А затем… Затем на нас посыпался град из озверевших от ярости, заходившихся в рычании и реве страшных осатаневших существ. Чуждые твари прыгали прямо на нас, сигая из штолен вниз. Настоящий дождь, нескончаемый водопад из десятков, если не сотен монстров, стремящийся залить, поглотить, сбить с ног, покрыть своими телами и растерзать. Некоторые твари, ловко и быстро, на зависть обезьянам, спускались по четырём железным цепям, ведущим к опущенной на дно шахты вагонетке.
Я одним быстрым и отработанным движением завёл руку за спину, сомкнул пальцы на металлической рукояти огромного рунного меча, чуть провернул, отстёгивая застёжки и выводя клинок. Вскинул его в продолжении движения над головой, удерживая двумя руками и готовый отразить первую атаку нечисти. В руках Ярослава Кречета вихрем просвистел взметнувшийся над головой чудовищный боевой молот. Дорофеева закрутила над головой непроницаемый полог из засвистевших мечей. Рогволд, вскинув обе руки, громко выкрикнул непонятные никому слова. С его пальцев сорвались ветвистые, блещущие голубым светом, искрящиеся молнии… Только Александр Лиднер, схватившись обеими руками за ворот поддетой под кольчугу куртки, стоял подле гружённой камнями вагонетки, никак не желая участвовать в предстоящей битве.
Первые твари уже сыпались нам на головы. Пещеру, в которой мы столпились и возносящийся к солнечному дню и выходу из шахты вертикальный туннель огласили оглушающие вопли чудовищных созданий, что нескончаемым потоком накатывались из штолен и, не особо раздумывая, тут же прыгали вниз, стремясь как можно быстрее добраться до желанной добычи, такой близкой, вполне себе досягаемой и как им наверняка казалось, очень вкусной.
И грянула битва. Страшная, яростная, неистовая. Это была не просто схватка, а настоящая бойня. Локальная война на выживание, в которой на кону стояли наши жизни.
И снова, как и было бывало прежде, время вдруг замедлило свой сумасшедший бег, потянулось, размазываясь, и позволяя мне схватывать, обозревать и подмечать многое из того, что было недоступно обычному человеку. Грифон, сделав свое дело, затаился, убрав коготки и не мешая мне выполнять свою работу. Наверное, единственную ту, для которой и был рождён Алексей Бестужев, и ту, что была судьбой и всеми богами предназначена мне.
Я превратился в машину смерти. А черный рунный меч, фамильный клинок моих предков, первый выкованный меч герцогов Бестужевых, предназначенный для поражения нечисти, запел в моих руках.
Но сначала свое веское чародейское слово ожидаемо сказал Рогволд. Выпущенные им молнии еще в полёте изжарили с полдюжины чудовищ, рухнувших на каменный пол дымящимися, отвратительно воняющими почерневшими мешками. Хрусь! Хрусь! Готовы! А волшебник уже встречал следующих новыми, звенящими от переполняемой их энергии магическими разрядами, вгрызающимися в тела очередных прыгающих в ствол шахты тварей.
Пикирующие прямо на нас прозванные живоглотами монстры представляли из себя довольно серьёзных противников. Немудрено, что они подчистую извели своих прямых конкурентов по пищевой цепочке — ночных плакс.
Атакующие нас орущие в азарте и жажде плоти и крови монстры были ребятами гораздо более крупного калибра. Очень, очень серьёзные противники. Даже для Часовых. Теперь я понял, почему мои товарищи так бурно отреагировали на известие о том, что возможно именно они заселились в заброшенных штольнях.
Огромные, на порядок крупнее среднего человека, почти каждый весом под центнер, а то и больше. Мощные, покрытые могучими мышцами безволосые, грязно-серые тела, короткие, но невероятно сильные и толстые ноги. Длинные, заканчивающиеся огромными загнутыми когтями, перевитые жгутами железных мускулов руки. Более всего эти твари напоминали облысевших горилл. Их глубоко упрятанные под костистыми надбровными дугами маленькие глазки излучали врождённую хитрость, коварство и ненависть к людям. Это были глаза не глупых, кровожадных тварей, а опасных, расчётливых хищников, прекрасно знающих, как завершить начатое дело… Гротескные, будто слепленные из сырой глины морды, разинутые в боевых кличах пасти, оскалившиеся огромными клыками, которым могли бы позавидовать и таёжные волки. Шишковатые, лысые головы, короткие мускулистые шеи. В бою один на один у простого человека, пусть даже и вооружённого мечом, практически не было бы никакого шанса. Помимо того, что эти чудища были очень сильными и крупными, они еще и демонстрировали невероятную ловкость и подвижность. А их когти и клыки были способны справиться, казалось, с любым врагом.
