Эх, граф, граф… Чертовски было жалко Кулагина. Следователь действительно оказался порядочным и честным человеком. А я… Я стал невольной причиной его смерти. Я оскалился в окровавленной яростной гримасе. Я⁈. Нет… Самобичевание не для меня. Ну, ублюдки, дай бог, свидимся. В следующий раз я не буду пытаться разыгрывать из себя закопослушного гражданина, захотевшего все решить мирным путём.

Когда я подбегал, шатаясь, к окружающей территорию Цитадели огромной крепостной стене, до моих ушей донеслись приглушённые громкие голоса, злобные крики, звуки боевых рожгов, трубящих тревогу. Кажется, сейчас вся Цитадель встанет на уши. Даже и думать не хочется, как обтяпают мой побег Рыков с Врочеком, в чьи руки сейчас перейдёт полное командование императорской комиссией. И что эти мрази, пользуясь своей безнаказанностью, еще натворят… Едва не застонав от бессилия я, тяжело дыша и обливаясь потом, остановился перед стеной.

Пока меня спасало то, что Цитадель огромна, и чтобы найти место, где я мог спрыгнуть с верхотуры, требовалась уйма времени. И гораздо больше людей, чем сейчас было в распоряжении предателей. А я был готов поклясться, что местные Часовые совершенно не горят желанием исполнять указы пришлых людей…

И вновь я вынужден убегать, чтобы, как загоняемый дикий волк, залечь на дно, забиться в укромную нору и зализать раны… Только бы еще найти эту самую нору…

Собрав остатки стремительно тающих сил, я начал подниматься по ведущим наверх бастиона ступеням. Ночное небо продолжало неумолимо сереть… Меня шатало из стороны в сторону. Оказавшись на верху широченной каменной стены, я опёрся о иссеченные ветрами, снежными бурями и ливнями зубцы парапета.

Когда я забирался на этот участок стены каких-то несколько часов назад, по прошествии которых для меня минула, кажется, вечность, здесь никого не было. Сейчас же, с шумевшей в ушах кровью и хватая широко раскрым ртом воздух, я поздно заметил двинувшиеся ко мне две темные, лязгающие кольчугами фигуры. Ночные стражники. Часовые Тринадцатой Корпуса. Свои. Но свои ли?

Мои заскорузлые от подсохшей крови пальцы со скрипом кожи стиснулись на рукояти пристёгнутого к портупее кинжала. Я, держась одной рукой за зубец, смог поднять голову. Спешным шагом подбежавшие ко мне фигуры замерли.

— Бестужев! — выдохнул один из завернутых в тёплый плащ воинов. — Так это из-за тебя там внизу свадебные гуляния начались, будто Верховная Ведьма за Сатану замуж выходит⁈.

— А я думаю, что за дьявольщина? Никакого тревожного сигнала на периметр и в помине не было, а близ Цитадели какие-то свистопляски! — подхватил второй, опасливо оглядываясь через плечо. — Ты пока постой, не двигайся. Хорошо, ночка сегодня глухая… Снизу нас на этом участке и сам Кречет не приметит.

Облегчённо переведя дух, я разжал пальцы. Заметив мой жест, первый Часовой с укоризной проворчал:

— Ты чего, браток, решил, что мы тебя столичным ищейкам или Рыковским прихвостням сдадим? Да среди наших никто в эту брехню, что они всем на уши вешают, не верит. Твою ж мать…

Как следует рассмотрев меня, ночные стражники резко сдвинулись, отрезая своими широкими спинами меня от дальних взоров. Я с трудом выпрямился, ощущая просто нестерпимую, все нарастающую боль в теле. Как еще сознания не потерял, ума не приложу.

— Мужики, — хрипло выдавил я. — В Цитадели измена… Рыков с магистром убили графа Кулагина и всех собак повесили на меня… Будьте готовы к чему угодно…

Суровые, тридцатилетние мужчины, чего только не повидавшие за десяток лет службы на северном фронтире, переглянувшись, помрачнели. Такого поворота событий никто из них точно не ожидал.

— Схорониться бы тебе, да только не уйдёшь ведь далеко, — понижая голос, зашептал второй Часовой. — Что делать-то будем, Алексей?..

