Перед сном, уже ночью, Рогволд снова навестил отлёживающуюся в лекарской Дорофееву. И принес хорошие новости. Воительница пришла в сознание, чувствует себя неплохо и идёт на поправку. Способный к ускоренной регенрации организм закалённого Часового брал свое. К тому же за ней периодически присматривал маявшийся бессонницей Михаил Твардовский. Что ж, оставалось только пожалеть бедного паренька. Ведь обязательно же попадётся под острый язычок наверняка находящейся в самом скверном расположении духа амазонке.

— О тебе не спрашивала, — как бы между прочим сообщил колдун, укладываясь на свое лежбище и зевая.

Я раздраженно фыркнул и перевернулся на бок. Да больно нужно, чтобы она ещё обо мне спрашивала. А как узнает, что ее мечи остались в шахте, так и вообще меня поедом грызть начнёт, словно я был виноват во всем случившемся. Тут и без неё головняков хватает. Еще неизвестно, как нас встретят в Столице… Оно-то понятно, что благодарность Империи будет безгранична и все такое прочее. Но что-то не давало мне покоя, мучало и заставляло раз за разом прогонять в голове все картины произошедшего в шахте и на ее поверхности, вплоть до того момента, как тяжёлый боевой молот капитана с громких хрустом превратил голову имперского чародея в мясной фарш.

Вроде и не должно быть больше проблем то, а что-то грызло меня и грызло… Никто не видел, как Кречет убил Лиднера, задание Императора мы выполнили, полный груз камней, заявленный во всех известных источниках, мы везём на борту «Икара», наверняка нас ждут особые благодарности и привилегии от короны, а меня лично… Это было бы слишком хорошо, чтобы быть похожим на вот-вот воплотившуюся реальность. А мне Император должен пожаловать возврат фамилии. Право называться именем Бестужевых. Не более. Но для меня и моей семьи это очень многое значило. Это было только началом… И вот тут, хоть убей, но терзали меня смутные и смущающие мыслишки. Конечно, я думал исключительно кощунственно, подозревая Коренева в подвохе. Неужели самодержец не сдержит данное им самим слово? На мерзавца и лжеца наш правитель не походил. Да и старик Рокоссовский вроде как нашу с капитаном сторону занимал. Так что если не раскроется правда о смерти их человека и то, что мой Родной грифон освободился, то и волноваться особо не о чем. А вот волнения были. Дьявол!

Я лежал на гладких, вытертых сотнями тел до меня, досках и ворочался, не в силах уснуть. За иллюминатором давно проносилась темная, беззвёздная, ночь. Черное небо затянуло облаками, усилившийся ветер отдалено и приглушённо завывал за обшивкой корабля. Мерно гудела в машинном отсеке успокоившаяся силовая установка. Мы по-прежнему шли на хорошей высоте, одни в бескрайнем воздушном пространстве. Под нами была скрытая ночью земля. Мы возвращались в Столицу с триумфом, пусть и омрачённым потерями. Едва вывалившись через границу, Кречет отдал приказ связаться с Цитаделью, пока мы еще находились в радиусе действия магической связи, и сообщить об успешном завершении тайной операции сержанту Корнедубу. Спустя еще несколько миль установить связь было бы невозможным, мы слишком далеко и быстро уходили на юг.

Я прислушивался к внутренним ощущениям, к затаившемуся на спине Грифону. Вообще, мой Родовой зверь, после освобождения из оков Запретных рун, засухарился, ушёл на дно, залёг в спячку, можно сказать. И никаким боком не выдавал своего присутствия. И никак не реагировал на терзающие меня сумбурные мысли. Возможно считал, что я понапрасну дурака валяю и никакой реальной опасности и в помине нет. Может, он был и прав.

