— Жить будет, — тяжело бухнул над моей головой Кречет, опираясь на громадный боевой молот, покрытый кровью, слизью, остатками мозгов и кишок. — Срочно поднимаемся наверх. Иначе быть беде… Если уже не поздно. Рогволд!
— Если сюда уже не мчится со всех ног целая орава тварей, то я внебрачный сын Коренева, — проскрипел наш колдун. Он достал из своей сумки небольшой пузырёк, отхлебнул, поморщился. — У нас совсем нет времени, капитан. Я чую, что в Ярограде пробудилось что-то могущественное. Ведьма. И она нас учуяла. Все это время у нас под боком была ведьма. Плохо дело.
Я тут же вспомнил свой сон-видение. И имя этой ведьмы, если это действительно была она. Ухора.
— Бестужев, полезешь наверх, — как нечто само собой разумеющееся сказал Кречет. — Разведаешь что к чему. Только осторожно. Ростоцкий молчит. Он бы уже давно бросился к нам на выручку. Как бы там и наверху чего не произошло… А мы пока перецепим вагонетки и погрузим Дорофееву. Выполняй!
Я помчался к свисающим с высоты вертикальной шахты цепям, кое-где покрытым кусками кожи, замызганных кровью, чёрных от сажи. Мимоходом успел бросить крайне недобрый взгляд на всю нашу ожесточённую схватку простоявшего у гружёной столь драгоценным и таким кровавым грузом Александра Лиднера. Невероятно, но он совершенно не пострадал среди того ада, что ещё минуту назад бушевал в главной пещере нижнего уровня шахты. Так и стоял возле тележки, держась правой рукой за грудь, словно что-то сжимая под надетой поверх наглухо застёгнутой куртки кольчугой. К нему не приблизился ни один монстр. Уму не постижимо! И в который раз мне показалось, что он что-то прячет за пазухой. На ум пришли слова Рогволда о могущественном амулете… Неужели у имперского чародея есть такая штука, которая позволяет ему быть фактически невидимым для нечисти? Сука.
Он проводил меня безразличным пустым взглядом, не отводя глаз. А затем мне стало не до него. Пробежав по скользим от крови трупам поверженных живоглотов, на ходу пристегнув меч к еще державшейся за спиной перевязи, прыгнул на ближайшую цепь. Ухватился за нее затянутыми в заскорузлые от крови нечисти перчатки руками и начал, напрягая порядком уставшие мускулы, шустро подниматься вверх, перебирая звенья одними руками. Черт, видел бы меня сейчас мой старый тренер по физкультуре, на месте бы умер от изумления. Надо мной было почти тридцать метров подъёма, а под ногами всё удаляющаяся пропасть, чей каменный пол был устлан кошмарным ковром из отрубленных конечностей, запечённых до черноты хрустящих мумий и посечённых, отвратно воняющих тел.
Пока полз, в голове упрямо билась шальная мысль. Что с Ростоцким⁈ Неужели и наверху, как и предположил капитан, произошла какая-то дьявольщина?
Тридцать метров цепи я прошёл с реактивной скоростью. Мне еще повезло, что от дружеских объятий живоглота, превратившего мою кольчугу и форменную куртку в лоскуты, уцелела закреплённая на спине перевязь. Не знаю, в каком она нынче состоянии, но меч вроде держался вполне надёжно. Пока. Вот был бы прикол, если бы перевязь порвалась, когда почти вылез из шахты и мой меч полетел бы вниз. Хорошо никому не угодив в голову. Пока поднимался, опасливо косился по сторонам, в темные проемы отходящих от центрального ствола шахты штолен. Не хотелось бы, чтоб в такой момент оттуда выскочила ещё какая запоздавшая образина и набросилась на меня. Но обошлось. Похоже, всё обитающее здесь племя живоглотов вышло к нам на разборки и до последнего полегло внизу. Это выходит, что среди напавших на нас были и особи женского пола, да еще и отпрыски монстров?
На последних метрах, уже купаясь в свете солнца царящего снаружи дня, я сознательно замедлился, изо всех сил прислушиваясь к раскинувшемуся надо мной лесу и заброшенной вырубке. А также к своему Родовому символу.
Грифон и мой слух сработали одновременно. Удивительно, что я не услышал этих звуков раньше. Видимо, до того был отвлечен ожесточённой бойней с живоглотами, а потом ещё долгое время в голове бухала вскипячённая адреналином кровь.
