— Дельгадо в Бревик послал, — пояснил я. — Там придётся в лес идти, вот и решили оружие с собой взять.

— Правильно решили, — одобрила она. — Дураки думают, что если они магией владеют, то им оружие ни к чему. Такие первыми и умирают.

— Да мы ведь магией очень условно владеем, — с досадой сказал я. — Мы же первокурсники — что мы можем уметь? У нас в группе двое парней из Бревика, пугают, что в лесу там верная смерть. Но я надеюсь, что на верную смерть Дельгадо посылать бы не стал.

— Не слушай разные пугалки, — пренебрежительно отмахнулась она. — Я же сама из Бревика, у меня родители там живут, и куча родственников. Отец охотник, я с ним даже несколько раз в лес ходила. Охота — дело, конечно, опасное, но в Бревике охотники гибнут не чаще, чем в других местах. В шахте, пожалуй, и поопаснее будет.

Я сразу вспомнил Мерадию, и особенно поездку на монорельсе. Вполне могу поверить, что там опаснее. Мы, к счастью, с кристаллитными пауками не встретились, но насчёт опасности там были явно не пустые разговоры. Достаточно было видеть, как напряжённо держалась команда Ниды, и с каким облегчением дверги встретили конец пути.

— Так ты тоже из Бревика? — удивился я. — Наши парни говорили, что к тем, кто из Бревика, здесь не очень хорошо относятся.

— Правильно говорили, — вздохнула она. — Мы для здешних деревня, не уважают нас южане. Между нами говоря, справедливо не уважают — магики у нас слабоваты, нередко даже простецы рождаются.

— А что с бездарными делают? — полюбопытствовал я. — Изгоняют?

— Что за чушь? — она возмущённо посмотрела на меня. — Они в Дельфоре родились, как их можно изгнать? У них же здесь родители и родственники, как им такое понравится?

— Ну, я просто знаю, что бездарных в Дельфор не пускают, — смутился я. — Вот и подумал…

— Чужих не пускаем, конечно, а своих куда девать? Если захотят уехать, им от Дельфора подъёмные дают на переселение, а нет, так и живут здесь. Хорошую работу им, конечно, не найти, но многие работы магии ведь не требуют.

— Хорошей работы наверняка и магикам не хватает, — хмыкнул я. — Ты вот, если я правильно понял, тоже собралась в администраторы пойти.

— Арна сказала? — она остро посмотрела на меня.

— Нет, сам догадался, — покачал я головой.

— Верно догадался, — кивнула она. — Я слабая магичка, до вершин профессии мне не дойти. А у нас всё просто: ты либо создаёшь, либо руководишь теми, кто создаёт, либо ты никто.

— В тех краях, откуда я родом, всё ещё проще, — усмехнулся я. — Ты либо руководишь, либо ты никто.

— Нет, у нас хорошие специалисты ценятся выше администраторов. Их просто меньше гораздо — нужно ведь не только очень сильную магию иметь, но и талант к профессии. А я простая девчонка из Бревика с никакой магией, какие мне вершины профессии? Младшая лекарка — мой потолок. Из наших, кто из Бревика, вообще ни одного человека не припомню, кто чего-то добился бы в науке. А вот ты, кстати, мог бы многого добиться, сразу видно, что ты очень сильный магик.

— С чего ты это взяла? — смутился я.

— Развитое внечувственное восприятие — самый верный признак сильного магика, — объяснила она. — Арна вот наверняка не поняла, что я собираюсь в администраторы уйти, да на самом деле и не с чего это было понимать. А вот ты всё понял всего лишь из того, что она своими словами пересказала. Я уверена, что ты вообще мир немного по-другому воспринимаешь. Интересно было бы знать, что ты ещё из её рассказа понял.

— Понял, что у тебя, скорее всего, с администрированием всё сложится, — я не стал делать из этого секрета. — Во всяком случае, способности у тебя для этого хорошие. Если удача не подведёт, и сама не оплошаешь, то далеко пойдёшь.

Тенка польщённо улыбнулась и вдруг спросила:

— А можно её погладить?

Маруся одобрительно муркнула.

