— Тут где-то должен быть выход на рынок или базар, — заметил Сорен. Взгляд гвардейца не обращал внимание на длинную пристань и пришвартованные к причалам корабли, а шарил по примыкающим к портовому району улицам в поисках выхода.

— Рынок? — нахмурился я. Странное желание сначала вызвало недоумение, потом пришло понимание.

Ну конечно, где рынок, там и оружейные лавки, а где оружейные лавки, там доспехи и оружие. Причем последнее рыцаря интересовало как бы не в последнюю очередь, волновало его первое — броня.

— Надеешься найти недостающие части комплекта? — спросил я, кивнув на приметный нагрудник с золотым символом. — Кстати, ты бы прикрыл эти художества, а то неровен час кто-нибудь узнает и проведет совсем не нужные параллели с высадившимся в Аз-Гараде иноземными войсками. До здешних краев наверняка уже докатилась слухи о пришельцах из-за длинного моря и это может вызвать ненужные осложнения с местными.

Гвардеец послушно запахнул плащ поплотнее, золотой рисунок исчез под темной тканью. Но вряд ли надолго, любое неосторожное движение и в глаза сверкнет приметным желтым символом на темном фоне.

Черное с золотом.

Сомнительно, что местные помнят этот девиз и скорее всего давно забыли об имперской гвардии. «Последний довод императора» остался в сказаниях, которыми почивали перед сном детей и возрождение ожившей легенды вряд ли кому-нибудь сильно понравится.

Впрочем, это и без нас уже произошло. Слухи идут, катятся по континенту подобное волне, о стертых с лица земли вольных городах уже многим известно, это вызывает страх, многие бояться возрождения древнего владычества Старой Империи.

— Изменения никогда не вызывают восторга, люди слишком инертны и не хотят перемен, — тихо пробормотал я, отвечая на собственные мысли. Причем сделал это машинально, задумавшись. Сорен покосился на бормочущего колдуна, но ничего не сказал, привыкнув, что тот иногда бросает вслух непонятные фразы, разговаривая сам с собой. Дурацкая привычка, от которой следует избавиться, но почему-то пока не получается. Я незаметно скривился.

— Пошли искать твой дурацкий рынок. Мне тоже любопытно, но я сильно удивлюсь, если мы найдем что-нибудь стоящее.

Рыцарь едва заметно пожал плечами, напомнил:

— Это большой город-порт, сюда сходятся многие торговые пути, а значит товары приходят со всего мира. Что-нибудь обязательно будет.

Подумав, я кивнул. Да, вероятность есть, хоть и не слишком большая. В конце концов сколько комплектов имперской брони за прошедшие пять веков могло сохраниться? Немало, если искать в нужных местах и быть готовым заплатить за найденное приличную сумму. Расставаться по дешевке с такой редкостью ни один торговец не согласится.

Главная рыночная площадь встретила шумом и многолюдной толпой. Кто-то неспешно прогуливался вдоль торговых рядов, кто-то, наоборот, спешил. Кричали зазывалы, хватая за рукава, заманивая «низкими ценами». Товар лежал на открытых лотках, под тентами, выглядывал из приоткрытых дверей лавок. И никто, казалось, не замечал зиму, торговля шла бойко, в воздухе витал дух денег и свободного предпринимательства. В этот отношении Тернион являлся типичным купеческим вольным полисом.

Почти сразу у входа у Сорена попытались срезать кошель с пояса, гвардеец поймал руку юркого мальчишки и на автомате сломал. Раздался испуганный вскрик, зажимая перелом мелкая фигурка скрылась в толпе, бросив напоследок на воина в черном полный ярости взгляд.

Я хмыкнул и тут же поймал за кисть другого карманника. Совсем юное мальчишеское лицо перекосилось злобой.

— А ну отпусти, баклан, а то хуже будет, — прошипел он ядовитой змеей и кивнул вбок, где от стены ближайшего здания уже с ленцой отделилась парочка мордоворотов, прикрывающих банду малолетних карманников. Каждый в руках держал короткую дубинку, залитую свинцом, что так удобно орудовать в темных переулках.

