А такие уличные бандиты всегда чуют слабость и с удовольствием нападают, напоминая в этом шакалов.

Захотелось выругаться. Вслух, от души, чтобы скинуть хотя бы часть скопившегося раздражения. Но холодная часть рассудка равнодушно заметила, что вряд ли это поможет, и может, наоборот, спровоцировать дальнейшее развитие событий с подошедшими мордоворотами, принявшими ругательства на свой счет. Пришлось с неохотой с внутренним голосом согласится.

— Чего молчишь? Мальчонку обидел, за ущерб придется заплатить, — презрительно выпятив губу, вступил в разговор второй, картинно поведя мощными плечами.

Малец к этому моменту уже скрылся из вида, ловко ввинтившись в толпу, оставляя разбираться с проблемой старших товарищей.

Я согнулся пополам, из груди вырвался кашель. Даже притворятся не пришлось, настолько резко вдруг стало плохо.

Не стоило пробуждать Обелиск без фокусирующего кристалла и Синей Воды, и уж точно не стоило открывать портал, используя нестандартные методы. Но какой оставался выбор? Альтернатива — лежать в виде высохшей мумии, как лежали остальные чародеи в Коллегии Аз-Гарада.

— Эй, ты чего болезненный? Только не загнись здесь, — запереживал первый амбал.

— Сначала заплати, а затем можешь подыхать, — жизнерадостно хрюкнул приятель.

Оба неосознанно расслабились, увидев, что «клиент» слабый и тщедушный, и скорее всего неспособный к сопротивлению, а значит процесс выбивания «ущерба» пройдет по накатанной.

В душе зародилась злоба, яркой темной звездой вспыхнуло желание сжечь весь этот чертов базар с его нескончаемым гомоном, двух ублюдков, искреннее считающих, что любой прохожий их законная добыча, да и весь город в придачу со всеми жителями, допустившими появление таких особей.

Жаль, что обычные заклинания, имеющиеся в арсенале Сумеречного Круга, не подойдут. Нужно что-то более масштабное, что-то мощное, способное бить по площади. Что-то вроде «Огненного Дождя», чье описание однажды Га-Хора с интересом изучал в Книге Основ, примеривая чары для собственного магического дара.

К сожалению, ничего подобного нет, а если бы даже имелось, вряд ли стоило его тратить на такую помойку, как чертов базар Халь-Стаада.

Хладнокровная часть рассудка вновь вернула управление над разумом, заставляя действовать осмотрительно. Быстрый взгляд из-под капюшона скользнул по окрестностям и почти сразу наткнулся на короткий переулок, зажатый между двумя невысокими зданиями, сложенными из светло-коричневого глиняного кирпича.

Подходящее место, скрытое от лишних глаз.

Я снова закашлялся, в этот раз полностью притворяясь, и сделал несколько неуверенных шагов в нужном направлении. Громилы на секунду заволновались, подумав, что клиент намеревается свалить, но затем успокоились, поняв, что тот всего лишь хочет прислониться к удобной стеночке. На физиономиях обоих расцвело одинаковое выражение удовольствия, оба уже представляли, как затаскивают жертву в переулок и обирают до нитки, хотя до последнего хотели лишь выбить определенную «компенсацию», но не раздевать до трусов, так как делать это посреди толпы не слишком удобно, да и привлечет внимание стражи. Ведь одно дело требование ущерба за сломанную руку мальца, выглядевшее где-то даже справедливым, и совсем другое откровенный грабеж среди рыночных рядов, на такое не закроют глаза даже прохожие.

Которые, к слову, пока равнодушно проходили мимо, хотя многие наверняка догадывались, что происходит, но не вмешивались, считая, что пока каждая сторона в своем праве. Вот если бы человека начали избивать просто так и раздевать на виду у всех, тут даже самый последний лоточник завопил бы, зовя стражу, потому что понимает, что в следующий раз может оказаться на месте избиваемого. Но пока все проходило в форме вымогательство всем наплевать. Такая вот забавная логика.

Я мысленно чертыхнулся и зашелся в новой порции кашля, неуверенно двигаясь в сторону примеченного проулка. На плечо легла тяжелая ладонь, заботливо направляя в нужную сторону.

