— Буду тренироваться, — пообещал я.

— Вот прямо сейчас и начнём, — кивнула Арна.

— Прямо сейчас? — неприятно поразился я.

— Ты на змеях набрал достаточно обломков духовных структур. Змеи, конечно, мелкие твари, но для тебя в самый раз. Эти обломки постепенно рассеиваются, и тебе надо срочно их усвоить, пока они не ушли окончательно. Для начала займёмся выносливостью — вокруг города круг получится вёрст десять, самое то для лёгкой пробежки.

— У меня спортивного костюма нет, — ляпнул я в растерянности.

Арна захохотала, вытирая слёзы.

— Просто представила, как ты будешь убегать от слишком сильной твари, — объяснила она, всё ещё посмеиваясь. — И сначала попросишь её подождать, чтобы ты мог надеть свой спортивный костюм. Ладно, пошутили, посмеялись и хватит. Надевай кольчугу и побежали. Копьё можешь оставить.

— Тим, постой! — услышал я, когда проходил мимо ограды нашей соседки, Тенки Ленади, и остановился.

Тенка работала младшей лекаркой в клинике Дельфора. Я без особого удивления узнал, что одной из главных статей дохода Дельфора была огромная клиника, куда приезжали лечиться со всей Полуночи. С этой клиникой в той или иной форме была связана чуть ли не четверть населения города. На вид Тенке можно было дать лет двадцать пять, но я был уверен, что ей намного больше, скорее всего, очень намного. Как я выяснил довольно быстро, должность младшей лекарки считалась очень высокой, и её вряд ли бы отдали двадцатилетней пигалице, едва закончившей обучение в Обители. Выпускница лекарского факультета обычно начинала свой трудовой путь с помощницы санитарки, и при наличии трудолюбия и хороших способностей у неё были шансы лет за пятьдесят-семьдесят подняться до младшей лекарки. Если же карьера вдруг не удавалась, то всегда можно было уехать в другую сектораль и открыть собственную лекарскую практику. Работа даже санитаркой в клинике Дельфора была очень солидной рекомендацией и гарантировала лекарскую лицензию и достойный заработок в любом месте. Впрочем, желающих уехать было немного. Точнее сказать, совсем не было.

С Тенкой я познакомился буквально на второй день, как мы поселились в доме Адилы. Я случайно увидел, как она буквально со слезами на глазах пыталась закрыть провисшую дверь дома — может, и хорошо, что не смогла закрыть, а то потом вряд ли бы её открыла. Соседка излучала настолько чистое страдание, что вынести это я уже не смог. Спросил у неё молоток с гвоздями и поправил ей дверь, а заодно и калитку. Так и познакомились.

Тенка потом со мной немного позаигрывала, но я держался стойко. С одной стороны, у нас с Арной ничего не было, но с другой, у меня было ясное ощущение, что любой мой поход на сторону она воспримет резко отрицательно. Ссориться с Арной мне определённо не хотелось, да и вообще, это было бы крайне неумным поступком, по крайней мере, на данном этапе. Тенка мою устойчивость к своим чарам приняла спокойно, даже, пожалуй, с уважением. Что, кстати, тоже говорило о том, что она гораздо старше, чем выглядит.

— Подожди, я сейчас, — Тенка скрылась в доме, и через минуту появилась снова с миской горячих пирожков.

— Вот, возьми, поешьте пока горячие, — она сунула миску мне в руки. — Только миску потом верни.

— Спасибо, Тенка, — сердечно поблагодарил я. — И красивая, и душа добрая, да ты просто золото.

— Ой, лучше молчи, — засмеялась она. — А то приму всё это всерьёз, да отобью тебя у твоей девочки. Что это ты тащишь?

— Новый поддоспешник купил, — объяснил я. — Хорошая у вас кожевенная лавка.

— У Ионаса брал?

— У него, — кивнул я.

— Хорошая лавка, — подтвердила Тенка. — Но у нас, вообще-то, все лавки хорошие — это же Дельфор. У нас за брак легко могут лицензию на торговлю отобрать, а то и вида на жительство лишить. Великий мошенников не любит.

Я только покрутил головой уважительно. Суровый подход, но я с ним полностью согласен. Такие порядки было бы неплохо и в других местах ввести, да хотя бы у нас в Рифейске, например.