По моим губам скользнула улыбка, я притянул мальчишку к себе, позволив заглянуть под тьму капюшона. Пацан вдруг завизжал, на штанах появились мокрые пятна. Я издал короткий смешок и отпустил руку, мальчишка бросился наутек с глазами полными ужаса.

Я неспешно развернулся в сторону мордоворотов, те растерянно замерли, не понимая, что там такого увидел малец, что обмочился и побежал от незнакомца без оглядки. Страшным тот не выглядел, по крайней мере на расстоянии пары десятков шагов.

Несколько секунд амбалы мялись на месте, волосатые пальцы нервно сжимали дубинки. Но закутанная в плащ темная фигура вызывала скрытое беспокойство. По моим губам скользнула улыбка еще одна улыбка, мордоворотам она не понравилась. То и дело оглядываясь, они поспели прочь, нырнув в ближайший проулок.

— У таких звериные инстинкты, чуют опасность еще до того, как поймут, что происходит, — задумчиво проронил Сорен.

— Просто они посчитали, что сегодня не самый лучший день умирать, — я снова издал короткий смешок.

Короткое приключение подняло настроение. Что касается мальчишек-карманников, то жалеть их не следовало. Эти мелкие звереныши часто демонстрировали такую жестокость, что вызывала оторопь даже у видавших вида уголовников. Забить насмерть старушку, возвращающуюся вечером домой, проломить череп женщине с корзинкой продуктов, налететь толпой на прохожего, пырнув ножом несколько раз и тут же обобрав до нитки, оставив истекать кровью в грязной канаве — все это для таких малолетних банд в порядке вещей.

— Кажется там начинаются ряды оружейных лавок, — Сорен указал рукой вправо, мимолетная стычка с беспризорниками и прикрывающими их мордоворотам уже вылетала из головы рыцаря, сейчас вперед его вела страсть найти недостающие комплекты артефактной брони.

К сожалению, следующие два часа прошли в бесцельном шатании по многочисленным торговым лавкам и палаткам, где продавалось самое разнообразное колюще-режущее железо, а также различные способы от него защититься начиная от простых кожаных курток с нашитыми кусками проволоки и заканчивая искусно сплетенными кольчугами, на чье изготовление мастера-оружейники затратили прорву времени.

Стальных доспехов тоже хватало, что даже показалось странным для сугубо мирного города, пока не пришло понимание, что большая часть в конечном итоге уходит на экспорт в другие земли и города.

Однако среди всего этого разнообразия не нашлось желанного рыцарем.

Сорен совсем уже отчаялся, хотя и старался этого не показывать с привычным бесстрастием на лице, разглядывая прилавки, когда вдруг в одной из самых дальних лавок в полутемном помещении вдруг не мелькнули знакомые золотые прожилки.

Я крякнул от удивления, разглядывая две латные перчатки, спокойно висящие на обычном железном крючке, вбитом в стену. На такое место обычно вешают грязные полотенца, но уж точно не легендарные магические доспехи из старых времен.

Быстрое сканирование показало, что это именно они — перчатки из набора гвардейской брони, легкий ореол действующих артефктов четко прослеживался в магическом фоне.

— Сколько? — спросил я, кивнув на латные перчатки из матово-черного сплава.

Сидящий на чурбачке старичок, небрежно водивший точильным камнем по лезвию кинжала, поднял голову, но вместо ответа внимательно оглядел фигуру Сорена, кажется сходу догадавшись, что скрывается под запахнутым плотно плащом.

Я быстро оглядел помещение, даже на беглый взгляд непрофессионала (я не особо разбирался в холодном оружии, полагаясь в этом отношении на мнение более знающих специалистов, вроде наемников), выложенный на продажу ассортимент отличался более лучшим качеством, чем встреченное в других лавках. Это наводило на мысли о мастере, не стремившемся к показухе, но кого хорошо знали и шли, не обращая внимание на внешнее оформление прилавка.

В свою очередь это говорило о том, что старичок прекрасно знает, что висит у него за спиной и за просто так перчатки не отдаст. Что и подтвердила следующая фраза, произнесенная скрипучим голосом:

— Не продается.

Я открыл рот, собираясь что-нибудь сказать, но это сделал Сорен шагнув вперед. От порывистого движения полы плаща распахнулись, в полутьме низкого помещения сверкнуло золото на темном фоне зачарованного металла.