— Давай-давай, приятель, осторожней, — в голосе громилы мелькнули нотки заботы, смешанные с азартом нетерпения предстоящего грабежа. Будь его воля, он бы просто подхватил недотепу в плаще под руки и затащил в переулок подальше от лишних глаз, треснул по макушке и быстро обобрал, не тратя время на изображение помощи.

Это столь ярко отпечаталось в сознании мордоворота, что прорвалось наружу в виде яркой картинки, которую я без труда считал. Он уже видел, как пинает меня напоследок, уходя обратно в рыночные ряды с добычей в руках, оставляя бессознательное тело в переулке. В этот момент ублюдок не воспринимал меня, как человека, а видел лишь в качестве источника лишних монет, которые вечером потратит на выпивку и шлюх.

В груди снова вспыхнула злоба, но в этот раз холодная и расчетливая. Хищники еще не поняли, что в этот момент поменялись с жертвой местами и сами превратились в добычу. До этого момента я не хотел убивать, но сейчас передумал. Ублюдкам конец и оба останутся в чертовом переулке, где собирались оставить меня.

А масштабные заклинания, бьющие по площадям, все же надо развивать. Чтобы один удар и половина города в пепел…

Неуместная мысль усилием воли была отброшена прочь. Не время и не место, хотя позже, наверное, стоит вернуться к любопытной идее.

— Давай сюда, здесь тебе будет получше и солнце не так греет, отдохнешь в тенечке, — тепло, чуть ли не как любимому родственнику, прогудел первый амбал.

Проявленные актерские таланты могли бы вызвать умиление, если бы не ясно читаемое намерение проломить мою голову залитой свинцом дубинкой. Ему бы в театре выступать с такими способностями.

Самое неприятное, что лучше мне не становилось, внутренности сжал спазм. И правда захотелось полежать в теньке, как советовал бандит. Средоточие пылало, поглощая всю энергию Сумеречного Круга без остатка, направляя на исцеление измученного организма, а значит магия пока недоступна и придется импровизировать.

К этому моменту мы уже зашли в переулок, один из мордоворотов достаточно грамотно перекрыл выход, второй подступил ближе, намереваясь наконец исполнить желание треснуть болезненного по макушке дубинкой.

Дальше все произошло мгновенно, он замахнулся, я в последний миг ушел в бок, кончик дубинки скользнул, едва не задев мне плечо. Широкий замах и сила удара, промахнувшегося мимо цели, сыграли с громилой веселую шутку — он потерял равновесие и неуклюже завалился вперед.

Что и требовалось.

Ныряющая вниз морда бандита наткнулась на мое колено. Послышался треск. Вдавленные хрящи сломанного носа брызнули красным. Амбал что-то замычал и инстинктивно схватился за окровавленную физиономию, выпустив из ладони дубинку. Я не дал ей коснуться земли, ловко подхватил и тут же ударил по удачно подставившемуся затылку громилы.

Снова треск сломанных костей.

А затем еще один удар, и еще, безжалостно разбивая череп бандита. Тело рухнуло на землю, застыв нелепой кучей мертвого мяса.

Все произошло очень быстро, стоящий у входа в переулок второй мордоворот даже не успел толком ничего сообразить. А когда увидел валяющегося у ног «клиента» товарища не придумал ничего лучшего, как кинуться вперед, подчиняясь инстинкту.

В его мозгах я все еще был в роли жертвы, а упавший приятель воспринимался неуклюжим растяпой, случайно поскользнувшемся на мусоре, которого здесь хватало с избытком. Я не стал его разочаровывать и изобразил на лице растерянность и страх. Это еще больше взъярило громилу, из распахнутого рта вырвался яростный рев, он бросился вперед, уже представляя, как сбивает наглого хлюпика с ног и забивает до смерти, мстя за позор товарища…

И хрипит, выпучив глаза в изумлении, когда дубинка в моих руках жестоким ударом крошит зубы в распахнутой пасти. Мордоворот смотрит так, будто до конца не верит, что это случилось именно с ним, а не с назначенным на роль жертвы «клиентом».

Каждый раз со стороны таких индивидов одинаковая реакция, как будто придурки пытаются понять, что произошло и почему им так больно, а не тем, кого они обычно избивают.