Я, почти оглохший, залитый с головы до пяток вонючей, бледно розовой кровью, с ободранными коленями и звенящими от усилий руками, медленно выпрямился во весь свой немалый рост и, повинуясь наитию, воздел в черное звёздное небо полыхнувший серебристыми руками фамильный меч.

Удалось остановить выбежавшего из леса огромного жабоподобного мамонта в каких-то тридцати шагах от ворот деревни. В тот же миг мне в уши вонзился торжествующий рев двух дюжин глоток, донесшийся сверху, со стен Латки. Корнедуб горланил громче всех, что с его лужёной сержантской глоткой не было ничем удивительным.

Повернувшись к безмолвно таращившейся на меня ораве лягушек-переростков, я вдруг понял, что стою один напротив всей их внезапно притихшей банды голов так в сто пятьдесят-двести. Шансов выстоять против всех у меня, скажем так, негусто. Но что-то было не так.

Я внезапно вскинул вверх руку, условным знаком давая понять почти гаркнувшему новую боевую команду сержанту остановиться. Корнедуб подавился так и невысказанными словами.

Окружившие подступы к деревне чудища не сводили с меня немигающих круглых глазищ. И я увидел в их буркалах что-то похожее на страх и уважение. Шипя и негромко квакая, они потихоньку под моим тяжёлым угрюмым взглядом отступали назад, пятясь во тьму. Неужели на этих тварей так произвело впечатление то, насколько я ловко расправился с громадным чудовищем?

Я медленно опустил испачканный в крови клинок. От черного, покрытого кровавыми разводами лезвия шел пар. Словно оно было раскалённым, рассекая кости и плоть напоровшегося на него огромного лесного существа. Воткнув меч остриём в землю, я миролюбиво положил затянутые в заскорузлые от крови перчатки руки на железную гарду и, вскинув голову, обвел страховидл открытым прямым взглядом. Смотрел как владетельный господин, стоящий на своей, родной земле, и готовый отразить любое нападение пришлой орды.

Наконец среди образин стихли все звуки и на озаренную пылающими на стенах деревни факелами границу между светом и ночной тьмой выбрался переговорщик. Огромный, даже больше того, что убил Влада, жаболюд, покрытый сплошь бородавками и начавшими роговеть мшистыми наростами, словно вынырнувший из самого глубокого болота водяной. Выглядел он темней других и почему-то показался мне очень старым. Его тусклые зелёные глаза были затянуты молочной плёнкой, словно он плохо видел, а в оскаленной пасти не хватало нескольких зубов. Шел он, чуть прихрамывая, опустив вдоль обрюзгшего туловища длинные когтистые лапы. Но с изрядным достоинством и мерно раздувавшимся огромным горловым мешком.

Он замер в нескольких шагах от меня. И я понял, что мы с ним почти одного роста. А по объёму он мог упрятать в огромном белесом брюхе и двухсотлитровую бочку. Я смотрел на него, не делая никаких резких и угрожающих движений. Он, беспокойно моргая подслеповатыми глазами, разинул огромную пасть и что-то квакнул.

— Не понимаю тебя, — покачал я головой. — Но что-то мне подсказывает, ты меня поймёшь точно. Так вот слушай! Эти люди, эта деревня, как и все прочие в округе, мои. Я здесь главный. Хозяин всех этих земель. И люди, проживающие на них, под моей защитой. Это понятно?

И был готов присягнуть, что престарелый король гигантских жаблаков меня понял! Он несколько раз моргнул, ещё шире раскрывая пасть, за частоколом пожелтевших зубов промелькнул язык и из смрадной глотки вырвались искажённые, натужно складываемые в слова звуки. Это существо пыталось говорить! Невероятно.

— Ид… Ди квв… Хрр… Сда… Хррр… Не хотевв… Теть.

Горловой мешок пульсировал, чудище изрядно напрягалось, силясь облечь мысли в слова. Я был потрясён. Все-таки это не безмозглые твари. И уж точно не ведьмина нечисть. Пусть с огромным трудом, но я понимал, что он мне пытается объяснить своим булькающим клокочущим голосом. Они не хотели сюда идти! Вожак жабовидных образин махнул рукой за спину, указывая длинным когтистым пальцем, соединённым с другими перепонкой, назад, в сторону теряющегося во тьме ночи леса.

