Деваху звали Алёна Дорофеева. Служила она в Лютограде уже целых пять лет. Немыслимо! Я почему удивляюсь-то? В условиях сурового северного фронтира даже для Часового мужчины пять лет это немалый, серьёзный срок. Для девушки, на мой неискушённый взгляд, вообще казался запредельным. Но, тем не менее, Алёна тянула лямку на северных рубежах Империи рядовым бойцом Тринадцатой Стражи вот уже пять годков. И за это время заработала репутацию сильного и ловкого бойца, бесстрашного и сообразительного. Дорофеева была на хорошем счету у начальства и периодически отправлялась на дальние заставы, то в один форт, то другой.

И так уж совпало, что она оказалась на нашем корабле. Сейчас, когда обратно уже не воротишь, я начал припоминать, что Кречет, приняв моментальное решение о ее назначении в нашу команду «смертников», вроде как хитро так на меня покосился. Но тогда я решил, что мне просто показалось…

Когда она поднялась на борт корабля и принялась со всеми здороваться, я находился неподалёку, говорил с мнущимся рядом с трапом Твардовским. И когда на «Икар» взошла эта бестия, мы с юным чародеем отреагировали по-разному, но одинаково изумлённо. Твардовский, вытаращившись на нее, и вовсе предпочёл спешно ретироваться в недра корабля. У меня сложилось впечатление, что и простые, вполне себе заурядные бабы его пугают, а тут эдакое диво дивное!

Она была высокой, стройной, гибкой. В ней скрывалась жестокость и упругость стали. Двигалась с грацией пантеры, каждое движение очень уверенное и плавное. Ее походкой можно было залюбоваться, особенно сзади. Стройная, но с довольно крупной, очень тугой и высокой грудью, крутыми бёдрами и округлыми, идеальной формы ягодицами. Я получил возможность рассмотреть ее почти во всех ракурсах, когда она крутилась, посмеиваясь, перед Ростоцким и Рогволдом, перешучиваясь с ними, как со старыми добрыми знакомцами. Даже Кречет и тот скалился в дурацкой ухмылке. Ну и коза, невольно восхитился я!

Доспехи и оружие Алёны уже доставили на корабль и она поднялась последней, налегке. Только небольшой мешок с личным вещами на ремне за спиной. Одета она была в обтягивающие легинсы, форменную куртку с капюшоном и невысокие кожаные сапоги. В отличие от обычно короткостриженых Часовых, эта бестия могла похвастаться роскошной гривой откинутых на плечи и закрепленных в нескольких местах заколками густых, волнистых, черных волос. На высокий лоб падала непослушная чёлка. Никаких украшений, вроде серёг и колец. Точеные черты лица, крепкий, чуть заострённый подбородок, высокие скулы, очень чувственные, пухлые губы красивой формы и лукавые, темно-синие глаза, почти невероятного, фиолетового оттенка. Хм, мне кажется, что эта фурия очень бы даже неплохо поладила с моей сестренкой, Алисой. С Алисой, может, и да, а вот со мной нет!

Когда я подошел к ней, чтобы поздороваться, проявить такт и уважение к новой знакомой, она окинула меня довольно неприязненным взором глубоких лучистых глаз, в которых промелькнули совершенно непонятные мне эмоции, и насмешливо сказала:

— Не думала, что пока буду отсутствовать, дела в Корпусе пойдут совсем плохо!

Кречет лишь закатил глаза, видимо, прекрасно зная, что произойдёт дальше, махнул рукой и ушел в каюту. Ростоцкий же привычно хотел, было, заржать, но осекшись, недоуменно уставился на давнюю сослуживицу.

— Ты о чем, красотуля?

— О том, что в дальнюю разведку начали несмышлёных детишек привлекать, — Дорофеева смерила меня снизу вверх пренебрежительным взглядом и, обойдя по крутой дуге, насколько позволяли стенки трюма, словно я был каким заразным, скрылась в глубине корабля.

Сбитый с толку и задетый за живое, я с раздражением стиснул зубы. Ростоцкий успокаивающе похлопал меня по спине и сказал:

— Ты ей точно понравился!

— Да ты что?

— Я тебе говорю! Рогволд, да скажи ему! Что ежели наша амазонка на кого сразу зуб наточила, то в дальнейшем и глазок на него положит.

