Император прошёл мимо меня, стоявшего ближе всех к ведьминой колыбели. В наполненой шипением и пыхтением алхимических приборов лабратории отчётливо раздавались звуки его шагов.

Убрав кинжал за пояс я, сложив руки на груди, так же невозмутимо смотрел на него. Поравнявшись, Император лишь на долю секунды повернул голову и встретился со мной глазами. И еще целую долю секунды мы, как два разъяренных племенных быка, бодались взглядами. И за это мгновение для нас двоих, казалось, прошёл целый час. В течение которого столько всего было без слов сказано, брошено, выкрикнуто и понято…

И Император пошёл дальше, первым отведя взор. За этот кратчайший отрезок времени я выдержал целую незримую безмолвную битву. Всю гамму чувств, промелькнувших в пронзительных глазах этого властного и излучающего огромную силу человека, невозможно было описать в двух словах. На меня словно обрушился ураган, вскормленный Родовыми наследными Способностями истинного царя.

Меня едва не сломала огромная подавляющая воля этого человека. Коренев включил на всю катушку все свои Способности. Но я выдержал. Каким-то чудом не упал на колени. И лишь лёгким кивком подбородка приветствовал его как равного. Грифон, вместе со мной выдержал эту мимолетную, невидимую для других битву, когда на нас обоих обрушилась железная воля Самодержца и его Родового Зверя — царственного орла.

В этой скоротечной битве не выявилось победителя. Но мы и не проиграли. И Коренев, смирившись, лишь чуть дёрнул уголком рта в едва заметной кривоватой улыбке, и, благосклонно кивнув, прошел мимо, подходя вплотную к саркофагу.

На моем лбу выступила испарина, а ноги на краткий миг стали ватными. Я приложил массу усилий, чтобы внешне остаться таким же непробиваемым, как и наш царь. Хотя, признаюсь, был момент, когда я чуть не упал. Еще никогда я не сталкивался ни с чем подобным. Константн Коренев был Высшим аристократом из самой древнейшей дворянской семьи Империи. Его династия уже столетиями правила нашей державой. И сила его духа и Родового зверя была невероятной. Но я почти ничем ему не уступал. И Император понял это. Именно сейчас, в этот миг, находясь в этом странном и жутком месте, при стечении столь небывалых обстоятельств, он понял, что я практически равен ему. Понял, что мой Грифон свободен, а наши души соединены в одно целое. Во что только это выльется для меня в дальнейшем?..

Император застыл рядом с покрытым колдовскими иномирными рунами ящиком. Старый князь Роман Рокоссвский, прямой как жердь, чуть более торопливо, чем подобает человеку его положения, подошёл ко мне. Проходя мимо Перумова, который с вымученной улыбкой на губах наблюдал за всем происходящим, он, не удержавшись, презрительно сплюнул ему под ноги и произнёс всего лишь одно слово, словно громом прозвучавшее в притихшем и подавленном чудовищной волей Самодержца зале:

— Иуда.

Владислав Перумов, на миг словно очнувшись, вскинул седую голову и злобно посмотрел на проходящего мимо него князя. Среди воинов пронёсся слитный предупреждающий шум. Но изменник не двинулся со своего места, будто приклеенный к мраморным плитам. Он лишь проводил своего давнего оппонента и соперника по Большому государственному совету ненавистным взглядом.

Остановившись рядом со мной, Рокоссовский, не отрываясь от застывшего в саркофаге существа и молчаливой статуей замершего подле него Коренева, сверлящего тяжёлым взором Родовую татуировку орла на широкой спине демонической болванки, чуть слышно прошептал:

— Как только разберемся со всем этим дерьмом, тебя будет ждать долгий разговор с Императором. Ничему не удивляйся. И ради Бога, пожалей меня, старика, Бестужев, и постарайся не напортачить тогда, когда ты почти поймал удачу за хвост…

— Не дурак, Ваша светлость, понимаю, — едва слышно проворчал я уголком рта. Все мое внимание было приковано к Кореневу. Что он станет делать? Как сейчас поступит с собственным двойником?

Магистр Сафонов замер в нескольких шагах от нас, будто погрузившись в магический транс. Его руки непрерывно светились пурпуром. Чародей был готов в любой момент атаковать и залпом смертоносных заклинаний испепелить дубликат на места, если хотя бы на миг решит, что царю угрожает опасность.

