоевания. Значит что-то случилось — бунт, мятеж, попытка сменить вектор развития.

К слову, родной мир Ушедших находился на последнем издыханий, когда им удалось пробить дорогу в другие пласты мироздания, и скорее всего находящиеся в саркофагах представители расы уже тогда были погружены в состояние анабиоза, чтобы сберечь почти истраченные ресурсы. Разведчики, отправляемые через Врата, служили не только проводниками в другие миры, но и часовыми, охранявшими погруженных в тысячелетний сон сородичей.

— И они отличались от них, — я замер, осененный внезапной догадкой.

Впрочем нет, не догадкой, еще одним знанием, всплывшим из глубины сознания, где во мраке плавали частицы чужих воспоминаний.

Нриа и остальные разведчики, оставшиеся бодрствовать, пока не найдется подходящий дом для вымирающей расы, были не такие, как другие Ушедшие. Изменение физиологии их тел зашло гораздо дальше, чем требовалось, чтобы продержаться длительное время, заодно защищая от враждебного влияния других миров, где могли встретится неизвестные угрозы.

— Неживое и немертвое, — тихо проронил я. — Вот откуда пришла магия мертвителей, эти ублюдки превратили себя в разумную нежить, чтобы жить, как можно дольше, пока идет поиск нового дома.

Раса Ушедших и так довольно сильно изменила себя, желая овладеть недоступными в обычном состоянии силами, но когда грязнул кризис, часть избранных была преобразована в нечто иное, отличное даже от собственных сородичей. Внешне они оставались похожи, но внутри различались. Их изменили для выполнения миссии, но трансформация зашла слишком далеко.

Может этого не было в изначальном плане, и дальнейшие преобразования избранные начали проводить сами, практикуя магию мертвителей, все дальше уходя от собственной расы, и в какой-то момент отличия стали слишком сильны, хотя снаружи они ничем не отличались от изначальных Ушедших.

— Изначальные, — по моим губам скользнула усмешка.

Еще одно название рогатых. Я думал это придумали люди, отдавая дань первым появившимся в мире разумным, но похоже происхождение термина пришло от самих Ушедших, к тому времени разделившихся на две разные расы.

— Чертова магия мертвителей, чертовы эксперименты с плотью и физической оболочкой, а через это с собственным магическим источником. Кретины не думали, что все зайдет так далеко, но у них была прорва времени и желание оставаться в живых, — я по-новому взглянул на заключенных в саркофаги рогатых существ. Да, они походили на других своих родственников, все это время бодрствующих, но в целом уже являлись для них чужаками. Вот почему никто не стал их будить, даже когда цитадель перенесли в этот мир. Кто-то из приятелей Нриа разумно предположил, что начнется хаос, стоит проснувшимся понять, что оставленные часовые уже вовсе не те, кем их считали, и приказал не проводить пробуждение, оставив переселенцев спать под землей.

А ведь таких хранилищ с кучей замороженных тушек, наверняка еще много, и разбросаны они по разным мирам, ожидая, когда их пробудят.