— Ты спрашиваешь, кто я… Я обычная, живущая в лесу старуха, — она несколько лукаво усмехнулась. — Но живу я долго и не понаслышке знала многих людей из твоей семьи. И не думала, что доживу до того дня, когда опять выпадет возможность поговорить с потомком тех, что некогда проклялись нам в вечной дружбе. Но ты достоен всех своих мудрых предков, Алексей Бестужев. Слухи о тебе разносятся среди Иного народа, как гонимый ураганом лесной пожар. Древняя кровь вновь пробудилась на Северных землях.

— Я всегда стараюсь поступать по совести и по велению души, — тихо сказал я. — И готов и дальше выполнять условия Договора.

— Я прочла это в твоих глазах, юный наследник… Уже поздно. А тебе предстоит еще очень много тяжёлых и опасных свершений. Отдохни в этом доме, а перед рассветом отправляйся в путь, к свой дальнейшей судьбе. Лес проводит тебя.

Взвесив все за и против, я пришел к выводу, что, скорее всего, так и поступлю. Теперь здесь было безопасно, а внутри избушки приятно пахло сухой травой, смолой, сгораемыми дровами и легкими пряностями. Лесная женщина указала пальцем на стол, где стоял пузатый кувшин. И как я его раньше не заметил?

— У меня нет пищи для тебя, но есть набранная из родника поблизости вкусная и хорошая вода. Испей её. Она придаёт сил. Завтра они все тебе понадобятся. Ложись спать, сынок. Я постерегу твой покой.

Она отвернулась и уставилась в пляшущий в открытой печурке огонь. Я выпрямился, прислонился в угол, выбрался из с жужжанием распахнувшегося металлического кокона и, с наслаждением потянувшись и размяв мышцы, опустился на лавку. В домике было тепло, тихо и на удивление уютно. Я с удовольствием отпил воды и спросил:

— Как вас зовут?

— Зачем тебе мое имя?

— Я стараюсь помнить всех хороших людей, что встречаю на своем пути.

Она тихонько засмеялась, старчески покашливая и, не оборачиваясь, покачала головой.

— Я не человек, мальчик. И живу слишком долго, чтобы помнить свое настоящее имя. Но зови меня Лисаветой.

Усмехнувшись, я улегся на лавку и закинул руки за голову. Мой рунный клинок продолжал стоять рядом, опираясь на бревенчатую стену. Лисавета так Лисавета. Имя не хуже прочих.

— Скажите, — приподняв голову, вдруг решил спросить я. — Что находится в Безлюдных землях? Что за твари обитают в тайге, за тундровыми пустошами?

Лесная женщина вдруг ощутимо напряглась. Повернувшись ко мне, она укоризненно произнесла:

— Тебе нужно отдохнуть. А я не хочу пугать тебя страшными россказнями на ночь. Скажу только, что не след человеку или же чтущему законы Иному существу соваться туда. Сейчас это мертвая проклятая земля. И обитает там лишь одно зло. Берегись его. А теперь спи, сынок, спи. И помни обо всем, что я тебе рассказала. А спозаранку отправляйся навстречу своей судьбе. И знай, что отныне этот лес всегда тебя выручит.

Обдумывая последние слова Лисаветы, я прикрыл глаза. Любопытно…

Навстречу своей судьбе… Мне показалось, что она знала много больше, чем захотела рассказать. Но это ее полное право.

А завтра… Завтра меня ждет мой дом и моя семья.

Я спал как убитый. Мой сон хранил Грифон, а бренное тело удивительная лесная женщина-колдунья по имени Лисавета. Проснулся я абсолютно выспавшимся и отдохнувшим. Всю ночь меня не покидало умиротворяющее чувство домашнего покоя и уюта.

Когда я разомкнул глаза, комната тёмной избушки начала заполняться серой предрассветной хмарью, вытесняющей ночные тени. Огонь в печурке погас, но открытая топка мерцала медленно тлевшими малиновыми углями, продолжая дарить тепло.

Кроме меня, в комнате больше никого не было. Моя радушная хозяйка, решившая поселиться в этом домике, исчезла, словно и не было её. О лесной женщине напоминали только кувшин с водой да придвинутая к огню лавка.

Напившись, я споро влез в доспехи, взял в руки шлем и меч и вышел наружу. Просыпающийся лес встретил меня мягким шуршанием желто-багряных листьев, росой и свежей утренней прохладой. Я тщательно прикрыл за собой дверь и спрыгнул на землю.

