Стеклянный сосуд, объёмом около пяти литров, был покрыт серебристыми магическими рунами и почти наполовину заполнен густой алой жидкостью. Благодаря особенности всего алхимического агрегата и специальным чарам, кровь, налитая в этот сосуд, хранилась очень долгое время, не сворачиваясь, словно только вчера была сцеженна из перерезанных вен. У Перумова никогда не было недостатка в нужных материалах.

Его семья издревле считалась ведущей в области алхимии. И сам Властимир лишь приумножил знания своих дедов. А благодаря одному крайне удачно подвернувшемуся много лет назад обстоятельству, он получил возможность вывести эту науку на совершенно запредельный и недосягаемых для остальных уровень. Недосягаемый и тайный.

Он твёрдой рукой повернул один из хромированных вентилей, и налитая в резервуар кровь заволновалсь, побежала по трубочкам. Перумов повернул несколько бронзовых рукояток и, приложив открытую ладонь к повторяющей форму руки серебрянной пластине, чуть надавил. Из основания пластины молниеносно выскочила острая игла и уколола графа в ладонь, забирая капельку его аристократической крови. Перумов даже не дрогнул. Его кровь лишь капля по сравнению с реками чужой крови, за все годы влитой в эту машину.

Раздалось негромкое приглушенное жужжание и машина заработала. Зеркальный хрустальный шар, получив подпитку, начал наливаться ярким розовым цветом. А затем раскалился едва не до красна, так, что на его поверхности стали видны очень необычные знаки, похожие на магические руны, но ими не являющиеся. И увидь которые чародеи из Большого Совета, у них бы возникло к графу немало вопросов…

А еще через несколько секунд шар, словно остыв, начал стремительно бледнеть, становясь прозрачным, как самая чистая речная вода. И в глубине его начала проявляться некая картинка, становясь все крупнее и объемней.

Граф терпеливо ждал. Он уже знал, что его вызов благополучно отправился. И человек, находящийся за тысячи миль отсюда, уже получил весточку, и делает ответные манипуляции, чтобы выйти с ним на связь. И когда на поверхности шара проступило лицо его связного в Цитадели Корпуса Тринадцатой Стражи, граф Перумов был готов задавать вопросы.

— Ты меня хорошо видишь, слышишь? — чуть наклонившись, не отрывая цепких колючих глаз от проявившегося изображения человеческого лица, громко спросил престарелый граф.

— Да, ваша Сиятельство, — голос звучал глухо, словно шел откуда-то из-под земли, интонации были плохо различимы, но каждое словно было отчётливо слышно. — Слышу и вижу хорошо.

Перумов удовлетворенно поджал губы. Машина, транслирующая изображение его агента, негромко вибрировала, а наполненный кровью сосуд дрожал, чуть светясь. Содержимое колбы текло по стеклянным трубкам, неумолимо уменьшаясь. Связь подобного рода требовала прорву особой энергии. Которую, помимо алхимического энергокристалла, давала кровь.

К данной связи Перумов прибегал только в самых крайних случаях. И когда требовалось срочная информация.

— Меня интересуют все свежие решения Кулагина по расследованию, — сложив руки на сухопарой груди Перумов. — Рассказывай, что успел узнать за последние дни. И более всего меня интересует судьба сбежавшего Часового. Этого треклятого мальчишку вообще собираются искать⁈.

Перумов не сдержал недовольных, гневных ноток. Мутноватое, будто подернутое вызванной ветром рябью на водной глади лицо отозвавшегося на вызов человека приобрело подобострастное выражение. Он разжал губы и спустя пару секунд Перумов услышал его голос:

— Ищут, ваше Сиятельство, ищут. Не извольте волноваться. Он вернется, никуда не денется. Как только до него дойдут слухи, что его сестра в Цитадели. Это вопрос времени… И зависит только от того, в какой именно норе и как далеко от Лютограда он залёг.

— Хотелось бы и мне знать, где этот ублюдок себе убежище нашёл, — раздражённо пробормотал Перумов. — Рассказывай всё, мне нужны подробности.

