Закованная в доспехи, пусть и без шлема и без оставленных на вырубке парных мечей, Дорофеева весила килограмм сто семьдесят, не меньше. Но я упрямо тащил ее на плечах, со всех сил перебирая ногами. Холодные, заляпанные кровью доспехи углами и выступами давили на мою кожу, пот заливал глаза, но я продолжал бежать, не делая и попыток оглянуться. Лишь периодически поправляя норовящую съехать с моих обнажённых широченных плеч то и дело приходящую от тряски в себя Алену. Ее густые черные волосы рассыпались и цеплялись прядями то за ветки деревьев, то за колючки кустарников и чахлых зарослей, через которые я просто ломился, как лось, изрядно потеряв в маневренности.

Рогволд, выбирая наиболее безопасные и прямые участки, мчался впереди, указывая путь. Я расчищал трассу позади него, весь уже порядком исцарапанный и иссечённый ветвями и колючками. А за нами огромным броненосцем ломился тяжело пыхтящий капитан. Громадный Часовой на моих глазах совершал просто невозможное. Да не один из известных мне людей, пусть даже и силовых доспехах, не смог бы не то что бежать с таким весом, но даже просто и поднять. Какой предел прочности у стальных зачарованных панцирей? Где предел силы, носящего броню Часового человека? Кречет, похоже, его не имел. Капитан лишь немного отставал от меня, еще и покрикивать успевал, распекая нас с Рогволдом в медлительности и всячески обзывался. Из дребезжащей об железную грудь вагонетки выпадали драгоценные камни, когда Кречет совершал особо затяжные прыжки, не слишком удачно приземлялся или проваливался в неглубокие овражки, засыпанные прелыми листьями и гнильем. Будь с нами Лиднер, его бы точно удар хватил. Разумеется, никто из нас и не помышлял, чтобы остановиться и подобрать оброненные минералы. Пошло оно все в жопу. Сейчас не до жиру, быть бы живу!

От такой бешеной гонки скоро закололо в боку, а заворочавшаяся на моих натруженных плечах Дорофеева стала, казалось, весить еще больше. А потом она еще и в самый неподходящий момент очухалась и даже попыталась разыграть вызванное полубессознательным состоянием, усугублённым травмой головы, благородство. Я серьёзно.

— Бр… Брось меня…

Тяжело дыша от непрекращающегося бега и не сбавляя скорости, я сначала и не расслышал толком, что она там бормочет. А расслышав, рассвирепел:

— Чего⁈ Бросить? Ага, размечталась. Я не для того тебя уже столько тащил, чтоб на полпути бросать. Раньше надо было в себя приходить и такие требования выдвигать!

Дорофеева глухо простонала и прошептала куда-то в землю:

— Ду… Дурак.

Я уклонился от коварно тянущего к нам растопыренные сухие ветки покрытого плесенью кряжистого вяза и перепрыгнул вросшее в землю мшистое бревно. Дорофеева аж зубами клацнула. Вновь застонала от боли и снова завела своё:

— Я… Слишком тяжёлая… Не уйдем.

— Ну да, жопа у тебя не из легких, — выдохнув, согласился я. — Раньше надо было о диете думать… Или жрать меньше! А то ишь как отъелась на дальних заставах…

Сзади рыкнул громовой голос Кречета.

— Разговорчики в строю! Потом будете выяснять, чья задница красивше! Шевелись, Бестужев, шевелись!

По моим подсчётам мы уже должны были выбегать к зоне эвакуации. Признаюсь, у меня уже не было лишних сил задирать голову и вглядываясь через возносящиеся над нами деревья, рассматривать где же там наш корабль. Оставим это занятие Рогволду. Но когда колдун, оторвавшись от нас с Кречетом почти на полсотни шагов, притормаживая, громко закричал, я облегчённо перевёл дух.

— Почти дошли! «Икар» над нами! Отклонение минимальное!

Мы выбежали на относительно свободный от деревьев и вездесущих зарослей кустарника, хвоща и папоротника участок. Устланная мхом, грибами и плесенью земля так и чавкала под нашими ногами. Повсюду, словно огромные зелёные жабы, из влажной почвы вырастали замшелые валуны. А высоко над нами завис на фоне такого чистого прекрасного синего неба воздушные корабль. Как символ спасения и свободы. Рогволд, вскинув руку, снова послал ввысь алый шарик, который, поднявшись всего лишь метров на сто, вспыхнул яркой вспышкой. «Икар» начал снижаться. Но наш сигнал гарантированно заметили и те, кому он не предназначался. Интересно, а как сама ведьма выдерживает заданный нами и стаей нечисти темп? Что-то я сомневаюсь, что она, обутая в спортивные кроссовки, бежит как легкоатлетка наравне с гончими!

