Вот тебе и мирное время. Как там говорят некоторые, никем не объявленное перемирие между государством людей и Ковеном. Я не верил в эту чушь. Перемирие придумали политики и высшие аристократы. Спорю на что угодно, Ведьмы даже и не знают о таком слове. И все эти годы они просто выжидали и готовились к новой войне.

Еще раз бросив на руины задумчивый взгляд, я двинулся дальше. Конь поскакал прочь от этого жуткого пустынного места. Я пролетел маленькую спящую деревушку, не останавливая лошадь и не тревожа местных жителей, миновал небольшой, чахлый ельник, и, не задерживаясь, обошел по дуге уже хорошо знакомую мне Кленовку.

Еще через пару часов я остановил коня перед железными воротами, преграждавшими мне вход в Родовое имение, и спешился. Наконец-то добрался. Здесь, с возвышенности, открывался отличный вид на всю округу. Но мой взгляд неизменно приковывал запад. Огромный, простирающийся далеко, и заходящий на осквернённые земли лес, что брал свое начало в глубокой низине, практически сразу за срезанным, словно ножом, утесом, на самом краю которого теснился старинный замок, с восточной стороны переходил в спускающееся к дороге плато.

Где-то там, невидимая отсюда, начиналась оскверненная, чужая земля. Приграничье и ведьмино царство. Холмы, загадочные туннели, котлован. Захваченный Ухорой Яроград.

Подняв кулак, я с силой постучал в ворота.

Успел как раз к позднему ужину. Мои домочадцы, не ожидавшие столь позднего гостя, и тем более меня, обрадовались как преждевременно пришедшему Деду Морозу с мешком подарков. Алиса, вереща от радости, будь ее воля, провисела бы на моей шее, поджав ножки, до самого утра. А дядя Игнат, по-медвежьи обняв, достал из буфета бутылку вина. Причитающая и украдкой смахивающая слёзы кухарка тетка Марфа засуетилась пуще прежнего, громыхая на кухне сковородками.

Я понял, что сегодня ночью никто в замке рано спать не ляжет. Пока ужинали, я рассказывал о своих последних приключениях и о службе в целом. Не особо углубляясь в подробности и многое опуская. Не хотелось тревожить сестрёнку совсем не нужными ей деталями. Игнат, хмурясь, понимающе усмехнулся и знаком показал, что у нас еще будет время потолковать по-мужски, наедине, с глазу на глаз, без лишнего бабьего внимания.

Когда с ужином было покончено, и мы встали из-за стола, Алиса тут же вцепилась мне в руку, заявив, что проводит меня в спальню лично и не намерена оттуда уйти раньше полночи.

— Да дай хоть брату с дороги отдохнуть, егоза, — возмутился управляющий. — Он, бедняга, почти все время на ногах проводит. То на службу, то по службе. С утра еще успеешь ему надоесть. Надолго ли капитан отпустил, Алексей?

— Неделю минимум, — сказал я, вызвав счастливый писк Алисы. — А может и поболя. Обстановка в преддверии этой специальной комиссии в Цитадели нынче совсем нездоровая.

Глаза дяди Игната обеспокоенно потемнели. Он, покачав головой, проворчал:

— Не знаю, чем там вызваны эти ваши внезапные проверки, но точно это не к добру.

Конечно, он почти сразу понял, что я далеко не обо всем рассказал. Хлопнув меня широченной, тяжёлой как наковальня, ладонью по спине, Игнат сказал:

— Ладно, час поздний. Иди отдыхай. Завтра и наговориться успеем и обновы примерить. Я смотрю, опять мне новую перевязь придётся мастерить…

Оживившись, я с нескрываемым нетерпением сказал:

— Моя броня? Дядя Игнат, так может сейчас и сходим в мастерскую…

Засмеявшись, он замахал на меня руками.

— Идите, идите. Тебе ещё Алиска успеет надоесть. Утро вечера мудренее.

В итоге я позволил довольно светящейся от радости девушке уволочь меня в спальню. Моя комната пребывала в образцовом порядке, словно ждала меня каждый день. И выглядела так, как будто я постоянно тут проживаю. Никакой пыли или паутины, постель аккуратно заправлена, горячая вода приготовлена, печь растоплена. Я невольно начал расслабляться, всей грудью вдыхая особые, свойственные только родному дому запахи. Я дома и меня окружают родные люди. Много ли ещё надо человеку в этом мире, чтобы чувствовать себя спокойным и счастливым? Признаться, мне нужно было еще кое-что. И я, так или иначе, собирался это взять.

