Мне стоило немалых усилий выдержать этот взгляд и предельно честно и невозмутимо ответить.

— Известно, Ваша Свелость. Я читал одни старинные личные документы, оставленные моим прадедом. Нашел в Родовом имении в одном из тайников… Я много что нашел, не скрою. Многое узнал. И многому за последнее время научился. И поверьте, сейчас вы разговариваете совсем с другим человеком, нежели в прошлый раз, когда мы с капитаном Кречетом получали задание от Императора.

Усмехнувшись, Рокоссовский откинулся на спинку стула и негромко проворчал:

— Я вижу. Вижу, что все последние слухи подтверждаются. Но ты все ещё полон сюрпризов и тайн, да? И конечно, не выкладываешь передо мной все карты на стол. Темнишь. Что ж… Имеешь полное право. Но я полагаю, что у нас еще есть некоторое время и ты потешишь старика интересным рассказом. Я не прошу поведать всё… Но дополнить прочитанное и услышаное мною с Валентином все же не помешало бы. Не находишь? Слухи из Северных краев приходят разные и противоречивые… И об очень многом мне бы хотелось услышать лично от тебя. Прямо здесь и сейчас. Без вторых уст и ненужных прикрас.

Я выразительно поджал губы.

— Вы понимаете, что каждый лишный час промедления все ближе приближает грядущую беду? Пока мы дышим Перумову в спину, но еще не поймали его за руку. Не боитесь, что может быть уже поздно?

Рокоссовский устало улыбнулся:

— Поверь мне, Императора охраняют так, что у Перумова и шанса не будет свершить задуманое. А после того, как убили Воронцова… С него глаз не спускают мои самые надёжные и проверенные люди.

Он сделал паузу и покосился на мкня. Я вернул ему улыбку.

— Слухи и до меня доходят, Ваша светлость. Хотя я и вполовину не так информирован, как вы. Что произошло минувшей ночью, как именно умер Верховный Магистр? И вы ошибаетесь, думая, что контролируете ситуацию во дворце. Но согласен… До утра я смогу вас порадовать своей длинной и интересной историей. И если после ее завершения у вас еще останутся какие-нибудь сомнения…

Я вступил на очень тонкий лед. Но я уже давно привык к тому, что балансирую на самом краю пропасти. Никому в мире теперь было меня не напугать. И Рокоссовский понял это. На краткий миг его глаза полыхнули опасным огнём, а в уголках рта залегли жесткие складки. Но он заставил себя расслабиться и перевести все в шутку.

— И тогда ты тоже запишешь меня в изменники и предатели, сынок, я понял. Не переживай, я еще не совсем выжил из ума и смогу отличить правду от брехни. Воронцов… Как обычно, задержался на ночь. Он в последнее время редко возвращался в свое Имение. Старик любил работать после захода солнца. Запертые двери и окна, полная магическая защита от любого проникновения. Никто ничего не видел и не слышал. Конечно, я понимаю, что убийца вошёл через один из так и ненайденных нами потайных ходов. И более того, теперь я склонен подозревать в преступлении именно Перумова. Хотя и сомневаюсь, что он лично отправил Магистра к Господу… Официальная версия гласит, что Главный чародей умер от сердечного приступа…

Заметив мой удивлённый взгляд, Рокоссовский гневно насупился и прорычал:

— Этой версии придерживается вся Тайная Служба. Но я не смог полностью перекрыть все каналы и вовремя заткнуть все болтливые пасти! Все ж таки убийство Верховного Чародея… И совершённое с такой кровавой жестокостью, что слухи о том, что его убила проникшая невесть как во дворец иномирная тварь, успели разойтись.

Я снова непонимающе моргнул:

— Тварь? При чем здесь иномирные чудовища, Ваша Светлость?

Рокоссовский угрюмо задвигал желваками и проскрипел:

— Беднягу едва не разорвали на части. Словно на него напал бешеный волк и пустил в ход клыки. Ты бы видел, что произошло с его горлом… Голова на лоскутах кожи держалась!

Волк? Или всё же гиена? Я положил локти на стол и чуть наклонился к внимательно уставившемуся на меня Князю.

