Грифон, снова что-то проурчав, казалось, усмехнулся. Сейчас, когда мы были наедине друг с другом и со своими мыслями, он особо не отмалчивался.

— Интересно, почему меня не вытащили из брони… — вслух вопросил я, подивившись хриплости своего голоса. Да уж, глоточек воды сейчас бы совсем не помешал. — Неужели так и не сообразили, как меня выковырять наружу?

Заслышав негромкие приближающиеся шаги, за пределами узницы, я тут же прикусил язык и смежил глаза, чуть склонив голову и притворяясь все ещё не пришедшим в себя. Ко входу в пещеру кто-то уверенно приближался, совершено не таясь. Шел кто-то большой и тяжёлый.

Спустя секунды теряющийся в темноте выход из камеры перекрыла ещё более черная фигура, которую, не обладай я своим зрением, невозможно было бы и различить во мраке подземелья.

Хагер. Твою мать. Ко мне решила заглянуть тварь, которую в данный момент я менее всего хотел видеть. Я расслабленно повис на цепях, осторожно, через сомкнутые ресницы наблюдая за высоченной жуткой фигурой, облачённой в длиннополую кольчугу с наброшенным поверх монашеским плащом.

Он остановился прямо в аркообразном проеме. Казалось, неотрывно смотрит на меня. Без привычной страшной косы. Но не с пустыми руками. И когда я рассмотрел, что он принес с собой, то чуть было себя не выдал. Меч! В своих лапах эта тварь держала мой черный рунный клинок. Вот так дела! Неужели Ухора переменила свое изначальное решение и приговорила меня к скорой смери и послала в темницу своего цепного пса, чтобы он снес мне башку моим же мечом? В принципе, не самый плохой вариант. За исключением того, что я на такое тоже был не согласен. Я весь внутренне напрягся. Грифон, распушив перья, словно приготовился к прыжку.

Хагер, не отрываясь, смотрел на меня. Меч он держал в правой руке, взвалив тяжёлый клинок на плечо и придерживая за железный эфес. В левой руке тварь сжимала ещё какой-то предмет. Шлем. Я вообще отказался что-либо понимать. Если он пришёл убить меня, на кой черт несет мой шлем?

Войдя в камеру, звеня кольчугой и тяжёло ступая обутыми в грубые сапоги ногами, погонщик нечисти остановился передо мной, не дойдя пары метров. Внезапно я ощутил себя своим прадедом из сна под прицелом глаз пришедшего позлорадствовать Владислава Перумова. Но в отличие от давно умершего графа, хагер молчал. И его лица под непроницаемой тенью монашеского клобука не было видно.

Грифон внезапно пребольно обжёг меня, вонзив в кожу раскалённый коготь. Я невольно открыл глаза и чертыхнулся. Ну спасибо, любезный, удружил… Но Грифон, как выяснилось, никогда ничего не делал просто так.

Встретившись со мной невидимым для меня взглядом, хагер застыл невозмутимой кошмарной фигурой. Я, весь подобравшись, мрачно смотрел на него в упор, не отводя глаз. Что ж, пусть так. Но это существо не дождётся от меня ни слова пощады на губах и ни малейшей дрожи в коленях.

Протянув левую руку, хагер швырнул прямо мне под ноги стальной шлем. Бронированный шишак, упав на каменную плиту, звякнул. Я неверяще посмотрел вниз и поднял ошарашенный взгляд на чудовище.

Высоченное, оно смотрело на меня, лишь немного задирая голову, хотя подошвы моих железных сапог не доставали до пола почти метр. А затем… Затем произошло то, во что я вообще не мог поверить.

Хагер снял с плеча мой черный меч, перехватил второй рукой и так же бросил на пол. Тяжеленный клинок выбил вихрь каменной крошки, пронзив звенящую тишину громким певучим лязганьем. Что за дела⁈ Особого рода пытка? Или же неприкрытое издевательство, мол, попробуй дотянуться до своего оружия, а я пока постою в сторонке, да посмеюсь? Я вообще отказывался что-либо понимать.

Не знаю, кто именно стоял передо мной из оставшихся в живых после поединка тварей, Родеф или Ак-Йос, но это точно был кто-то из тех, с кем я сражался, а не появившийся опосля еще один погонщик нечести. В этом я был уверен. Что он делает, мать бы его так?

Я медленно склонил голову, неверяще глядя на находящийся так близко и одновременно так далеко от меня клинок. Резко вскинул подбородок, пытаясь заглянуть под капюшон высоченной твари. Впрочем, впустую. Еще никто и никогда не видел, что скрывается под сутанами этих существ.

