Дошла очередь и до меня, воздев над головой топор, каким так удобно рубить с седла, на закутанную в плащ фигуру ринулся всадник. При этом он допустил всего лишь один просчет — не посмотрел куда ступает копытами его лошадь. Та вдруг жалобно заржала и вскинулась на дыбы, одна из ног неосторожно коснулась моей тени, к этому моменту ставшей похожей на разлившийся по земле антрацит.

Всадник удержался в седле, но надолго его не хватило, по заключенному в броню телу пробежала судорога. Рот искривился в пустом крике, из глаз и ушей вдруг пошла кровь, из глотки вырвался хрип, перешедший в сипение. Топор, должный меня разрубить напополам, выпал из разжавшихся пальцев, утонув в снегу. Следом рухнул владелец, странным образом скрючившись и словно уменьшившись в размерах.

Жизненная энергия была извлечена резко, потоком хлынув ко мне. По венам пробежала волна бодрости, наполняя силой и мощью. Вспыхнуло Средоточие с жадностью поглощая приток чужой жизненной силы.

Из горла вырывается вдох. Мне становится хорошо. И я решаю растянуть удовольствие, не убивая всех разом. Загорается и гаснет заклинание «Когтя», из рукава плаща выскальзывает темный клинок призванного оружия с вкраплениями фиолетового серебра.

Разум работает четко, холодно и отстраненно. Нет эмоций, только боевой транс. Мир воспринимается по-другому. Странное ощущение, одновременно чуждое и притягательное, хотелось утонуть в нем — чувстве абсолютного превосходства.

В голове мелькает быстрая мысль — возможно это испытывали когда-то Ушедшие, воспринимая окружающий мир. Это было необычно, но в то же время невероятно захватывающе. Установки адепта мар-шааг переплелись с видением представителей давно вымершей магической расы для кого не существовало никого выше них.

Такие не станут поклоняться богам. Такие сами захотят стать богами.

Вперед меня вели сила и воля. Это была не философия древнего искусства пути духа, это было что-то иное, из мировоззрения Ушедших. Забавно, но в этом даже ощущалась некая схожесть. Возможно некоторые постулаты пути духа оказались взяты именно оттуда, ведь истоки происхождения мар-шааг до сих пор точно неизвестны, может в свое время люди позаимствовали что-то от рогатых, создав на основе этих знаний свое учение…

Впрочем неважно. Сейчас неважно. Главное только бой и обнаглевшие ублюдки, решившие просто так перебить случайно встреченных путников.

Я двигаюсь легко, но вместе с тем экономно, расчетливо, но одновременно пластично. Это походит на движения хищника, вышедшего на охоту. И дичь не могла убежать. Не могла ничего противопоставить смертоносному вихрю, в который я превратился. Дичи оставалось только визжать, молить о пощаде и пытаться скрыться, не понимая, что происходит. Как всего один человек способен устроить такое побоище.

Они умирали, один за другим и ничего не могли с этим поделать. Я передвигался и наносил удары слишком стремительно для человеческих глаз и это вызывало подлинный ужас, который не заглушить.

В моих венах бурлила жесткая колдовская сила, питавшая организм мощью, во взгляде застыл мертвый холод и обещание наступающей гибели. Призрачный клинок, словно сотканный из теней и мрака с легкостью разил врагов, разрубая слабые человеческие тела.

И они не выдержали, бежали, все трое, что остались в живых, развернули коней и нахлестывая попытались удрать по дороге, откуда только что прибыли, думаю, что впереди ждет легкая прогулка, где они будут рубить растерявшихся ротозеев, застывших с отвисшей челюстью после снопа сверкающих молний.

— Нельзя дать им уйти! — громовым раскатом прогрохотал голос Берга.

Кряжистый наемник подобрал чей-то топор и метнул в след удирающим всадникам. Бесполезно, расстояние между местом схватки и удирающими ублюдками стремительно увеличивалось, они не желали плеток, подгоняя коней.

Сорен методично добивающий выживших длинным мечом отвлекся от своего занятия, бросив в мою сторону вопросительный взгляд.

