Кулагин спрятал блокнот в карман мундира. Пристально посмотрел на Кречета и сказал:

— Завтра проведем обыск казарм рядовых бойцов. И к тому моменту, как он завершится, я надеюсь на удачное и своевременное возвращение Альрика Безродного в Цитадель.

Кречет, с которым еще ни разу никто здесь, в Лютограде, не разговаривал таким тоном, продолжал сохранять спокойствие. Он чуть наклонил голову.

— Он будет здесь в срок, граф. Что-нибудь ещё?

— Как погиб Александр Лиднер?

Только потому, что воля капитана была крепче железа и он давно ожидал этого вопроса, ему удалось сохранить прежний невозмутимый вид.

— Он не выбрался из шахты. Мы разбередили целое гнездовище живоглотов. Пришлось очень непросто. Выбирались в спешке, ставя ценность груза выше собственных жизней. Господин Лиднер погиб, исполняя свой долг, как и мы все. Моя вина в том, что не смогли его защитить. Он был обычным человеком, гражданским…

Кречет чуть помедлил, делая паузу. Кулагин никак не отреагировал.

— Но мы все знали, на что идём. Я не думаю, что от его тела многое осталось. С тварями всегда так. Зачастую и хоронить-то нечего. Я заметил, что более всего именно магистр Врочек интересовался подробностями гибели Лиднера.

— Мм… Да. Они были друзьями.

— Волшебник уровня Врочека и государев служащий, эксперт по шахтам и энергокамням?

— Лиднер был чародеем. И при себе имел некую магическую вещь изрядной ценности.

Кулагин впился стальными глазами в Кречета, словно пытаясь разглядеть малейшую реакцию на лице Часового. Командующий Тринадцатой Стражей изумлённо воскликнул:

— Чародеем⁈ Полноте, граф, он погиб как самый простой смертный, под сонмищем грызущих его чудовищ!

Отведя от Кречета взгляд, Кулагин нехотя произнёс:

— Наверно, все произошло и в самом деле быстро и неожиданно… Да, Лиднер был колдуном. Не слишком-то ему это помогло, раз он вместе с… Ладно. Спасибо за информацию, господин капитан.

Казармы остались единственным местом на всей территории Корпуса, что еще не подверглись обыску и досмотру. И теперь все оперативники, привезённые Кулагиным, ринулись на финальный штурм. Взвод из двадцати закованных в броню Часовых Второй Стражи двумя шеренгами замерли перед входными дверьми. Внутри вошли только следователи и сопровождение. Также присутствовали Януш Врочек и с каждым днем приходящий во все большее уныние, что никак не способствовало улучшению его настроения, барон Вениамин Рыков.

Членов специальной комиссии вёл все тот же сержант Корнедуб. На последнем этапе проверки к нему присоединился казарменный комендант и заведующий хозяйством Глеб. На этот раз сыщики разделились на двойки, в целях экономии времени. И сноровисто и планомерно начали обыскивать освободившиеся комнаты и подсобные помещения. Все проживающие в казарме бойцы были выведены наружу.

Комната за комнатой, шаг за шагом, час за часом. Время тянулось медленно и уныло. Результаты специальной комиссии стремились к полному нулю. Кулагин по-прежнему выглядел невозмутимым, Врочек скучающим, а Рыков приходил во все большее негодование. Он, не таясь, громко ворчал, что знай он заранее, что столько времени пропадёт в туне, ни за что не согласится бы ехать сюда, к черту на рога, и прозябать в этом клоповнике, подыхая со скуки.

— Где комната Безродного? — обратился к несколько ошеломлённому подобному варварскому вмешательству в его вотчину Глебу Кулагин.

— Ээ… Эм… Да вот уже почти и пришли к ней, Ваше Сиятельство. Через поворот и налево. Крайняя в восточном крыле.

— Все комнаты бойцов не запираются?

— А то как же! — воскликнул Глеб. — В том нет нужды никакой, Ваше Сиятельство. У нас, знаете ли, с воровством проблем не бывает. Свой у своего никогда ничего не украдёт.

— Но и любой войти может, куда пожелает, хоть днем, хоть ночью? — изогнул бровь Кулагин, делая знак паре угрюмых оперативников следовать за ними.

Комендант, переглянувшись с насупленным сержантом Корнедубом, несколько растерянно произнёс:

— Так об том же и речь веду… Бояться тут нечего и некого. Все кругом свои.