— Для чего это все? — хрипло прошептал я. — Зачем ты принёс мои вещи? Что за игры затеяла твоя проклятая хозяйка?..

Ответ хагера меня потряс. Хотя бы тем, что он вообще заговорил со мной. На что я, если честно, и не рассчитывал.

— У тебя мало времени, Часовой. Скоро сюда придут приставленные к Валашке слуги.

Голос, раздавшийся из-под капюшона, был низким, грубым, шершавым, как трущиеся друг о дружку камни. Бесчувственным и неживым, словно разговаривал мертвец.

— Если не сумеешь к тому часу освободиться, дети Валашки обглодают твою голову до голой кости. Поспеши.

Более не произнеся ни слова, он резко повернулся и быстрым шагом вышел из пещеры, оставив меня в обалдевшем состоянии раскачиваться на цепи и пожирать алчным взором лежащий под ногами меч. Вот так поворот!

Что-то не похоже было, что это действо часть тщательно разыгрываемого спектакля. Не того склада ума эти твари, чтобы играть в бирюльки. Но тогда что же случилось? Почему это существо решило мне помочь⁈. Да скажи кому, в глаза смеяться будут. Никто в здравом уме, ни один человек в Империи не поверит, что мне пришёл на помощь погонщик нечисти!

Но как мне теперь грамотно и, главное, быстро воспользоваться выпавшим шансом на спасение? Слова хагера о том, что мою голову какие-то детишки могут обглодать до костей, не очень мне понравились. Я затравленно смотрел на лежащий на полу меч. Великолепное оружие, потрясающий сплав грубой силы, тяжести и изящества. Способный как рубить, так и колоть. Фамильный меч Бестужевых, выкованный моим прадедом, он служит лишь для одной цели — сражаться с нечистью. И он мне крайне необходим!

Грифон что-то одобрительно пробурчал, видимо, соглашаясь со мною в каждом слове. И вдруг мне в голову будто закрался его успокаивающий мурлыкающий голос. Мы одно целое, шептал Грифон. Ты, я, и этот клинок. Части неразлучного. Мы едины. И ничто не разобьёт наш союз.

— Помоги, — невольно вырвалось у меня. И Грифон, мой гордый и могучий Родовой зверь, отозвался. Словно только и ждал все это время моей искренней, идущей из самой глубины души просьбы.

Я помогу, шепнул он и игриво щёлкнул над моим ухом острым клювом. Я, замер, боясь и пошевелиться, не зная, что теперь будет. А на моей спине, меж лопаток, начало разгораться целое магическое пламя. Незримое, обволакивающее меня теплом и распространяющееся по всему телу. Мне показалось, что Грифон расправляет свои сложеные вдоль спины крылья и эти крылья вырастают из моей спины, простираясь в разные стороны. Орлиные перья ярко сияли, горя побеждающим мрак пещеры огнём.

И вот одно из крыльев метнулось вниз, подхватило меч и легко вознесло его вверх, мягко разжавшись, опустило прямо в мою затянутую в латную перчатку руку. Железные пальцы со скрипом сомкнулись на рукояти. Я облегчённо выдохнул. Вспыхнув ярким желтым огнём, олинные крылья исчезли, будто их и не было. Курлыкнув, грифон снова свернулся клубочком на моей спине.

Задрав голову, я неверяще смотрел на громадный меч в своей руке, почти не чувствуя его веса. Невероятно! А было ли вообще на самом деле то, что я видел или же мне это только казалось пред внутренним взором? Как бы там ни было, а я снова вооружён, хоть и остался в цепях. Но теперь… Теперь у меня есть шанс.

Стиснув зубы и напрягая все силы, я извернул запястье, поворачивая меч влево и на пробу резко и хлёстко дёрнул рукой, надеясь, что длины клинка хватит, чтобы зацепить соседнюю цепь. В этот отчаянный жест я вложил всего себя, все чувства, стремления и желание освободиться. И снова вспыхнули покрывающие черную сталь серебристые руны. На секунду меч раскалился до бела и, чиркнув самым кончиком по цепи, вдрызг разнёс одно из толстенных звеньев.

Левая рука освободилась. На запястье остался болтаться кусок полуметровой длины. Поднатужившись, я подтянулся, перехватил меч левой рукой, ухватился правой за обвивающую запястье цепь и наотмашь полоснул чуть выше. С тем же результатом. Цепь заонко лопнула, а я мягко приземлился на ноги. Силовая броня негромко вжикнула, амортизируя мой вес. Свободен! Я торопливо сорвал с рук обрывки цепей, наслаждаясь каждой секундой, чувствуя под ногами твёрдую опору.