— У нас таких металлов нет, — озадаченно заметил я. — А это точно металл, а не какой-нибудь сплав?

— Нет, это точно не сплав, — покачала головой она. — Я не очень во всём этом разбираюсь, но насчёт того, что это не сплав, могу сказать точно. Кристаллит не принимает ничего постороннего, это чистый кристалл, безо всяких примесей.

— А весит он сколько?

— Легче железа. Не знаю точно насколько, — она пожала плечами. — Заметно легче.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — в полном недоумении сказал я. — Можно было бы предположить, что это вещество с высоким атомным номером, которое мы ещё не открыли, но оно вроде не должно быть легче железа. Да и вообще, вряд ли у такого вещества могут быть стабильные изотопы.

— Опять я не понимаю, о чём ты говоришь, Артём, — вздохнула Арна. — Но я в этом действительно не разбираюсь. Мне вполне достаточно того, что у меня есть хорошее копьё. Ну что, мы идём куда-нибудь?

— Вопрос только в том, куда нам стоит идти, а куда не стоит, — глубокомысленно заметил я. — Что за народ здесь живёт?

— Вольные, — она брезгливо поморщилась. — Так себе народец. В основном голодранцы. Одно радует — мы среди них будем выглядеть своими.

Это, очевидно, намёк на меня — про саму Арну так вряд ли скажешь. Все вещи у неё были достаточно качественными, и это было заметно даже несмотря на все её приключения.

— Ну а чем они здесь занимаются?

— Выживают, — она презрительно усмехнулась. — Чем здесь можно заниматься? Огороды у них вроде какие-то есть, но продукты им всё равно приходится завозить. Несколько торговых путей через Вольность проходят, что-то они с торговли имеют. Ещё контрабандой понемногу промышляют. Но всё по мелочи, можно сказать, только на еду и хватает.

— А что здесь за контрабанда вообще? В Мерадии я никаких досмотров и пошлин не заметил.

— С Мерадией у них публичного перехода и нет. Ты правильно заметил, что у двергов пошлин нет — но только на разрешённые товары. А вот тот же кристаллит, к примеру, имеют право покупать и вывозить только уполномоченные торговцы. Через вот этот переход, скорее всего, не контрабанда шла, а просто краденое, оттого контрабандисты в дальние забои и уехали. Но может, и не все уехали, переходом-то явно пользуются.

— Местные ещё и разбойничают, наверное?

— Редко, — покачала головой Арна. — Со своих взять нечего, а чтобы в другие секторали ходить, нужен магик. Но магику ни к чему с разбойниками связываться, он другим способом заработает и проще, и больше. Пристроится, например, караваны водить — прикинь, сколько заработал за единственный переход тот магик, с которым мы шли. Но если заподозрят, что мы богатенькие, то ограбят с удовольствием, конечно.

— Не хотелось бы, — вздохнул я. — Мы, конечно, на прошлом ограблении неплохо заработали, но как бы в следующий раз на нас кто-нибудь не заработал. Так здесь, получается, вообще никакой власти нет? И никто не пытался?

— Да можешь и ты попытаться, — она посмотрела на меня с иронией. — Объявляешь земли своими, тебе даже никто возражать не будет. Пожмут плечами и будут дальше в своих огородах ковыряться. Объяви себя хоть князем, всем плевать. Вот только как ты местных убедишь, что ты князь, и эти земли твои?

— Наёмников приведу, — выдвинул идею я.

— Тогда получится, — согласилась Арна. — Но вот ты взял окрестные поселения под свою руку, и что дальше? Наёмникам платить надо, а с местных взять нечего. Правителю земли нужны, чтобы получать с них доход, — наставительно сказала она, — а в Вольности деньги можно только спускать попусту, оттого здесь все и вольные. Если бы здесь можно было хоть что-то заработать, обязательно вылез бы какой-нибудь князёк.

— Ну ладно, с этим всё понятно, — решил закончить пустой разговор я. — Подводя итог: местные, скорее всего, нас проигнорируют, но могут попытаться и ограбить, особенно если заподозрят, что у нас можно что-то взять.

— Если не вдаваться в детали, то так и есть, — согласилась Арна. — Так куда мы идём?

