— «Моя жизнь стоит недорого», — невесело усмехнулся магистр, — я помню!

— Так и было! — воскликнула Демира. — Ценить её я начала, когда ты вернул меня к жизни! И пройдя тот путь до твоего бессмертия, я тоже пожелала владеть им! Чтобы стать тебе равной, Арий Конрад! Дотянуться до твоей недосягаемой выси, встать с тобою рядом — вот для чего я шла к бессмертию!

— Ты умерла на моих руках, Демира! — Боль исказила его черты. — Ты успела увидеть, как это — быть смертной? Насколько хрупка твоя земная жизнь, что может разбиться в один миг, ты же смогла понять?

— Ты не моё бессмертие охраняешь сейчас, а своё! — Злость осушила её слёзы, и всё, что терзало столько лет, что она смогла простить ему, понять, принять и отпустить, вернулось. Потому что покаяние Бессмертного оказалось такой же фальшью, как и его признание. Он снова бросил её, прикрывшись удобным предлогом, а на самом деле струсил или наигрался, или по другой причине — у него они находились с лёгкостью. А причина была лишь одна: не любил он её никогда. Когда любят, не бросают, не выбрасывают!

— За хрупкость своей жизни боишься, не умея ценить каждый миг! — захлестнула она горькой истиной. — Трепещешь за покой и размеренность! На кой чёрт мне это бессмертие, Арий Конрад, что мне с ним делать? Дохнуть от скуки, как ты, над старинными книгами? Свершать опостылевшие обряды? Ради чего? Чтобы это длилось бесконечно? Я жила ради того, чтобы жить! А ты для чего живёшь?

— Демира…

Она подняла руку, призывая его к молчанию, не дала договорить, забросала горящими стрелами слов.

— У всякого на земле свой путь! Все люди, как звёзды! Есть те, кто светит и греет — как Ливий! Всю жизнь глубоким ровным светом, далеко согревая окрест! Есть те, кто горит и сгорает — это я! Дочиста, до пепла! Есть, кто вспыхивает и гаснет, но успевает посветить, хоть на краткий миг! А ты, Арий Конрад, ты тлеешь и воняешь, всю жизнь, бесконечно! Не светишь и не греешь, не горишь и не сгораешь, не вспыхиваешь, а тлеешь! Я не хочу для себя такого бессмертия! — Демира шагнула к стоявшему смирно жеребцу и бросила напоследок, хлёстко, беспощадно: — Все слабые! Никого нет сильного! Ты тоже слабый, Арий Конрад! Я сильнее тебя! И на кой ты мне нужен, Бессмертный, когда ты слабый такой? — Она вскочила в седло, натянула поводья.

— Стой, безумная! — Последний из Сов рванулся вперёд, остановил коня. — Я твоим бессмертием дорожил, Демира, а своё не берегу давно! Зачем мне эта вечность, коль тебя в ней не будет? Но если ты…

— Да пошёл ты, Арий Конрад! — закричала она. — Надоели твои лживые речи! Прочь с дороги!

Заржал конь, взвился на дыбы, и опять удержали его на месте стальные руки магистра. Он схватил за пояс свою королеву, стащил её с седла.

— Пошла ты сама, Демира! — заявил вкрадчиво, будто поведал ей великую тайну. И рассмеялся задорно, по-мальчишечьи, как смеются, сняв с души непомерную тяжесть.

— Пусти! — заорала она, собой не владея, упёрлась ему в грудь, силясь оттолкнуть, отбросить. — Я сильнее тебя! Убирайся, покуда цел! Наша дуэль не окончена! Или забыл?

— Не дури, Демира! — Арий Конрад крепко держал её за локти, и ясным покоем наполнились его серые глаза, истаял в них лёд, сломались иглы колючей боли. — О каком поединке ты говоришь? Мы оба бессмертны! Этот бой будет длиться вечность!

— Я готова! — Она и правду была готова вступить в последнюю вечную битву, разнести в клочья свою клятую больную любовь.

— Да мы же в капусту друг друга искрошим! — с притворным ужасом воскликнул магистр. — Ты только-только от ран оправилась!

— Трус! — В гневе она не выбирала слов.

— Я тебя боюсь ранить! — пояснил он снисходительно, точно говорил с капризным ребёнком.

— А раньше не боялся! — напомнила она. — Что изменилось? Прежде не прощал оскорблений!

— Да, наговорила ты на десять драк! — согласно кивнул Арий Конрад. — Ответить придётся, не отвертишься, так и знай!