Но спустя некорое время выяснилось, что наш властитель и сам способен и за себя постоять и одним взмахом, по-македонски, разрешить все возникшие проблемы.

Коренев остановился в изножье стального ящика, мрачно глядя в спину неподвижно сидящего в нем дубликата. Одному мне показалось, что наш царь не хочет смотреть этой искуственной твари в лицо? Лабораторию нарушил звонкий и певучий звук извлекаемого из ножен меча. Превосходный обоюдоострый клинок, отливающий бирюзой, с пробегающими по лезвию пламенеющими магическими рунами. Простая крестообразная гарда, рассчитанный на полуторный хват эфес.

Движения Императора были очень быстры, почти неуловимы для обычного глаза и смертоносны. Шелест клинка, резкий замах, почти неуловимое движение сильных царственных рук. И грозный меч, пропев в наполненном резкими запахами алхимии воздухе, промелькнув ожившей молнией, обрушился на сидящего в саркофаге дубликата.

Никто не успел и глазом моргнуть. Я, наверно, был единственным человеком во всем зале, среди всех находившихся, кто смог бы парировать этот удар, неотразимый даже для опытного Часового. Лезвие меча прошло аккуратно по шее двойника, без сопротивления перерубив ее как тонкую камышинку. Сила и скорость были таковы, что, казалось, Император промахнулся и меч вхолостую прсвистел рядом с куклой. На клинке, вспоровшем плоть и воздух, даже не задержалось ни капли крови. Неотразимо.

Но Коренев, так же, как и я, был на сто процентов уверен в содеяном. Он обратным движением легко крутанул поющий клинок и так же быстро и ловко вложил его в ножны. На все про все у Коренева ушли доли секунды.

А чуть позже, вокруг неприкрытой густыми, уже почти высохшими, волосами шеи дубликата пробежала красная тонкая, идеально ровная полоса. Глаза существа медленно закрылись, а из груди вырвался громкий протяжный выдох. И срезанная начисто голова, соскользнув с шеи, с отвратительным плюханьем упала в мучнистую жижу. Вверх из среза шеи тут же ударил фонтан алой, упругими толчками бьющей крови. Обезглавленное тело, даже не дёрнувшись, повалилось вперёд и медленно скрылось в серо-белесой жидкости, оставив после себя лишь волнующуюся гладь.

— Закройте ящик и избавьтесь от этой мерзости! — громогласный голос царя легко наполнил весь зал. — Я хочу, чтобы от этой твари не осталось и воспоминаний. Магистр Сафонов, Светлый князь, я на вас рассчитываю…

Из груди Перумова вырвался злобный придушенный рык. Он, злобно захрипев, оскалил хорошо сохранившиеся зубы, как никогда нипоминая готового укусить опасного хищника. Окружившие его воины заволновались. Заскрипели тетевы арбалетов, зазвенели мечи и плотнее вжались в плечи приклады взведенных мушкетов. Солдаты были готовы превратить изменника в решето. Сафонов, сосредоточившись на Перумове, сузил горящие магией глаза.

Надрывно дыша, с вновь появившейся лихорадочной желтизной в бешеном взгляде, Перумов застыл. Он исподлобья наблюдал за невозмутимо приближающимся к нему Императором и Самодержцем Константином Кореневым.

Пройдя мимо послушно раздвинувшихся воинов, миновав стоящего с кандалами наготове напряжённого как струна Леонида, Коренев бесстрашно подошёл вплотную к Перумову и навис над старым стервятником как дуб над чахлой осинкой. Лев супротив гиены. Но и гиена могла больно и подло укусить. Я настороженно, готовый в любой момент ускориться, смотрел на неторопливо поднимающего седую голову графа. Стоит отдать ему должное. Он точно не собирался ползать на брюхе пред монархом и вымаливать прощение.

— Властимир, твоя семья на протяжении веков верно служила короне и отчизне, — в негромком, но тяжелом и весомом, будто кузнечная наковальня, роняющем обличительные слова голосе Императора отчетливо слышались разочарование и горечь. — Или мне называть тебя твоим настоящим именем, Владислав?