— Дд… Омххх… Домква… Там…

— Ты хочешь сказать, что ваш дом там, где-то далеко в лесу и вы пришли сюда не по своей воле? — увязав в одно целое выговариваемые им буквы, негромко спросил я. Вожак облегчённо закивал уродливой пупырчатой башкой. И тут до меня дошло!

Лес на самой дальней оконечности, в десятках миль к Западу вплотную граничил с осквернёнными ведьмиными территориями. Наверняка где-то там, в какой-то болотистой глуши и обитало племя этих похожих на огромных жаб существ. И что-то вынудило их сорваться со своих насиженных мест и уйти оттуда в поисках лучшей жизни. И я кажется понял, что.

Точнее кто. Ведьмы. Возросшая в последнее время активность нечисти по всей протяжённости границ северного фронтира. Эти жабовидные существа бежали от иномирных тварей. Шли через лес, пока не вышли с восточной стороны и не обнаружили по чистой случайности расположенную неподалёку Латку. К которой, разумеется, проявили немалый, вполне себе возможно, и гастрономический интерес.

Да, эти создания были жестокими, опасными и хищными. Враждебными ко всему неизвестному и к людям, которых они прежде не встречали, в частности. Но в них не было тьмы и скверны. Это не нечисть. Но нам то от этого не легче! Эти существа были готовы, напасть на деревню. И вряд ли бы они стали церемониться с ее жителями. Они убили Влада.

А мы одиннадцать их сородичей и одного из принадлежавших им… Кого? Домашнего питомца? Вот же блин… Проще быть воином, чем договаривающимся с врагом политиком. Учись, Бестужев, учись. Если не сможешь прийти к компромиссу с толпой недалёких лягушек, то грош тебе цена как будущему Командующему всей Тринадцатой Стражей.

Престарелый вожак с затаённой на глубине выпуклых глаз надеждой воззрился на меня, переминаясь с одной перепончатой лапы на другую. Было видно, что ему тяжеловато стоять, выпрямившись, и его здорово клонит вниз. Но он старался оставаться со мной на равных, держаться гордо. Удивительно.

От того, что я сейчас сделаю, будет зависеть на самом деле очень многое. Жизнь жителей Латки, моя и моих собратьев по оружию. И жизни даже этих зеленокожих, похожих на огромных хищных жаб страшных существ. Страшные и жестокие, они бежали от нашего общего врага. И негоже нам и их превращать еще в одних врагов. Противников у нас и так в избытке.

Но что мне им сказать? Что предложить, чтобы бы это их устроило? И пока я напряжено размышлял, предводитель тварей вдруг поднял длинную жилистую лапу и протянул в мою сторону. Я непроизвольно напрягся, но рук с гарды меча не убрал. Кривой желтоватый коготь чуть коснулся моего лба. Вожак пристально смотрел на меня, не мигая и чуть шевеля свёрнутым внутри приоткрытой пасти языком. Я смотрел на него. И увидел в самой глубине его подёрнутых катарактой глаз какое-то странное узнавание, отголосок чего-то, что с натяжкой можно было принять за удовлетворение. Если и это существо сейчас начнёт на всю округу квакать, что я свой, то я точно рехнусь!

Он убрал лапу и с усилием пробулькал:

— Ззл… О… Кввхх… Зло неквв… Нет… Догква… Каак!.. Дговр… Хрр…

Я изо все сил пытался понять его становившуюся совсем уж невнятной речь.

— Договор⁈

Жабомордый старик обрадованно заквакал, довольный, что я сумел разобраться в его бульканьи, и степенным кивком головы подтвердил мою догадку. Отлично, мне предлагают договор. Значит, возьмём быка за рога, а жаб за языки. Нянькаться с этими образинами я при любом раскладе особо не собирался.

— По рукам… Эээ… Ну, в общем, договорились. Если вам пришлось совсем худо и вы были вынуждены сняться с родных мест из-за кошмарных тварей, перешедших границу, то должны знать, что ваши враги и наши враги. Если жуткие существа пойдут вашим путем и высунут нос из лесу, мы беспощадно, не вступая ни в какие переговоры, будем с ними сражаться, пока всех не перебьем. Эти создания не из нашего мира. Понимаешь меня?

Он понимал. Готов был поклясться чем угодно, но этот пупырчатый престарелый жаблак меня очень даже неплохо понимал. Оставалось только дивиться, где он ранее слышал человеческую речь, и почему, в отличие от своих сородичей, способен с нами общаться. Возможно в молодости немало скитался по свету? Или же дело в чем ещё?