На площади перед караванной станцией жизнь кипела — с первого взгляда, абсолютно хаотически. Люди бегали туда-сюда среди множества повозок, и куда идти нам было совершенно непонятно. Арна растерялась. Точнее говоря, растерялись мы оба, но я быстро взял себя в руки и принял равнодушный вид. А что делать? Раз уж взял на себя главенство в семье, то в любой ситуации обязан излучать уверенность. К счастью, Арна была слишком занята разглядыванием суматохи на площади и моего краткого замешательства не заметила.

— Арна, хватит стоять, пойдём, — позвал я её.

Куда нам надо было идти, я совершенно не представлял, но если стоять на месте, то точно никуда не придёшь. Так что я принял надменный вид и двинулся вперёд. Маруся с достоинством вышагивала рядом. Арна посмотрела на меня, убрала с лица выражение деревенщины, прибывшей в большой город, и пристроилась с другой стороны.

Наша маленькая группа шла, разрезая толпу, как ледокол льдины. Уверенный вид и здоровая наглость творили просто чудеса — нас беспрекословно пропускали, и даже цепочка мужиков с явно тяжеленными мешками предпочла обойти нас стороной. Впрочем, я подозревал, что этим мы были обязаны не столько своему самоуверенному виду, сколько Марусе. С таким огромным фамильяром меня наверняка принимали за сильномогучего магика — или ксоя, или кто там ещё у них на вершине иерархии.

— А ну, стоять! — властно приказал я пробегающему мимо пареньку конторского вида. — Где здесь караван на Бревик?

— Вот этот, почтенный, — махнул он рукой направо, не выказывая из-за задержки ни малейшего протеста. — А вон те фургоны сейчас в Эшли уйдут.

— Старший на Бревик кто?

— Вон старший караванщик, который в серой шляпе.

— Свободен, — снисходительно кивнул я ему. — Больше не задерживаю.

Арна проводила конторщика взглядом, и с ошеломлённым видом спросила меня:

— Артём, где ты научился так с людьми разговаривать?

— Не научился, — отмахнулся я от вопроса. — А был вынужден. Понимаешь разницу?

— Не понимаю, — призналась она.

— Ты же видишь сама, что все эти люди очень заняты? — объяснил я. — Если бы я начал приставать к ним с вежливыми вопросами, нам бы никто отвечать не стал. Нас бы все посылали, а мы бы метались по площади, как последние придурки.

Арна покивала, но по-прежнему посматривала на меня с удивлением. Вообще не понял, чему она удивилась — выходцем из холопов она меня уже вроде не считает.

Старший караванщик моим высокомерным видом, однако, не впечатлился — наверное, с таким видом к нему каждый второй подходит. Мельком взглянув на нас, он протянул руку и кратко потребовал:

— Билеты!

Вчера, когда я пришёл на караванную станцию, чтобы выяснить насчёт поездки в Бревик, был просто потрясён, обнаружив кассу предварительной продажи билетов. Почему-то я постоянно ожидаю в Полуночи что-то средневековое, и вместо этого каждый раз нахожу нечто совершенно неожиданное. К примеру, для меня караван телег никак не может сочетаться с предварительной продажей билетов, но вот здесь как-то сочетается.

Старший караванщик, мельком глянув на наши билеты, махнул рукой:

— Ваш фургон номер четыре.

— А где он? — переспросил я.

— Вот караван, — он посмотрел на меня с насмешкой. — От начала отсчитываешь четвёртый фургон — умеешь?

— Умею, — хмыкнул я, не став скандалить, и повернулся, чтобы уйти.

— Погоди-ка, — остановил он меня. — А животное с вами, что ли?

— С нами, — подтвердил я. — В моём билете это отмечено.

— У тебя там отмечено, что ты с фамильяром.

— А это кто, по-твоему?

Он со скептическим видом вдруг ткнул сидящую рядом со мной Марусю пальцем в морду. Маруся поднялась, оскалила клыки и зарычала. Караванщик в страхе попятился — Маруся всё-таки очень большая кошка, и рык у неё производит впечатление. Даже на меня производит, хотя мне она в принципе ничего плохого сделать не может.

— Ты зря так делаешь, — спокойно заметил я. — Она очень воспитанная, но хамства не любит. Тебе же не понравится, если она тебе руку откусит?

— Это не фамильяр, — уверенно заявил он.