— Они могут привести подкрепление, — заметил он, впрочем, ни на что конкретно не намекая. Гвардейцу было все равно, появятся новые враги или нет, он был готов убивать любого, кто попробует покушаться на его жизнь.

Я посмотрел себе под ноги, отметив сбоку размазанную тень, сосредоточился, вызывая внутри усилие, собранное определенным образом, чтобы заработал Сумеречный Круг.

Потоки тьмы скользнули от фигуры в плаще, разливаясь по снежной поверхности подобно неряшливым кляксам. От них струился странный призрачный свет. Черный свет, будто мерцающий в глубине, пульсируя в такт с биением сердца создателя. Это был неоднородный мрак, где-то плотнее, где-то нет, но в конечном итоге он собрался в две одинаковых по размерам лужи, похожие на растекшийся битум.

Я слегка напоказ приподнял левую руку, правая до сих пор продолжала сжимать призванный клинок, по лезвию которого медленно стекали струйки вражеской крови. Темная поверхность луж колыхнулась, пробежала тонкая рябь. В следующую секунду из антрацитово-черного мрака клякс поднялись две фигуры, словно вырастая из темной воды.

Разумеется, никакой воды и никаких клякс на снегу не было, это была тень, но измененная по своей внутренней сути, как отражения силы заклинателя полного круга. «Туман» давно стал чем-то другим, а после последних манипуляций и вовсе трансформировался в нечто, отличное от изначального заклинания.

Поднявшиеся из тени темные силуэты обрели объем и материальность, превращаясь в фигуры двух лучников. У них не было глаз, не было лица, не было других человеческих признаков, они походили на ожившие манекены, слепленные из черной вязкой массы, обретая плоть на короткое время.

— Убейте их, — тихо велел я, указывая на удирающих всадников.

Фигуры подняли луки и тут же спустили тетивы, будто времени на прицеливание им не требовалось.

Впрочем, так оно и было в действительности.

К этому моменту всадники успели преодолеть расстояние в половину полета стрелы, поэтому у них не оставалось не единого шанса. Воздух пронзили темные, как первородный мрак стрелы. И сразу два тела свалились на землю, получив по удару в спине. Третьи оглянулся, в глазах застыл ужас. Так он и умер, получив черной стрелой прямо в глаз. Освобожденные лошади заржали и побежали, волоча за собой тела, запутавшиеся в стременах ногами.

Кончено.

Я оглянулся, темные лучники исчезли, словно их никогда не было. Исполнив приказ, они растаяли в пепельной дымке, как призраки.

Берг шумно выдохнул. Сорен деловито поднял меч и нанес удар острием, отделяя голову одного из выживших. Кажется, у него отсутствовала рука. Моя работа? Он стал последним, кого добил гвардеец.

— Надо было оставить кого-нибудь в живых, поспрашивали бы ублюдков, зачем они напали, — проворчал Берг. Гвардеец лишь пожал плечами, подобные мелочи в данный момент его не волновали. Враги напали, враги умерли, это легко укладывалось в привычную картину мира черного рыцаря.

Из снега донесся хриплый кашель, Дитрих заворочался, пытаясь встать, от наемника до сих пор шел легкий дымок.

— Посмотри, как он, — велел я. Берг с готовностью отправился проверять приятеля.

Долговязому мечнику повезло, сноп молний только выглядел эффектно и красочно, убойной силы ему хватило только на показательный удар, швырнувший тело назад, но уровень заряда оказался недостаточным, чтобы мгновенно убить.

Проще говоря, Дитриха немного поджарило, но не пропекло полностью. Хотя все могло закончиться совершенно иначе, например могло не выдержать сердце, разряд вполне мог спровоцировать остановку.

— Кажется он в порядке, только говорит в грудине болит, — сообщил Берг, помогая приятелю подняться.

О чем и разговор. Повезло, что «моторчик» вновь запустился.

— Во имя всех обитателей бездны, почему эти ублюдки напали на нас? — хрипло выдохнул Дитрих.

— Потому что рассчитывали победить, — я пожал плечами, словно объясняя прописные истины. — Устроенная иллюминация, — кивок на мертвого предводителя, тот лежал на земле с зажатым в руке амулетом, — легко ошарашила бы менее подготовленных бойцов, что гарантировало бы победу.