Алиса помогла мне раздеться и села на кровать, наблюдая, как я, фыркая, ополаскиваюсь в тазу с горячей водой. Для ее взгляда уместившаяся меж моих лопаток татуировка Грифона, покрытая потерявшими всю силу Запретными руками, выглядела такой же как и раньше. Я не хотел рассказывать ей о многих произошедших со мной в последнее время вещах. Не потому, что не доверял или опасался, что разболтает по-девичьи. Просто я её слишком сильно любил. А эти знания были чрезвычайно опасными. Особенно для моих близких. В предостережении Троекуровой были слова о том, что грозящая мне беда может укусить и тех, кто мне дорог. Я не собирался этого допускать.

Единственный, кому я завтра расскажу все в самых мельчайших подробностях, будет мой управляющий и человек, заменивший мне отца, Игнат. В иных условиях я бы и ему ничего не сказал. Но Игнат не тот человек, который будет довольствоваться недосказанностями и полуправдой.

Растираясь полотенцем, я пропускал язвительные шпильки Алисы мимо ушей, улыбаясь и радуясь одному лишь ее присутствию в своей комнате.

Забравшись с ногами на кровать, девушка почти не умолкала:

— Ого! Такое ощущение, что ты еще больше стал, Лёшка! И куда тебе ещё расти⁈ Здоровый такой, что аж мурашки по коже!

Я бросил в неё полотенцем. Алиса, издав визг, опрокинулась навзничь на постель, словно поймав пулю. Но она была права. И пусть выше я не становился, но тело продолжало наращивать мышцы. Словно мой организм поставил для себя некую цель и самостоятельно к ней стремился. Сказывалось впечатление, что я все ещё продолжал формироваться. Мой организм конструировал тело идеального воина. Генетическая память, мои освободившиеся Родовые Способности или свойственные Часовым физиологические процессы были тут замешаны, или же все вместе, я, конечно, не мог сказать. Но получавшимся результатом был вполне доволен.

Мельком взглянув на себя в тусклое зеркало, я усмехнулся. Не Конан, конечно, но Кулл как минимум. Хм, и тот и другой, после множества передряг и приключений, в итоге стали царями. Моя планка была несколько ниже. Всего лишь Великий Герцог. Но это мое наследие и мой законный статус. И я верну его. Верну.

Накинув свежую рубаху, я уселся на непривычно мягкую кровать рядом с подтянувшей колени к подбородку Алисе. Она тут же приложила к моему плечу черноволосую головку и смешно наморщила нос:

— Тебе надо почаще бывать дома. От тебя до сих пор идет запах железа и дубленной кожи.

Усмехнувшись, я сказал:

— Если ты бы знала, какие ванны я на службе то и дело принимаю, то не возмущалась бы! И дома я бываю и так достаточно часто… Для Часового.

— Когда мы расставались, у меня было такое чувство, что мы очень нескоро увидимся, — подняла на меня ставшие серьёзными глаза Алиса.

Я мрачно кивнул.

— У меня тоже, скрывать не буду… И если бы не некоторые обстоятельства, так бы и было. Капитан не отпустил бы меня домой. Да еще на такой долгий срок.

Девушка громко м пренебрежительно фыркнула, демонстрируя все своё отношение к моему командиру. Интересно, чтобы он сказал, пообщайся с ней хотя бы полчаса? Отправил бы на бессрочную гауптвахту или подал в отставку?

— Ну конечно! Да этот твой капитан должен тебя на руках носить! Я не дура и понимаю, что ты не все рассказываешь про свою службу, чтобы не травмировать мою девичью хрупкую психику, но и того, что я знаю, достаточно, чтобы сказать, что вся Тринадцатая Стража нынче держится на одном тебе! И как они вообще раньше справлялись, пока ты был в Академии⁈

Я невольно рассмеялся, представляя чтобы сказал тот же Корнедуб, услышь он такие слова. Обняв меня за шею, Алиса тихо произнесла:

— Я скучала по тебе, братик. Без тебя дом совсем другой. Самое странное в том, что теперь, когда ты стал нас навещать, я скучаю еще больше, чем в то время, что ты безвылазно два года провел в Академии… Как твоя память, не возвращается?