Войдя в комнату отсутствующего Часового, Кулагин обвел ее внимательным взглядом, отметив спартанскую обстановку, чистоту, порядок и абсолютную идентичность с десятками предыдущих, уже обысканных солдатских спален.

— Безродный проживает один?

— Один, Ваше Сиятельство. Сами видите, хоромы у нас будь здоров какие, а людишек и не хватает. И то, из тех, что есть, добрая половина почти всегда то на дежурствах, то на вахтах, то на срочных выездах. Так чего тесниться то по двое, да по трое, как раньше бывало?

Кулагин чуть посторонился, пропуская внутрь сыщиков, и вышел в коридор.

— Удобно. И сам себе хозяин.

— И никто не видит из посторонних, если какими нехорошими делишками решишь заняться, — ядовито добавил Рыков, мельком заглядывая в комнату. — Ищите тщательнее, ребята. К этому месту самое повышенное внимание. Тут отродье предателя изволит проживать. Хотя ему самое место на улице, в собачьей конуре!

Корнедуб, снова дёрнув себя за усы, что-то зло проворчав, отвернулся в сторону и посмотрел на то бледнеющего то краснеющего коменданта, явно не знающего куда деваться от стальных глаз столичного следователя. Судя по виду сержанта, он бы с большим удовольствием высказал командующему Второй Стражей все, что о нем думает, прямо в лицо. А потом бы еще в это лицо и добавил парочку хороших ударов. Но слишком разное положение у высшего аристократа и главы Корпуса Стажи и обычного сержанта.

Сыщики обыскали выдвижной ящик стола, вещевой сундук, перевернули кровать, прощупали матрас, простучали стены, пол, потолок, под сиденье стула и столешницу стола заглянули. Комната была небольшая, с минимумом мебели. В ней-то особо и искать было негде. Равно как и прятать что-либо ценное и большое. Повернувшись к пристально наблюдавшему за их работой Кулагину, они выразительно, синхронно покачали головами. Мол, и тут чисто.

— Ну что, вашество, двигаем ризы дальше? — с нескрываемым торжеством поинтересовался Корнедуб, радуясь безрезультатности обыска. — Всего-то лишь половина здания и осталась. Или же на этой комнате и окончим?

Усмехнувшись неприкрытому намеку, Кулагин сказал:

— Мы обыщем всё, сержант Корнедуб. Не думайте, что уличить вашего местного героического парня стоит в приоритете всего расследования.

Разочарованно ещё раз заглянувший в комнату, Вениамин Рыков едва не простонал:

— Ну как же так, голубчики⁈ Я оказываюсь своим глазам верить! Нет, право же, зачем я на все это согласился? Сколько времени впустую… Вот скажите, граф, неужели отпрыск предателя уже по своей сути не может быть виновен?

Кулагин, проигнорировав угрожающе заворчавшего сержанта Корнедуба, спокойно проговорил, чуть повысив голос:

— Закон и императорское правосудие одинаковы для всех. Человек невиновен, покуда нет доказательств его вины.

Раздражённо махнув рукой, Рыков поплёлся дальше по коридору, бренча шпагой. Корнедуб едва не плюнул ему в спину.

И тут магистр Януш Врочек, насторожившись, и взявшись за виски двумя пальцами, как-то странно произнёс.

— Граф, минуточку… В этой комнате что-то не так. Не спешите.

Весь подобравшись, как затаившийся тигр перед прыжком, Кулагин поднял вверх руку. Все столпившиеся в коридоре люди замерли. Корнедуб с Глебом, недоуменно посмотрев друг на друга, с нескрываемой злостью уставились на вздумавшего мутить воду чародея. Вышедшие из комнаты сотрудники Особого Отдела выглядели несколько смущенными. Один из них негромко пробурчал:

— Мы все обыскали, господин следователь. Сами же видели…

Кулагин снова знаком призвал всех к молчанию. Врочек вошёл в комнату и, становясь по центру, прижал руки к вискам, закрывая глаза. К открытой двери прибежал возбуждённо раздувающий ноздри Рыков. Его рука крепко сжимала рельефную рукоять шпаги, а в глазах плясала плохо скрываемая радость.

— Я чувствую, что здесь находится источник магический силы. Какого толка, не берусь сказать, но что-то здесь определённо есть! — открыв глаза, Врочек уверенно посмотрел на цепко наблюдающего за его манипуляциями Кулагина.