Наш боевой чародей усмехнулся, ни говоря ни слова. Отчего-то я Ростоцкому не поверил. Ишь ты, краля какая выискалась. Ладно, дальше поглядим…

Так вот, перед тем как вернуться в общую каюту, решил я отлить, да в промывочную заскочить, руки после гальюна помыть. И… Столкнулся буквальном нос к носу а Алёной. Боевая амазонка Часовых неспешно вытиралась после того, как ополоснулась в отделённым брезентовой ширмой закутке. Ее одежда была сложена на лавке. Я так и застыл на проходе, только и успев, что прикрыть за собой дверь. Поражённо вылупился на Дорофееву, забыв о цели своего визита. Да и кто бы на моем месте не застыл, словно бревном по башке ударенный! На девушке, которая скользнула по мне безразличным взглядом и продолжила вытирать свою гладкую, бархатистую кожу от прозрачных капелек горячей воды, не было ничего. Ну, в смысле, ни кусочка ткани, никакой одежды, даже намека. Она была абсолютно голая и совершенно не стеснялась данного обстоятельства. Вот свинота!

Всячески игнорируя моё присутствие, она явно специально замедлилась, со скрипом, с силой, водя полотенцем по телу. Она что, вообще меня не стесняется или считает, что я настолько юн и неопытен, что меня обнажённой девушке и опасаться нечего? М, да…

Что уж говорить… не без удовольствия пришлось убедиться, что мои выводы на счёт её фигуры при первой нашей встрече оказались ничуть не завышенными. Ну, на мой вкус, конечно. Сильные руки и ноги, точеные лодыжки, изящные крепкие запястья, тонкая талия, переходящая в крутые, прекрасно развитые бедра. Плоский животик, гладко выбритый лобок, идеальные полукружия тугих грудей с розовыми, выпуклыми сосками, торчащими из набухших ареол. Справа, чуть в стороне от пупка и немногим выше, давно затянувшаяся отметина шрама, оставленного будто клинком. Странно.

Она тем временем запрокинула назад голову и вытирала длинные, распущенные волосы, каскадом падающие на спину. Снова безразлично взглянув на меня, повернулась спиной, словно давая возможность полюбоваться ею и сзади. У меня перехватило дыхание от вида круглой, упругой попы, которой, наверно, реально можно было орех раздавить. Вот же чертовка, а! И еще один шрам. Длинная, рваная полоска, мелькнувшая под копной черных волос, идущая от левой лопатки к пояснице.

— Если дашь мне еще пару минут, то я оденусь и оставлю тебя одного, — низким грудным голос произнесла Алёна и, снова повернувшись ко мне, чуть тряхнула гривой волос и заговорщически подмигнула. — Сможешь в полном спокойствии потягать шкурку. Благо впечатлений я тебе доставила предостаточно, да?

Она повесила полотенце на крючок и потянулась за одеждой. Я, усмехнувшись, сложил руки на груди, не отказывая себе в удовольствии рассматривать ее потрясающую фигуру, и насмешливо сказал:

— Если ты думала, что заставишь меня раскраснеться и выскочить отсюда, то вынужден разочаровать. Ты, конечно, оказалась не такой страшненькой, как попервах мне показалось, но будь добра — поторопись немного.

Натягивая через голову форменную рубаху, Дорофеева чуть замешкалась и колко стрельнула в меня огромными фиолетовыми глазищами.

— Поверила бы, если ты не забыл подобрать свои слюни, — казалось, будучи на сто процентов уверенной в своих словах, скучающе бросила она.

— Как знаешь, — лениво пожал я плечами. — Только заканчивай уже позировать. Мне всё равно нравятся немного другие…

Рубаха наконец прикрыла ее тело до середины бёдер, заставив меня незаметно перевести дух. Я и так старался принять такую позу, чтобы она не заметила моего проснувшегося к ней интереса.

— Это какие же, мальчонка? Не по мужикам ли ты случайно? — пренебрежительно выдала Дорофеева.

— По женщинам, — совершенно не реагируя на её провокацию, спокойно ответил я, и следом добавил: — Но по жопастеньким. Чтобы было за что подержаться. А на доске я и в гробу полежу.

Алёна, натягивая легинсы, насмешливо фыркнула. Впрочем, было видно, что это напускное — отсутствие у меня ожидаемой ею реакции, по вкусу девушке явно не пришлось.

— Тебе, салага, можно только мечтать чтобы со мной полежать.