— Это точно Перумов, Светлый князь. И больше скажу, он лично убил Воронцова. Сам, своими, хм, руками. А теперь слушайте меня очень внимательно. Начну издалека…

Разумеется, я не рассказал своему высокопоставленному собеседнику, одному из самых влиятельных и могущественных людей в Империи, прямо таки всё! Но и того, что в ту ночь услышал старый князь, ему явно хватило с избытком.

Рокоссовский был превосходным слушателем и перебивал меня очень редко, лишь в самых исключительных случаях. И когда я закончил тщательно отредактированную историю, а длинная осенняя ночь уже шла к своему завершению, он выглядел постаревшим еще лет на десять. Все, пора заканчивать! Еще парочка фраз и я точно вгоню его в могилу.

На краткий миг мне даже стало жалко старика. Но лишь на миг. Подозреваю, что сложись обстоятельства несколько иначе и засомневайся в моих словах он хоть на йоту, и мы бы с ним сейчас разговаривали совсем по-другому. Если бы вообще разговаривали.

Я не питал иллюзий. Светлый Князь и Глава Тайной Службы очень опасный человек. Жёсткий и беспощадный. И совсем не безобидный дедушка. Сама его должность обязывала. И мы не друзья. Реши он, что я его враг и, боюсь, никакие личные знакомства Рокоссовского с капитаном Кречетом не помогли бы. Для Князя Империя стояла превыше всего. И сейчас мы всего лишь союзники. Не более. А дальше…

Для меня же Северные Земли были превыше всего. И я ставил интересы герцогства Бестужевых, своего народа, защищать который присягнули мои предки еще сотни лет назад, намного выше императорских.

— Будь Перумов обычным человеком, пусть и трижды дворянином, а ты заслуживающим всякого доверия благородным воином с безупречной репутацией, я бы уже отдал приказ произвести его арест и притащить пред светлые очи нашего государя…

Голос уставившегося в неведомые мне дали седовласого князя оказался необычайно тихим и задумчивым. Таким я его еще не видел. Думаю, не я один.

— Но даже сейчас, после всего, что я узнал, услышал, после того, что ты мне рассказал… Учитывая, что я сам лично верю тебе, твое слово будет стоять против слова Перумова. Графа Перумова. Понимаешь?

Я понимал.

— Хотите сказать, где я, а где Командующий Шестой Стражей, Глава Совета Ордена Часовых, Высший аристократ граф Властимир Перумов?

— Именно… Ты опальный Часовой, подозреваемый всем государством в куче прегрешений, наследник Проклятого рода, правнук человека, сто лет назад заклеймленного предателем Отчизны. И твои обвинения будут противостоять незыблемой железной позиции Перумова.

Светлый князь, совсем уж по-старчески закряхтев, запахнул полы плаща. В комнате было тепло, но, видимо, старые кости Рокоссовского мёрзли.

— Мы должны поймать Перумова с поличным. В противном случае, не схвати мы его за руку, он выкрутится. И даже если на его репутацию будет брошена тень, это мало чем нам поможет. Он просто затихнет, уйдёт на дно. И уже точно будет знать, что у нас на него есть и чего от нас ожидать. Станет ещё осторожнее и хитрее. Не хмурься, Бестужев, не хмурься! Даже на глазах Большого Совета, в присутствии Императора он начнёт, кипя от праведного возмущения, отрицать все обвинения. Сам обвинит нас в провокациях, подлоге, подтасовке фактов и заговоре. И больше половины Совета его поддержит. Нам нужно действовать иначе… Наверняка. Нанести такой удар, который он не ждёт и пропустит. Нам нужно что-то, что заставит всех разом открыть глаза, увидеть, что он такое на самом деле. Нечто настолько неоспоримое, что и комар носу не подточит.

Я почувствовал, как на меня накатывается разочарование. Умом я понимал, что князь прав. Но снова ждать, играть в кошки-мышки?

— Вы понимаете, что у нас просто не будет на это времени? Не сегодня завтра Перумов попытается произвести замену государя! Только дождется отмашки от Вальпургии и начнет действовать. А мы должны сидеть молча и продолжать выжидать с моря погоды?

Глава Тайной Службы неотразимо зыркнул на меня своим знаменитым ястребиным взором.

— Я о том и толкую, глупый ты мальчишка. Что мы должны ударить уже сейчас. Не теряя ни минуты. Как только граф прознаёт, что ты в Столице… Думаешь, тебе удасться и дальше прятаться, не посадив себе на хвост его шпиков?