— И как по-другому те звери появляются? — спросил я.

— Да кто ж его знает? Нам-то уж точно никто не рассказывает. Так, слышали кое-что — слово здесь, полслова там.

— Ну а как вы тогда улучшаетесь? — заинтересовался я. — Ведь как-то улучшаетесь, верно?

— У нас всё по-честному, с разрешения Дельфора, — с гордостью сказал дед. — Ежели зверь тебе по уровню, а ещё лучше, сильнее тебя, то у него в сердце, или в печени, или ещё где обязательно окажется такой интересный камешек.

Кажется, я догадываюсь, как этот камешек выглядит. А теперь вот знаю, откуда такие камешки берутся.

— Этот камешек кладёшь на алтарь в святилище и просишь Дельфор даровать тебе улучшение. И он отзывается обычно — если считает тебя достойным, конечно.

— И что за улучшение Дельфор даёт?

— Силу даёт, например, или скорость. Выносливость может увеличить, но это совсем редко. Обычно получаешь что попросишь, но может и другое дать. А может и ничего не дать, так что лучше просить то, что тебе действительно нужно.

— А регенерацию? Или, скажем, устойчивость к огню? Или к холоду?

— Это ты сказок переслушал, — добродушно засмеялся дед, и охотники тоже заулыбались. — Надо что-то реальное просить, а если такие глупости попросишь, то, скорее всего, вообще ничего не получишь.

В гостиницу я возвращался в глубоких раздумьях. В общем-то, я давно уже понял, что секторали существуют в некоем симбиозе с охотниками, но рассказ от местных добавил мне мыслей. Главное, стало окончательно понятно, что Дельфор если и не полностью разумен, то гораздо умнее обычной секторали. Он ведь не просто использует охотников, а прикармливает их и помогает им развиваться. То есть заботится о том, чтобы они могли охотиться на более сильных зверей, с которых Дельфор получит больше энергии. Понятно, почему охотникам он выдаёт в основном скорость и силу — для охоты именно это и нужно. Выносливость в бою со зверем не особо нужна, лишь бы её на бой хватило, а какая-нибудь устойчивость к холоду и вовсе ни к чему. Да и устойчивость местных зверей к магии тоже легко объяснить — Дельфору невыгодно, когда зверя убивают полученной от него же магией. Причём не факт, что полученной, а то, может быть, и украденной.

Но с этим-то всё понятно, а вот почему на юге Дельфор ведёт себя по-другому, мне совсем неясно. И меня тревожит то, что я этого не понимаю, потому что моя интуиция почему-то считает этот момент очень важным.

В гостинице прямо в холле нашлась Маруся, которая валялась на большом диване у камина, раскинув лапы. Морда у неё была совершенно довольной. Мой приход она практически проигнорировала, только дёрнула лапой, как бы здороваясь. За стойкой в этот раз сидел не Никла, а симпатичная женщина с приветливым лицом, которая, по всей вероятности, и была хозяйкой гостиницы. Почему она терпела Марусю, было непонятно — хотя возможно, просто не смогла её выгнать. Кошки вообще по природе наглые, а у Маруси наглости хватило бы на целый кошачий выводок.

— Светлого дня тебе, почтенная, — приветствовал её я. — Пожелал бы тебе доброй охоты, но охотятся явно твои постояльцы, а не ты.

— Здравствуй, — приветливо сказала она. — Не охочусь, верно. Мой муж охотился, пока был жив. Вот, с охоты эту гостиницу и построил.

— Умный человек был, — уважительно заметил я. — Думал о будущем семьи, а не сосал вечерами пиво в трактире, как некоторые.

Как я, например. Будь здесь Арна, она бы посмеялась, наверное, но к счастью, её здесь не было.

— Пиво он тоже уважал, — усмехнулась хозяйка. — Но меру действительно знал. А ты Артём, верно? С твоей женой я уже познакомилась.

— Она мне пока не жена, — признался я. — Но будет обязательно, и надеюсь, скоро. С твоим сыном мы уже знакомы, а тебя зовут…?

— Ринкой меня зовут, — улыбнулась она. — Ринка Ольф. Вежливый ты какой, сроду бы не подумала, что охотник.

— Охотники разные бывают, — неопределённо ответил я. — Тебе моя кошка здесь мешает?

— Нет-нет, совсем не мешает, — покачала головой она.

— Точно не мешает? — с сомнением переспросил я. — А то она наглая и разрешений никогда не спрашивает.