Кречет тяжело бухнул на землю железную вагонетку, продавившую своим весом жирную изможденную скверной почву. Я оставил Дорофееву лежать на плечах. Пусть. Нечего ее лишний раз тревожить. На корабле уже займёмся ею досконально. Там все нужные медикаменты, элексиры. Рогволд с Твардовским окажут всю необходимую помощь. Я ее почти милю тащил, выдержу и ещё немного. Что тут осталось, подождать пока корабль опустится пониже и сбросит лебёдочные тросы.

Рогволд, переложив мой меч на другое плечо, закусив губу, напряженно следил за небом. Капитан же, взяв руки боевой молот, повернулся на северо-запад. Оттуда приближался все нарастающий гвалт захлёбывающейся от предчувствия скорой поживы нечисти. Успеем! Должны успеть.

Небо над нами закрыла густая непроницаемая тень. Зависший в сотне метров от земли корабль сбросил вниз стальные канаты. Когда карабины закачались в досягаемости поднятой руки, я не сдержал облегчённого выдоха. Рогволд торопливо схватил один трос, подбежал ко мне и, приподнявшись, защёлкнул карабин на загривке что-то бормочущей в бреду Дорофеевой. Опытнейшие моряки, осуществляющие эвакуацию, знали свое дело и никто не дернул бы канат преждевременно.

Я мягко опустил воительницу на землю, провёл ладонью по вконец растрёпанным волосам. Она снова застонала.

— Держись, дурёха, — шепнул я чуть слышно.

— Мои… Мечи…

— В надёжном месте, — тут же заявил Рогволд, махая над головой руками. И Дорофеева огромным, сверкающим на солнце металлическим жуком плавно взмыла вверх, к днищу разведывательного корабля. — Капитан, первая пошла!

Не оборачиваясь, Кречет глухо пробасил:

— Грузите вагонетку и цепляйтесь сами.

Ворчливо заругавшись, как столетний дед, Рогволд схватился за два стропа разом. Я взял вторую пару и уже совместно мы застегнули карабины на железных, приваренных к краям вагонетки ушам. Взявшись за свой страховочный канат, Рогволд, повысив голос, сказал:

— Капитан, все готово!

— Рогволд, отдавай сигнал. Камни должны быть погружены на «Икар» и доставлены в Столицу. Вы с Бестужевым следующие. Выполнять!

Железная тара, застонав, затрещав, начала подниматься наверх. Тросы натянулись дрожащими от напряжения струнами. Вниз упало несколько камней. Да, будет тот еще прикол, если, почти достигнув корабля, вагонетка таки от старости треснет и все эти камни бесцветным прозрачным дождём посыпятся нам на головы. Зарычав не хуже ведьминой гончей, Рогволд пристегнул к поясу трос и рявкнул на меня:

— Чего застыл? Выполнять приказ капитана!

Я подобрал свой меч. Усмехнулся и кивнул Рогволду. Тот, увидев мои глаза и выражение лица, все понял. Надеюсь, понял. Снова ругнулся, делая честь портовому грузчику, и дал отмашку на подъём. А я подошёл к Кречету и, встав с ним плечом к плечу, просто сказал:

— Попробуете меня прогнать?

— А получится?

— Вряд ли.

Усмехнувшись, Кречет перехватил молот двумя руками и сказал:

— Снова нарушаешь мои приказы, рядовой Бестужев.

— Когда выберемся из этой передряги, можете меня наказать, — пожал я плечами.

Конечно, я прекрасно понял, что затеял наш командующий. Он давал шанс кораблю уйти как можно дальше от этого места. Примет последний неравный бой с почти что добравшимися до нас гончими, возможно даже захочет схватиться с самой ведьмой. Не давая ей возможности заняться кораблем. Ну и скорее всего, погибнет героической смертью. Так-то.

Но у меня были на этот счет свои планы. И пусть потом Кречет меня разжалует или же вовсе под трибунал отдаст, хрен с ним. Главное, чтобы мне сил хватило.

— Капитан, можно посмотреть ваш молот?