— Вот и сразись со мной! — бушевала Демира.

— И не жалко тебе меня? Совсем-совсем не жалко? — Он подмигнул дурашливо. — А я думал, ты меня любишь!

— Рот закрой и дерись! — последовал дельный совет.

— Так в чём же дело? Атакуй! — расхохотался магистр. — Бери свой меч, лучшая из воинов!

— Руки пусти! — Она рванулась, но будто железные тиски сжали её локти.

— Так освободись, чего же ты? — улыбнулся Арий Конрад. — Ты же сильная! Наподдай мне уже, облегчи душеньку!

— Тебе конец, Конрад! — взревела Демира.

Ветер поднялся, пронёсся, сминая нежную весеннюю траву. Заржал испуганно конь и пустился вскачь. Замолчали в лесу птицы. Качнулись камни на вершине скалы, дрогнули, скользнули вниз.

— Понеслась! — фыркнул магистр. — Дом разрушишь, где дело делать будем? — спросил сочувственно. — Иди ко мне, безумная! — Отпустил её локти, обнял, поднял, закрыл поцелуем её губы и понес свою бурю желанную к раскрытым дверям, где стояла, разинувши рот, бесиха Марыся.

Она посторонилась, в стенку вжалась, пропуская его, колобком покатилась следом и, когда хозяин переступил порог комнатки с мозаичным окном, захлопнула за ним тяжёлую дверь, задвинула железный засов и радостно потёрла морщинистые ручки.

Сварливая служанка последнего из Сов была всего лишь мелкой нечистью, не умела управлять природными стихиями, менять свой облик, читать чужие мысли. Но чтобы слышать пламенный диалог двух измученных душ, наконец-то обретших покой, ей не были нужны сверхзнания.

«Демира, о, Демира, моё солнце! Моя надежда и мой вызов, мой проигрыш, моя любовь и боль моя, и всё моё отчаянье!

Моя, судьбе наперекор! Моя, судьбой назначенная!

Годами я метался в кромешной тьме гордыни и химерных целей и в сердце угасить пытался ту жажду твоего живого света! Бесчисленны сомненья и терзания, и оправданья глупые стремлений лживых, чтобы себе остаться верным!

Как мог я потерять себя, с тобою обретая целый мир?

Как мог опустошиться, наполнившись твоим огнём?

Как мог быть столь слепым в своём тщеславии?

Как мог использовать тебя так подло?

Играть тобой, играть твоей любовью, уверенный, что устою, что посильнее буду всех чувств земных... Каким был долгим путь к тебе, Демира! Как долго я не понимал, что от любви нет отреченья!»

«Арий Конрад, моя недосягаемая высь!

Мой гордый смелый волк, что волей дорожил превыше всяких благ!

Мой полный древних знаний сосуд, к которому доверил прикоснуться и испить с него!

Как дерзок и силён ты был, когда стремился к своей цели, как безрассуден и бесстрашен, когда вступал в бои, чтоб защитить меня, когда с богиней смерти ты спорил за отпущенный мне срок! Ты к королевству сам меня подвёл, я стала королевой, поскольку ты желал мне счастье дать! Чтоб обрела я под ногами землю, чтобы окончился мой длинный путь! Как долго же я шла к тебе, через стольких мужчин, и вот теперь не нужно, мы дошли. Мы вместе. И перед нами простое человеческое счастье!»

«Я в этих подземельях Аримана с ума сходил, тобою грезя и с тобою говоря! Я погибал в своём самообмане!»

«Я изучала магию всех тёмных книг, чтобы тебе стать равной! А нужно было лишь всего-то отыскать тебя! Поговорить! Договориться и остаться!»

«Отрезать от себя тебя на полтора десятка лет! Безумец, жалкий самодур! Теперь, встречая каждый день, я проживу его с тобой за два! За те упущенные!»

«Арий Конрад!»

«Демира!»

Яркий свет хлынул в комнату, брызнул тонкими лучами сквозь узенькие щёлочки меж досок двери. Марыся взвизгнула в испуге, попятилась назад. Свет набирал силу, пронзал, ослеплял, дверь выгнулась горбом, как будто под напором ветра. Заскрежетал железный засов, но выдержал, не надломился. Поток энергии выхлестнул окно, разбил цветными брызгами витраж. Глубокий стон наполнил келью, и в нём смешались голоса Демиры и Арий Конрада, последнего из Сов. Они бессмертью проиграли битву, но победили в битве за любовь.