Силовая установка боевого комплекса работала как часы, мерно и расслабленно жужжали приводы и сочленения, Грифон продолжал спать, а я повернулся на Восток. В сторону восходящего за лесом, невидимого отсюда солнца. Меч за спину, шлем на голову и в путь. Совсем скоро я выйду к своему дому.

Еще раз бросив прощальный взгляд на крытую дёрном рубленную избушку, из каменной трубы которой чуть вился слабый дымок, и мысленно поблагодарив Лисавету, я легко и нетерпеливо зашагал, шурша палой листвой. На краткий миг мне показалось, что за дальними, покрытыми мхом деревьями, мелькнуло что-то, напоминающее пушистый рыжий лисий хвост. А может это был один из уже знакомых мне волков? Все может быть. Особенно в этой чащобе.

Как и рассчитывал, к возносящемуся над простором древесного моря скальному плато, на котором гордо возввшался древний замок, я выбрался довольно скоро. Деревья становились все реже и милостиво пропускали через плотно сомкнутые кроны лучи яркого, но холодного осеннего солнца. Пожалуй, я добрался до Имения даже слишком быстро, едва ли не за три часа. Словно лес и в самом деле помогал мне, делая дорогу короче и удобнее.

Выбравшись из подлеска, я забрал вправо и начал подниматься в обход гряды на каменистое плато. И когда наконец вышёл на возвышенность и остановился на обочине утоптанной, ведущей в сторону Лютограда торной дороги, обратил внимание, что здесь, над лесом, в воздухе стоит отчетливый запах гари. А вот это мне уже совсем не понравилось…

Насторожившись и мрачнея на глазах, я повернулся в сторону своего Родового Имения. На первый взгляд, с такого расстояния вроде бы ничего тревожного не бросалось в глаза. Но про мере того, как я, все ускоряя шаг, приближался к могучим каменным стенам и вздымающимся в небо башням, запах гари усиливался. Становилось понятным, что источник находится прямо внутри крепости.

Последние десятки метров я уже не шел, а бежал, обуреваемый самыми нехорошими предчувствиями.

Грохоча как бронепоезд по укатанной каменистой дороге, я буквально подлетел к несокрушимым, оббитым железом массивным воротам. И сразу увидел, что одна из тяжёлых створок приоткрыта. Потянув за нее, я тут же просунулся в образовавшуюся щель и вступил в замощённый каменными плитами внутренний двор.

Здесь запах дыма, застоявшийся и едкий, ощущался особенно сильно. И не мудрено. Все, что могло сгореть внутри окружающих замок высоких каменных стен, сгорело. Все деревянные постройки. Конюшня, амбар, склад, хлев… Уцелели только прочные каменные и кирпичные строения, такие, как крытые железом кузница, коптильня, каменный сруб колодца…

На месте пожарищ уродливыми черными грудами лежали подернутые слоем пепла непрогоревшие обломки. Каменные стены возносившегося в небеса донжона и оборонительных башен были покрыты копотью и жирной сажей. Но огонь, не справившись с древним камнем, не смог высоко забраться и в бессилие отступил.

Меня захлестнуло чувство отчаяния и еще неведомого страха, когда я понял, что здесь произошло. Я бросил затравленный взгляд в сторону ведущей в замок железной двери. Она была закрыта. Забранные кованными решётками окна на первом этаже были целыми. Казалось, что главное здание крепости нисколько не пострадало от пожара.

Здесь поселилась удушливая, тягостная атмосфера одиночества, пустоты и тоски. Я понял, что мой дом мёртв, пуст. Здесь никого нет, а жизнь дому дают те люди, что его населяют. Но сейчас древний замок стал пристанищем для сквозняков и призраков.

На неверных ногах я подошёл к входной двери. Среди щиплющего нос едкого запаха гари я не уловил ничего, напоминающего вонь сгоревшей плоти. И слава богу, иначе я бы точно умом тронулся. Как же так…

Неужели, упустив меня, те, кто пришел меня арестовывать, опустились до такой низости, что захотели расправиться с беззащитными обитателями крепости и попутно разрушить тут всё? Это имперское правосудие⁈ Я замер, еще раз осмотревшись. Создавалось впечатление, что поджигатели действовали в спешке. Облили маслом только то, что гарантировано могло сгореть и постарались быстрее убраться отсюда. Более никаких признаков разбойного бесчинства я не обнаружил. Странно.