На плечи рвущегося в бой сержанта упали огромные лапищи Кречета. Человек послабже рухнул бы на пол. Я поднял вверх руку, уловил короткий соглашающийся кивок капитана и спросил:

— Твои условия, Вениамин? Как ты себе приставляешь нашу сделку?

Торжествующе ухмыльнувшись, словно выиграл в лотерею жизнь и свободу, Рыков размеренно зановорил, словно никуда не спешил и впереди у него была целая вечность. Наверняка перед его затянутым поволокой накатывающего безумия взором проплывали сладостные картины моего вспоротого брюха или перерезанной глотки.

— Другой разговор, Часовой… Совсем другой. Признаю, не ожидал от вас, особенно от тебя, такой прыти. Уважаю. Без дураков. Наш общий знакомый наверняка сейчас кипятком ссыт от злости. Хотя даю гарантию, что на людях он и бровью не поведёт!

— И будешь готов так легко его сдать? — усмехнулся я, вызвав в ответ широкую ухмылку.

Рыков звонко щёлкнул пальцами и воскликнул:

— Сейчас моя жизнь стоит для Перумова не больше этого щелчка! Я отработанный материал, как и все, кто шпионил для него, и кого вы повязали. Ловко сработали, ловко… Перумовы всегда покровительствовали Рыковым. Наш дом не самый сильный среди Великих Родов, чего уж там скрывать. А мы привыкли платить по счетам. Конечно, я понимаю, что отсюда мне уже не выйти. Вы ли меня казните или секира царского палача. Или же сам граф, недовольный мною, подошлёт убийц. Но напоследок я хочу потешить себя. Ведь уходить, зная, что не отказал себя в сущей малости получить удовольствие от посмертных хрипов своего врага, намного веселей… Согласен, парень?

Заскрипевший зубами Корнедуб снова хотел что-то пролаять, но Кречет опять оглушительно хлопнул его по плечу.

— В самую точку. Ты уже понял, что мы, северяне, люди простые. Но справедливые и свое слово держим. Можем и в морду дать, но и перед самым заклятым врагом не солжём. Я, как наследник Рода Бестужевых, сын Александра и законный владыка всего края, даю тебе слово, что в обмен на всю правдивую информацию, выйду с тобой сражаться. Один на один на любых твоих условиях. И если фортуна будет милостива именно к тебе, никто не кинет в тебя лишнего камня. Все будет честно и справедливо. Клянусь.

Рыков, не веря своему счастью, начал расплываться в счастливой улыбке сумасшедшего. Кречет, сдержанно усмехнувшись лишь покачал головой, а Корнедуб прямо-таки взвился на дыбы:

— Да чего вы его слушаете⁈ Эта же гнида запросто соврет, недорого возьмёт!.. Лёшка, ты чего ему тут наобещался, владыка ты хренов⁈ Слово-то уже свое дворянское дал, скорострел! Ты про условия, про условия-то загодя так и не прознал! А ты, дурень старый, чего молчишь⁈.

Последние слова относились к нависшему над взбешённым сержантом Кречету.

— Бестужев не зелёный молокосос, а Часовой и будущий командующий Корпусом Тринадцатой Стражи, — отчеканил капитан. — Он принял решение. На благо общего дела. Значит, быть посему. И сержант Корнедуб, прекратите всех забрызгивать слюнями!

Пыхтя, как проколотая шина, обещая довольному как обожравшийся сметаны кот Рыкову взглядом самую мученическую смерть, Корнедуб заткнулся. Трофим, закряхтев, произнёс:

— За правдивость показаний барона Рыкова отвечать будем мы с Рогволдом.

Рыков, отклеившись от стены, быстро заговорил, словно испугался, что я передумаю.

— Нет нужды изощряться, уважаемые мэтры, и ставить на мне ваши магические эксперименты. Я дал слово высшего аристократа. И сдержу его. Информация в обмен на дуэль с вашим молодым товарищем. Слово за поединок. Но поединок по моим правилам.

— Надеюсь, они не подразумевают, что Бестужева свяжут по рукам и ногам и отбиваться от тебя он будет крепким словом? — Кречет с подозрением пригвоздил Рыкова тяжёлым, как наковальня, взором.