Барон Рыков с чистой совестью отдал формальные права на управление Корпусом Тринадцатой Стражи в руки местного ветерана и старейшего воина Цитадели сержанта Корнедуба. Ему и в голову ни на миг не приходило добросовестно исполнять возложенные на него пусть временные, но обязанности командующего.

Тревожный вызов средь ночи Рыков элементарно проигнорировал. Механизм Цитадели работал исправно и четко, как лучшие часы, и барон прекрасно понимал, что местные Часовые отлично управятся и без него. Корнедуб, не возмущаясь более, взял на себя полное управление Корпусом, пока Кречет находится под стражей. Опытнейшие вояки, служащие под его началом, знают, что делать. И очередной свежий Прокол для них всего лишь часть рутинной работы. И Рыков ни под каким видом не собирался в нее вмешиваться. Все его внимание и свободное время было поглощено поимкой сбежавшего предателя.

Все естество Рыкова горело от сжигающей его ненависти и плохо скрываемой ярости. Стоило только вспомнить о нанесенном ему унижении… Сломанный нос давно сросся. А причиненная обида цвела буйным цветом. Рыков был не из тех, на ком воду возят, но поймать сбежавшего Безродного он поставил едва ли не целью всей своей жизни.

Барон, не стесняясь, громогласно, на всю крепость заявлял, что лично беглеца из-под земли достанет и притащит на честный и справедливый суд. Пятёрка верных людей из его Безумной бригады не отходили от своего патрона практически ни на шаг. Рыков лично участвовал во всех вылетах по патрулированию городских кварталов и ближайшей округи. «Константин» всегда оставался на приколе в воздушой гавани Цитадели. Два других боевых крейсера неустанно огромными хищными стервятниками кружили в небе. Поймать и обезвредить. Экипажу военных судов была дана конкретная задача. Сбежавший предатель и государственный преступник должен быть пойман во чтобы то ни стало.

Рыков кипел от ярости. И ярость требовала выхода. Благодаря своим связям и деньгам барон мог себе позволить выплеснуть снедавшую его злость. Сверлящую мозг, разлагающую душу, сводящую с ума. И его верные друзья были ему в том незаменимыми помощниками.

За их компанией тянулась дурная слава, целая вереница противоречивых слухов и шлейф тошнотворного душка… В Столице Рыков не раз и не два балансировал на грани фола. И дело было вовсе не в многочисленных незаконных дуэлях, из которых он всегда выходил победителем. Нет. Скрытые демоны молодого барона требовали иного корма. И он его им регулярно предоставлял.

В Новограде, пусть и не всегда чисто, но Рыков старался действовать осторожно. Столица была огромнейшим городом, в котором преступлений самого разного толка был не счесть. Его же защищали имя, деньги и связи. И даже там, где он умудрялся таки наследить, всегда находился нужный человек, который ловко прибирал за ним всю грязь.

Здесь, на клятом севере, в суровом и мрачном Лютограде, все было несколько иначе. Но Рыков не собирался излишне осторожничать. Его прикрывала императорская неприкосновенность. И в любом случае он не собирался оставаться в этом городе дольше необходимого. Но и не собирался отказывать себе в уже устоявшихся привычках.

В ночь, когда Алиса Бестужева проснулась от прокатившегося по Цитадели сигнала угрозы образования свежего Прокола, и срочно начал формироваться боевой вылет, Рыков со своей неразлучной пятёркой верных псов так же покинул замок.

Одетые в черные, неприметные одежды, вооружённые мечами, кинжалами и парой пистолей, они спокойно вышли через главные ворота крепости и погрузились в кварталы спящего ночного города. Рыков шел по центру, его фавориты привычно заняли места по флангам. Особо усердствовали в чрезмерной охране барона проштрафившиеся Андрей с Аскольдом. После инцидента с сестрой беглого Часового и местной амазонкой, Рыков, рассмотрев их побитые физиономии, лишь раздражённо сплюнул и, скрепя сердце, проворчал:

— Ладно, дьявол с нею. Эту чёртову сучку чересчур хорошо охраняют. Прямо опеку над этой шлюхой устроили! Замнём это дело. Не будем срать там, где пока живём. В этой дыре хватает и других развлечений…