Вернёмся в Новоград, сдадим груз, примем благодарности и полетим на Север. Почти все последнее время мы проводим в небе. А куда деваться, и так столько дней потеряли, оторванные от своей привычной службы. На фронтире нынче дел невпроворот, особенно после опустошения Стужи. Да и кое за кем должок предо мной имеется. Я не забыл, что в городе есть люди, работающие на графа Перумова и готовые по его приказанию снова открыть на меня сезон охоты. И я не забыл, что они сделали с Анжеликой. И отлично помнил, с какими жуткими и таинственными существами они якшаются. По-хорошему стоило бы разнести их вертеп по камушку, но… Часовые защищали государство от угрозы извне, от иномирных чудищ. Выполнять роль полицейского или внутреннего надзорного органа у Ордена нет никакого права. Да и капитан по любому бы запретил. Но никто не запретит мне действовать инкогнито, когда я свободен от службы. Так что еще сочтемся, слово даю.

И не маловажным обстоятельством было то, что таким образом я смогу выйти на след крысы. Уверен, что у погибшего Гашека в нашей Цитадели остались соратники. Теперь только выждать, когда последует очередной коварный и подлый удар. После всего, что случилось, Перумов удвоит усилия по моему устранению. Так что следовало держать ушки на макушке.

А ещё нужно было до зарезу в Родовое имение заглянуть как можно быстрее. Эх, дел-то и впрямь невпроворот. Но вряд ли меня капитан так скоро отпустит. Чтобы заработать внеочередную побывку, я должен вообще совершить что-то ну просто невероятное. Как минимум спасти жизнь Императору! Хотя что может угрожать жизни самодержца в Новограде? И дворец, и сам город были самыми укреплёнными местами во всем государстве, за исключением штаба Ордена Часовых. Эти монументальные крепости просто невозможно было взять. Я не мог представить себе существ с другой стороны, способных в нынешних условиях, при развитии современной имперской техники и науки взять Новоград штурмом. За сто лет человеческий прогресс шагнул далеко вперед.

Но и Ведьмы тоже не дремали. А мы так до сих пор и не выяснили точно о назначении огромного котлована, ведущих к нему тоннелей и ждущих своего часа могучих заклинаний. Было бы совсем нелишним опять туда наведаться и проверить, что да как. Вдруг что изменилось за последнее время? Как мы уже убедились, иномирные твари стали чрезмерно быстры и расторопны, и даром не теряют ни минуты. То выводят новых монстров, то придумывают всякие новейшие методы ведения борьбы с нами, и заключают долговременные союзы с неизвестными нам существами, наподобие пришедшего из северных безлюдных земель некроманта… Сам не заметил, как под натиском мешавших друг дружке прыгающих мыслей, голова начала туманиться. И я не заметил, как провалился в сон.

Очередной сон-видение. Так похожий на явь. Но на этот раз он в корне отличался ото всех прежних.

Мне приснилась Альбина Троекурова, прекрасная и загадочная гадалка и предсказательница из далёкого Кромлеха, которая очень здорово помогла мне во время моего поспешного бегства в Столицу на борту огромного пассажирского дирижабля «Архангел Гавриил». Тогда она успела погадать мне. И по её собственному признанию впервые в жизни ей не открылась судьба доверившегося её дару человека. Конечно, я догадался, почему так произошло. Но и того, что она тогда мне сообщила, было достаточно, чтобы понять, что жизнь меня в дальнейшем ожидает отнюдь не безоблачная.

И конечно, я очень хорошо помнил последние, переданные мне на прощание личным телохранителем гадалки Альбертом слова. «Не забывай, кто ты». И я истово выполнял её завет-предостережение-просьбу. Наверно, с тех самых пор я ни на один день и не забывал о том, кем являюсь. Алексеем Бестужевым, наследным дворянином, продолжателем великой фамилии, и законным правителем всех Северных земель. Пусть нынче в огромной Империи почти все и думают по-другому.

На ее лице была вуаль, за которой скрывались уточнённые, плохо различимые черты наверняка прекраснейшего лица и загадочные, чарующие глаза, которые, казалось, раз взглянув на тебя, пронзали насквозь. И докладывали их обладательнице о тебе всё то, о чем ты и сам не догадывался. От этих глаз невозможно было скрыть никаких тайн и мыслей.

И сейчас, во сне, я точно знал, что эти глаза смотрят на меня с затаенной тревогой. В отличие от всего остального, что нас окружало, и чему я не мог дать никакого описания, сам облик провидицы очень четко стоял перед моим взором. Словно всё остальное не имело значения. Только Альбина Троекурова и ее слова.