Вениамин зазвенел кандалами и нарочито успокаивающе сказал:

— Условия абсолютно приемлемы для обеих сторон, капитан, не волнуйтесь. Каждый сражается исключительно своим оружием. Но. Я выхожу на бой в своей силовой броне, со своим мечом. А Без… Извиняюсь, Бестужев безо всякой защиты, в простой рубахе. Я применяю все свои Наследные Способности. Он же лишь надеется на сталь. Прости, я знаю, что на тебе печать Запретных рун, так что ты в данном случае ничего и не теряешь…

Корнедуб снова громко выругался. А Кречет, напротив, посмотрел на Рыкова вроде даже как с состраданием. Я, подавив усмешку, громко произнёс:

— Договорились, барон. По рукам. Я согласен на твои условия. А теперь, будь так добр, постарайся напрячь память и не упустить ни одной подробности из того, что знаешь.

Прямо здесь, в камере, при свете масляного фонаря Трофим разложил на занесённом столике письменные принадлежности и был готов протоколировать предстоящий капитаном Кречетом допрос барона Рыкова.

Я ничуть не тревожился по поводу дуэли с Рыковым. Он решил уйти красиво. Прихватив на ту сторону меня, которого винил чуть ли не во всех своих нынешних неприятностях. Пожалуйста, чего только не сделаешь для общего благого дела.

Ушлый и хитрый Вениамин думал, что поставил меня в крайне невыгодное положение. Возможно, даже предполагал, что я откажусь или потребую изменить условия намеченной драки. Господи, да я был готов выйти против него в одном исподнем и со штакетиной вместо меча, лишь бы он не пошел на попятную! Сейчас более всего нам была нужна его дворянская роспись под признательными показаниями. А уж справиться с этим сумасшедшим маньяком я по-любому смогу.

Я старался не выглядеть чересчур самоуверенным, чтобы не вызвать у Рыкова лишних подозрений. Поэтому все время допроса простоял в сторонке, с задумчивой миной на физиономии и, казалось, уже обдумывал все детали скорой схватки. Иногда бросающий на меня пристальные взоры барон то и дело ощеривался в счастливой ухмылке. Корнедуб, не выдержав, в сердцах матюгнулся и вышел из камеры. Оставив нас с капитаном и двумя колдунами одних наедине с устроившимся на куче соломы бароном.

Рыков заговорил. И я с первых же слов предателя понял, что вилять и изворачиваться он не намерен. Какой бы мразью Вениамин не был, но своеобразное понятия о дворянской чести имел. И говорил только правду. Информация за мою жизнь. Признание в обмен на возможность снести мне голову. Справедливый размен в его ситуации. Не исключено, что на его месте я поступил бы так же.

Отчасти рассказ Вениамина повторял уже слышанное нами от Глеба. Многое слова почти один в один совпадали с показаниями коменданта. Но барон, как рыбка более глубокого плавания, знал и на порядок больше.

В состав следственной комиссии их с покойным магистром Врочеком включили едва ли не в самый последний момент. Разумеется на их кандидатурах настаивал граф Властимир Перумов. И летели они в Цитадель с конкретной целью. Уже зная, что им предстоит за спиной графа Василия Кулагина сделать и как все обставить, чтобы в итоге вышло то, что вышло. И что почти сработало. Естественно, сложись всё немножко иначе и граф Кулагин не был бы убит, а дальнейшая история пошла развиваться совсем в другом направлении. Чего заговорщики предусмотреть никак не могли. Но до поры до времени всё складывалось в их пользу.

Но самое главное и важное заключалось в том, что Рыков был осведомлён о нашей специальной, тайной, как мы думали, операции по добыче энергокристаллов из заброшенной шахты! Более того, он был на том корабле, что представившись императорским, так ловко увел у нас из-под носа с таким трудом добытый ценнейший груз. Камушки из вытащенной на поверхность вагонетки, улетучившиеся в неизвестном, как потом выяснилось, направлении, частично оказались подброшенны милейшим комендантом в мою комнату.

Ну а совсем нас огорошил Рыков, когда сказал, что он даже был в ту ночь на борту встретившего нас корабля и вовсю потешался над нами, глядя на наши лица через смотровую щель бронированного шлема, будучи облаченным в силовую броню и изображая из себя Часового Девятой Стражи. На то ответственное и сверхважное задание граф Перумов отправил только самых проверенных и надёжных людей.