Наверху также бушевала битва. Не такая масштабная, но такая же яростная, неистовая и страшная, как и внизу. Едва моя голова показалась над краем ограждающего проем шахты каменного бордюра, я сразу увидел всю картину целиком. И тут же стало понятно, почему Ростоцкий никак не отреагировал на происходящее на нижних уровнях. Не пришел к нам на помощь, не заглянул вниз и даже окриком не дал понять, что он все еще на своем боевом посту. Оказывается, пока мы отражали водопад пытающихся растерзать нас тварей, Кириллу и тут было совсем не скучно!
Часовой рубился с парочкой совсем уж неблагопристойного вида страховидл. Над всей вырубкой стоял тягучий, приглушённый звон огромного меча нашего товарища, искажённые шлемом выдохи и ругань Ростоцкого, скрежет доспехов и рычание атакующих его существ. И это все при белом свете дня. Откуда эти твари взялись? Я, подтянувшись на натянутой корабельным тросом цепи, чуть раскачался и прыгнул на каменный бордюр. Зацепился обеими руками, одним движением вытягивая себя из колодца и спрыгивая на землю. За моей спиной что-то затрещало, хлёстко лопнуло и мой меч все ж таки упал оземь. Выругавшись, я в несколько резких движений сорвал с себя остатки висящей лохмотьями кольчуги, куртки, загубленной в очередной раз перевязи, подхватил черный клинок и, издавая сопение взбешённого кабана-секача, помчался на выручку Кириллу. Чудища, с которыми он схлестнулся, явно заслуживали самого серьезного подхода.
Их было всего двое, но они создавали вооружённому огромным боевым мечом, полностью закованному в силовую броню опытнейшему воину немало проблем. Во-первых потому, что ростом были со вставших на задние лапы матерых медведей-гризли. Во-вторых, габаритами и весом примерно им же и соответствовали! Были сплошь покрыты своего рода какой-то композитной, природной костяной броней, покрывавшей их тела, словно ороговевшие наросты грязно-бурого цвета. Так же костяная броня украшала и закругленные, втянутые в покатые могучие плечи головы, лишь вытянутые рыла, поросшие грубыми жесткими волосками, да скалившиеся двойным кольцом клыков пасти, были свободны от защиты. Ну а судя по громадным, похожим на ятаганы, когтям, не менее полуметра каждый, выраставших из непропорционально огромных лапищ, я и вовсе предположил, что они состоят в дальнем родстве с Росомахой. И, я глазам своим не поверил, пусть и вряд ли их когти были из адамантия, но довольно успешно выдерживали рубящие удары стального меча Часового! Господи, да есть ли предел всему разнообразию нечисти, что поразила и захватила эту часть Великорусской Империи? Наверняка ответа на этот вопрос не мог дать никто.
Огромные монстры теснили Кирилла к полуразрушенному от времени огромному дому с проваленной крышей, который, скорее всего, сто лет назад служил местом проживания здешних, работающих по вахтам, добытчиков энергокамней. Но откуда эти твари взялись? Как мы их прозевали? И если объявилась эта сладкая парочка, кого еще следует ожидать в ближайшее время? Невольно бросив взгляд на заросшую больной, измождённой травой, уходящую с вырубки заброшенную дорогу, я, держа меч двумя руками, накинулся на ближайшего ко мне костяного гризлиподобного уродца.
Я с размаху так отоварил его по хребту, что аж руки засушило, а во все стороны так и брызнули дождём костяные осколки и кусочки отколовшихся роговых наростов. Изумлённо хрюкнув трубным голосом, чудовище покачнулось и едва не клюнуло мордой вниз. Ростоцкий, отсалютовав мне мечом, с удвоенной силой атаковал второго монстра, который, на секунду отвлёкшись, пропустил от Часового пару ударов. Часовой пнул его железной ногой, ударил плечом, оттесняя в сторону и с размах опустил меч на голову. Но могучая тварь успела скрестить над похожей на замшелый валун головой чудовищные когти. Сыпанули искры, не вру, и врождённое оружие монстра выдержало. Громко матюгнувшись, Ростоцкий снова занёс клинок, успев мне крикнуть:
— Выползли из конюшни! Вы там внизу такой гвалт поднять успели, что и этих ублюдков разбудили! Похоже, пара!.. Ах ты, дьявол!..