Если он не являлся Часовым.
Очередным хлёстким ударом я рассек падающего прямо на меня злобно ревущего живоглота на две неровные части. Меня обагрило водопадом горячей парующей крови. К демонам! Чую, если мы и выберемся из ставшей смертельной ловушкой шахты, то будем меньше всего похожи на приличных людей.
Я махал кликом над головой, как лопастями ветряной мельницы, разя сыплющихся на нас беснующихся в жутких безумных завываниях чудищ. Совсем скоро каменный пол под нашими ногами стал скользким от крови и выпущенных потрохов. А отрубленным конечностям я быстро потерял счет. Конечно, даже сражайся ещё отчаянней, мы бы не смогли полностью прекратить или замедлить нескончаемый поток прыгающих и ползущих по звенящим цепям уродов. Уж больно их было много. И совсем скоро кошмарная схватка уже разрослась в самом низу.
Очень серьёзную лепту в изничтожение монстров вносил Рогволд. Наш чародей без устали метал в тварей синие жгучие молнии. Шахту наполнила нестерпимая вонь палённой плоти. Но я приветствовал этот запах. Это был запах, свидетельствующий о том, что мы ещё стоим, держимся, сражаемся. Вонь предстоящей победы, смрад поражения монстров. По крайней мере, мне хотелось в это верить.
Без устали вращая огромным чёрным мечом, практически не замечая его веса, я рассекал тела и отрубал тянущиеся ко мне лапы, крушил ребра, проламывал головы, старался больше рубить, чем колоть. Справедливо полагая, что в теле особо жилистого противника меч мог и на несколько секунд застрять. Фатальных секунд. Тварей, продолжающих кошмарным непрерывным потоком изливаться на нас, было до того много, что любая заминка, любое секундное промедление в обороне могло оказаться роковым.
Помимо того что, уже полностью залитый вонючей дымящейся кровью с головы до ног, прыгал на месте и крутился волчком, как угорелый, рассекая сыплющихся на меня сверху чудищ и отражая наскоки уже приземлившихся, я ещё умудрялся каким-то образом периферийным зрением следить за тем, что творилось вокруг меня! А посмотреть было на что.
Пещера то и дело озарялась голубыми всполохами, что превращало царившую внизу серость в фантасмагорический день. Наши масляные фонари уже давно были затоптаны и раздавлены. И только проникающий через едва виднеющийся далеко над головами проем яркий дневной свет хоть как-то разгонял властвующую на нижних уровне шахты тьму. Так что, создаваемая разящими молниями Рогволда иллюминация заменяла нам светильники. Хотя мы, Часовые, особо в свете и не нуждались.
И вновь я поразился мастерству и умению нашего чародея. Он исхитрялся до того ловко метать волшебные плети запекающей чудищ энергии, что в хаосе боя, во всеобщей свалке, ни разу не задел никого из своих. Он без устали поджаривал и испепелял рвущихся к нашим сердцам живоглотов. Те, впрочем, были ребятами не робкого десятка и, даже отчётливо понимая, что в схватке с боевым чародеем у них мало что получается, продолжали бесстрашно на него наседать.
Дорофеева вертелась как юла, двигаясь до того изящно и быстро, словно совершено не стесненная силовой броней, не замечая тяжести доспехов. Ее парные мечи мелькали ослепительными молниями, не хуже, чем магические всплески энергии Рогволда. Во все стороны брызгала кровь, отлетали отсеченные лапы и головы, скалящиеся в посмертных гримасах. Алена заворожённо орудовала мечами, превратившись в ураганную мясорубку, перемалывающую всё, что оказывалось в поле её досягаемости. Броня девушки совсем скоро окрасилась в алый цвет. Дорофеева одновременно была страшна и прекрасна.