Я решительно забрался на парапет, втиснувшись меж зубцами и клокочущим голосом прокаркал:

— Извиняйте, ребята, но вас я ни во что вмешивать не буду… Скажете только, что не видели меня, дайте чуток времени…

— Времени? — нахмурился первый Часовой и, тут же осознав, что я задумал, рванулся ко мне. — Эй, ты чего задумал? Разобьёшься же, дурень…

Но я, уже не слушая окончания фразы, сиганул вниз. Чуял, что это просто необходимо сделать. Именно сейчас. Грифон, предупреждающе зарычав, лишь слегка цапнул коготками, щадя мою пульсирующую сплошным комком убийственной боли спину. Нужно бежать, прыгать вниз. Другого выхода нет. Через несколько секунд из-за угла огромного замка должны были выскочить преследователи, обходящие огромный каменный комплекс по кругу. Я изрядно наследил окровавленными подошвами сапог, так что напасть на мой путь после падения с башни дело времени. И стоит только кому-то как следует осмотреть подступы к бастионам…

В полете я попытался сгруппироваться, смягчить падение. Но в моем нынешнем состоянии это было практически бесполезным занятием. Грифон, расправив крылья, попытался замедлить мое падение. И только благодаря ему я не разбил себе голову о брусчатку. Но все равно приземлился тяжело и болезненно, завалившись на бок. Грифон озабоченно затормошил меня, клюя и царапая. Одаривая живительным теплом и заставляя подниматься и идти. Идти куда глаза глядят, исчезнуть, забившись в ближайшей подворотне.

Хромая с грацией издыхающей чайки, я бросился в спасительную тьму первого же примыкающего к территории Корпуса Часовых узкого черного переулочка. Шел из послених сил. Я уже понимал, что добраться до городской стены, а тем более перебраться через нее, не смогу при всём желании. Поджидающий возле дальней рощи Захар, стерегущий лошадей, исправно дождётся первых проблесков зари. Затем, действуя согласно разработанному на счёт непредвиденных обстоятельств плану, вернется в Кленовку.

Я же… Споткнувшись о какую-то неровность, я тяжело грохнулся лицом в низ и перед моим затухающим взором вспыхнули яркие северные звёзды. Я почувствовал, как опять открылись и начали обильно кровить затянутые магией Грифона раны. Скрипя зубами и харкая кровью, я на локтях попытался проползли как можно дальше, глубже, уже не отдавая себе отчета, где нахожусь, что за дома вокруг меня и куда я вообще ползу. Мое уникальное ночное зрение начало отказывать, перед глазами клубился багровый туман, он же начал и удушающе заволакивать голову.

Надеюсь, что я смог все же забраться в укромную и не видимую с улицы подворотню. Если ребята на стене смогут направить моих преследователей по ложному следу, сразу меня не найдут. Но у меня остаётся все меньше времени. Выйдя за пределы крепостных стен и организовав поиски, меня рано или поздно обнаружат. В моем распоряжении считанные, в лучшем случае, часы.

И уже теряя сознание, я сунул руку за пазуху. Озарение пришло как-то внезапно, само собой. А я почти и забыл о произнесённых на прощание словах таинственного охотника на чудовищ…

Вытащив из кармана екатерининский рубль, я крепко сжал окровавленными пальцами серебряный кругляш и срывающимся голосом прошептал:

— Франк, помоги…

И меня пожрала тьма.

— Сообщение ушло? — нервно осведомился у собеседника Януш Врочек, испытующе уставившись на Рыкова.

Барон, развалившись в кресле своего временного кабинета, смотрел в окно, наблюдая за первыми проблесками взошедшего над горизонтом солнца, проникающими в просыпаюшийся после очередной непредсказуемой ночи, еще не знающий, что его ожидает в грядущем, город.

Переведя на чародея ленивый взгляд, Рыков раздражённо фыркнул:

— Первым же делом. Теперь все во дворце будут знать, что здесь случилось. Ха, хотел бы я посмотреть на физиономию Рокоссовского, когда ему на стол ляжет доклад о том, что протеже его хвалёного Кречета ночью тайком проник в Цитадель с преступными и страшными целями, устроил тут бойню и снова умудрился сбежать!

Врочек, кусая губы, пригладил подбородок и отрывисто бросил:

— Мы сплоховали, Вениамин! Упустили этого ублюдка, когда предоставился такой шанс!.. Кто бы мог представить, что он решится добровольно прийти и попытаться заручиться поддержкой Кулагина. И ведь у гаденыша почти получилось. Если бы не наш человек…