— А у нас есть выбор? — хмыкнул я. — Блуждать наугад по этой равнине у меня никакого желания нет, а эта тропинка, по крайней мере, точно приведёт нас к людям.

— Какая тропинка? — Арна с удивлением завертела головой. — Где?

Я и сам не сразу разглядел еле заметную тропинку, уводящую налево за выступ террасы.

Тропинка недолго вилась среди валунов. Минут через двадцать мы обогнули небольшую, но достаточно высокую террасу, и перед нами внезапно открылась маленькая, дворов в двадцать, деревня. Довольно захудалая, надо заметить — дома выглядели изрядно пошарпанными, и чахлая растительность в огородиках впечатление захудалости только усиливала. Несколько женщин в мешковатых платьях копались в своих огородах, да на лавочке у одного из крайних домов сидела парочка мужиков с копьями — вероятно, что-то вроде стражи.

— И зачем у них здесь стража? — с недоумением спросил я скорее у себя, но отозвалась Арна:

— Возможно, в округе всё-таки есть какие-то разбойники.

— Возможно, — согласился я. — Если, конечно, это и в самом деле стражники. Ну ладно, идём знакомиться и держимся поувереннее. Драка нам не нужна, но показаться слабыми тоже нельзя.

— Ты себе это скажи, — посоветовала Арна.

— Себе и говорю, — хмуро буркнул я, направляясь к деревне.

У женщин в огородах наше появление вызвало живой интерес — ближайшие бросили работу и подошли к изгородям, чтобы не пропустить представление. Маловато у них здесь развлечений, похоже. Стражники тоже нами заинтересовались — неторопливо поднялись со своей лавочки и встали посреди улицы, загораживая нам дорогу.

— Стоять, — вальяжно распорядился тот, кто постарше. — Кто такие?

— И вам здравствовать, бойцы, — вежливо ответил я. — Мы простые путешественники. Хотим здесь переночевать и отправиться дальше.

— Простые путешественники, да? — ухмыльнулся тот. — Вот простых путешественников я как раз здесь и не вижу.

Я вздохнул про себя — похоже, вежливость здесь не поможет, а наоборот, создаст впечатление, что мы боимся, и что нас можно подоить.

— Если вместо путешественников ты вдруг увидел волшебную птицу Гамаюн, то тебе стоит приобрести пенсне, боец, — с издёвкой сказал я.

Ответ ему явно не понравился, и он резко посмурнел.

— А по-моему, вы больше похожи на разбойников, — заявил он угрожающим тоном. — Ну-ка, быстро показали, что в сумках!

— Ты берега не попутал, служивый? — я начал злиться. — Кто б тебе позволил в сумках шариться?

Вместо ответа он крутнул в руке копьё и неторопливым движением приставил остриё мне к животу. В этот момент на меня волной накатило бешенство, и я живо представил, что сжимаю древко в руке. Копьё дёрнулось; стражник вздрогнул от неожиданности и отпустил копьё, которое осталось висеть в воздухе. Оба стражника уставились на него круглыми глазами, как на ядовитую змею.

Я с силой сжал руку в кулак, и древко копья начало крошиться в середине, а затем копьё развалилось на две части, которые просто упали на землю. Я разжал руку, и горсть щепок, висевшая в воздухе, тоже упала вниз.

— Ты должен мне копьё, — мрачно заявил стражник, глядя на остатки своего копья на земле.

— А ты должен мне жизнь! — я в бешенстве представил, как беру его за шею, и он схватился двумя руками за горло.

— Прости, могучий, — прохрипел он. — Я был неправ.

Я усилием воли подавил злость, и он с облегчением выдохнул.

— Так где усталые путешественники могут остановиться, воины? — обманчиво спокойным тоном спросил я.

— Старая Тиса может пустить, — неохотно ответил старший, всё ещё потирая горло и невольно скашивая глаза на остатки своего копья. — Дом по правой стороне с зелёной крышей.

— Благодарю тебя, — кивнул ему я и двинулся вперёд. Стражники молча посторонились.

— Неплохо ты выступил, Артём, — уважительно заметила Арна, когда мы отошли подальше. — Они, кстати, оба воины. Не знаю, насколько сильные, но точно не холопы с копьями.