— Опять будете тренироваться? — спросила Тенка. — Или вы, наверное, охотиться собрались, раз ты за поддоспешником побежал?

— Что поделать, приходится, — вздохнул я. Энтузиазма от тренировок я совершенно не испытывал. — И тренироваться будем, и охотиться. Мы же оба не инициированы ещё. Хочется инициацию нормально пережить.

— Это да, в инициации приятного мало, — сочувственно покивала Тенка. — Я сама думала, что помру, даже удивилась, когда поняла, что выжила. Но я тренировки не очень любила, вот и страдала за всё. А ты молодец — и сам постоянно тренируешься, и девочку свою заставляешь. Она тебе ещё благодарна за это будет, вот увидишь.

Интересная точка зрения, но увы, бесконечно далёкая от реальности. Я не стал объяснять, кто у нас кого заставляет. Да и вообще для меня это был очень больной вопрос, и обсуждать его совсем не хотелось.

Я ни в малейшей степени не шовинист, но в роли слабого пола себя не видел совершенно. Эта роль была мне непривычна и неприятна. Так что мне было очень тяжело принять факт, что я слабее совсем молоденькой девчонки, да по сути, ещё подростка. Так-то я давно понял, что Арна сильная девушка, но полностью осознал размер пропасти между нами, только когда мы стали тренироваться вместе. Она не просто была сильнее, нас вообще невозможно было сравнивать. В бою против неё у меня не было бы ни малейших шансов, она легко расправилась бы со мной и со связанными руками, при этом даже не запыхавшись.

Но при этом, что удивительно, Арна ни словом, ни взглядом не показывала презрение к слабаку. Вспоминая моих прошлых подружек, думаю, у них у всех в такой ситуации наверняка снесло бы крышу, а вот на Арну это почему-то никак не действовало. Она всегда вела себя ровно и относилась ко мне примерно как к больному, которому просто надо немного помочь, и он скоро выздоровеет и всем покажет. Прямо идеальная подруга, неужели такие бывают на свете? Мне этого никак не получалось понять.

— Пойду я, пожалуй, Тенка, — сказал я, — а то Рина меня, наверное, уже заждалась. Спасибо за пирожки, миску верну.

— Иди, — улыбнулась она.

— Нет, не так, — терпеливо сказала Арна. — Вот смотри: проводишь секущий удар, а потом вращаешь копьё вот таким образом. Так ты сразу отводишь возможную контратаку и тут же проводишь ещё один удар. Давай ещё раз помедленнее. Да, вот сейчас правильно. Сделай это сто раз, постепенно увеличивая скорость. Только не торопись — лучше медленно, чем неправильно.

Я старательно крутил копьём — что-то действительно понемногу получалось.

— Это хороший приём для тренировки скорости, — сказала Арна, наблюдая за мной. — Но не пытайся проделать это на зверях — крупные монстры довольно устойчивы к порезам. Их надо протыкать поглубже, ну или рубить вот прямо от всей души. Если случится драться с другим копейщиком или с сильным мечником, тоже не пытайся вертеть копьём. Там лучше ограничиться быстрыми лёгкими уколами.

Я бы предпочёл изучать приём, который можно использовать и на монстрах, но возражать не стал. Что я знаю о том, как надо обучать копейщика?

— А вот для мелких тварей это самый подходящий приём, — продолжала она. — Тех же змей бесполезно колоть, они очень быстрые и смогут легко уклониться. Зато режущим ударом ты сможешь достать сразу несколько. Кстати, о змеях — я думаю, что их надо навестить, а заодно и нож поискать, раз он такой ценный. У тебя неплохой прогресс, но ты, похоже, уже использовал всё, что вынес из нашего похода по шахте.

— Что-то не наблюдаю я особенного прогресса, — пожаловался я. — В смысле, если вообще говорить.

— Старайся, и всё получится, — это прозвучало, как разговор мамы с ребёнком, и мне стало неловко. — Но, вообще говоря, я прогресс вижу. Когда мы в первый раз делали пробежку, ты был едва живой, а сейчас уже не падаешь в конце.

— Первый раз было просто с непривычки, — возразил я. — А сейчас я немного втянулся.

— Это объяснение годится насчёт пробежки. Но я замечаю, что ты к тому же стал немного быстрее. А это уже нельзя объяснить тем, что ты просто втянулся.