— Я ей разрешила, — улыбнулась Ринка. — Замечательная у тебя кошечка, а до чего умная!

Мне кажется, слово «кошечка» слабо подходит к здоровенной туше, которая не помещается на огромном диване, но возражать я не стал.

— Насчёт ума не поспоришь, в самом деле очень умная, — согласился я. — Её, кстати, Марусей зовут.

Маруся по-прежнему валялась с закрытыми глазами, но оба уха были направлены на нас. Даже если она и спала, ход разговора отслеживала полностью.

— Недавно завелись у меня крысы, представляешь? — с воодушевлением начала рассказывать Ринка. — Кто-то из караванщиков завёз, похоже. Ну, я-то знаю, кто, с ним будет ещё разговор. И никак этих крыс не получается отвадить…

— Крысы ещё хуже людей, — поддержал разговор я. — Если уж заведутся, то вывести практически невозможно.

— Вот именно, — согласилась она, не особенно вслушиваясь в мои слова. — Я твоей кошечке и пожаловалась. Сказала что-то вроде: «Какая же ты красивая, ещё бы крыс умела ловить». Просто так сказала, даже не думала, что она поймёт.

— Она всё понимает, — заметил я, искоса глянув на Марусю. Та внимательно нас слушала.

— Это я сейчас знаю, — кивнула хозяйка. — А тогда просто так сказала. Она меня слушала, а потом встала и ушла во двор. Я про это и забыла. А она потом возвращается и мяучит мне так жалобно. Я поначалу не поняла, а потом вижу, что она меня за собой зовёт. Ну я и пошла, а там рядком уложены восемь крыс и двенадцать крысят, представляешь?

— Всех переловила? — удивился я.

— Похоже, всех, — уверенно подтвердила она. — И как только сумела? Даже не представляю, как такая большая кошечка их всех из нор повытаскивала.

Зато я прекрасно представляю как. У Маруси, похоже, и в самом деле есть ментальные способности. Так что крысы просто к ней подходили по одной, а она их аккуратно душила и в рядок укладывала.

— Я ей свежего молочка налила, — продолжала свой рассказ Ринка, — а она понюхала и есть не стала. Только посмотрела на меня и мяукнула так укоризненно. Я тогда ей сметанки попробовала предложить, вот сметанку она покушала. Целую миску скушала, — она с умилением посмотрела на Марусю, у которой на морде крупными буквами было написано, что жизнь удалась.

В нашем номере я ожидаемо обнаружил Арну, и, несколько неожиданно, Лерана. Они пили чай и болтали о каких-то пустяках.

— Как сдал добычу? — поинтересовалась Арна. Впрочем, особого интереса в её голосе не звучало.

— Двенадцать гривен, как по прейскуранту, — пожал плечами я. — Зато содрали с меня шесть кун за утилизацию. Я предлагал просто оттащить эту бóшку в лес, но они не согласились.

— Ясно, что не согласились, — хмыкнула Арна, — это же прямой доход гильдии. Везде за услуги дерут, и шесть кун — это вообще мелочь. В некоторых гильдиях до половины платы могут за услуги вычесть, так что здесь гильдия в самом деле хорошая.

— Может, и хорошая, — неохотно согласился я, — но денег всё равно жалко.

— Ещё что-нибудь интересное расскажешь?

— Расскажу, — кивнул я. — Выяснил я, что это за камешек, который я на алтарь клал, и откуда его берут.

— В самом деле? — непритворно изумился Леран. — Я когда-то пытался расспрашивать, мне никто так и не рассказал. Возможно, они сами не знали.

— Ты наверняка у магиков спрашивал?

— У магиков, конечно, у кого же ещё?

— Похоже, здешние охотники магиков не любят, и никакой информацией с ними делиться не хотят, — сделал вывод я.

— Не любят — это ты мягко выразился, — усмехнулся Леран. — Обитель у нас в Бревике просто ненавидят. К нам, которые родом отсюда, отношение ещё более-менее нейтральное, а какому-нибудь столичному магику здесь будут совсем не рады. Могут в гостинице не поселить под каким-нибудь предлогом, могут в лавке отказаться обслужить. Не вздумайте кому-то сказать, что вы студенты Обители, мгновенно поимеете кучу проблем. Я здесь очень давно не был, сам уже ничего не помню, вот и забыл вас сразу предупредить. Но вы, похоже, и без меня разобрались.