— Давай, топай, магистр! — простонала она. — Не верю я в силу Велора! Лишь на тебя уповаю! На тебя моя надёжа!

— А вот зря ты в Велора не веришь! — сказал Арий Конрад.

Ария слышала крик Демиры, лязг клинков, сполох света видела, вырвавшийся из окна замка. Повернула руку, и луч, хлынувший из рубина в кольце, алым облаком окутал её ноги, замедлил падение, мягко уронил в сугроб.

Лишь ноги ушибла, но не сломала, начерпала снега в сапоги, да за шиворот накидала. Выбралась, встала на твёрдый наст, отряхиваться принялась, покуда холодной водой не растаял, студить не начал.

«Иди в Долину времени! — услышала в сознании голос королевы. — Разыщи золотые ключи!»

— Знать бы, куда идти ещё! — Ария набрала снега в ладонь, прижала к порезанной осколком щеке, останавливая кровь. Намок снежок, зарозовел. Она отбросила его, потрясла рукой, задела нечаянно порез гранью камня в перстне, и зашипела, зарастая, рана, дымок пошёл.

— Ой! — вскрикнула Ария, отняла руку. Потрогала — унялась кровь, и затянулся порез. — Спасибо, отец! — Она прижала руку с кольцом к сердцу, поцеловала алый камень.

«Феанору отдам, — подумала, — любил он это колечко». И себя одёрнула, что же за мысли такие? Откуда что берётся, ведь ввечеру ещё сердце от обиды плакало. А теперь ничего не осталось, даже тихой грусти, только сожаление, что не выслушала царя, прогнала. Всё на свои места вставало. И о Рихарде подумала, но не так, а лишь пожелала ему остаться в живых.

Руку ниже локтя тоже глубоко стекло порезало, саднило при движении, рукав кровью пропитался, и уже не держало толстое сукно влагу, потекло тёплое с пальцев. Миг Ария смотрела заворожено на красные капли на снегу, будто ягоды брусники на белой скатерти. Вздрогнула от порыва ледяного ветра, очнулась, поднесла рубин к ране, и легко заживил её волшебный камень, оставив лишь тонкий розовый шрам.

— Вот где секрет Бессмертия! — прошептала она, как зачарованная, глядя на рубин. — Что далеко ходить-то?

Демира там, наверху билась с Безликим. А ей, лунной дочери идти в Долину Времени велела. Куда это? Ария закрыла глаза, затаила дыхание, замерла, вслушиваясь в себя. Медленно выдохнула, подтянула перевязь, запахнула плащ, надела рукавицы и пошла вперёд. Она знала дорогу.

Когда белый сноп огня, пущенный рукой королевы, разбил мраморную шахматную доску, лютым морозом сковало землю. Пошёл густой снег, ветер поднялся, началась метель. Дыхание от холода перехватило, сразу застыло мёртвой маской лицо, скрючило в рукавицах пальцы. Вмиг замёрзнуть можно на стуже такой.

— В дома все! — взревел воевода. Треснула в уголке губ кожа, кровь поползла струйкой и тут же застыла. — Быстро! Быстро! — орал севшим голосом Сван Молот. — Под крышу! Замёрзните на хрен!

Солдаты спешили укрыться за казарменными стенами, дозорные бежали с башен, стаскивая на ходу пристывшие шеломы. В один миг так промёрз металл, что голову обжигал.

Последний не добежал, свалился наземь. Сван Молот выскочил, подхватил, и Дред Поллес подоспел, с двух сторон загребли солдатишку, доволокли до крыльца, в тепло втащили и дверь заперли.

— Ухи-то вчистую отморозил! — покачала головой Медведица. — Отгнивать потом будут, облезут все, обрастут неровно, точно у эльфа сказочного! Тащите его к печке, сердешного!

— Огонь поддерживайте в печах большой! — велел воевода. — Дров в достатке! Не хватит, кровати и лавки попалим! Метель пережить бы, а коль осада, отсюда обороняться будем, дома крепкие! Окна, что бойницы, выстоим!

— Да не приведи нам отсюда обороняться, Сван! — ахнула Медведица и за голову схватилась. — Да как же! — прошептала в ужасе. — Бессмертный же там остался! В капище!

— Чё ему будет-то? — пожал плечами воевода. — Бессмертный же! Вот эти два дурня, что в скалы попёрлись, точно свою погибель там встретят!

— Государь мой! — побледнела Медведица. — Сказал же Бессмертный, не пущай, да разве его удержишь? Верно, голову сложил уж, замёрз насмерть!

— Прими душу его, Кронос! — Руанский воевода поднял вверх руку, сотворил знамение.

— Чё раскаркался? — рявкнул на него Дред Поллес. — Чирей тебе на язык, воевода, такое говоришь! Живыми вернутся!

— Коль на то воля Всевышнего будет, — пробурчал Сван Молот, но не чаял уже видеть среди живых ни Феанора, ни жреца бога Сета.

Медведица подошла к окну, смотрела, как беснуется метель, закручивает в белые пелена площадь. Уже светало. Дред Поллес подошёл, встал рядом, обнял её. И Сван Молот подошёл тоже, взял за руку её, и она крепко сжала его пальцы в своей ладони.

А в скалах тихо было. Вниз сошла метель, оставив спокойным поле битвы за господство миром. И когда ристалась с Безликим Нортом руанская королева, а принцесса шла к Долине времени, верховный жрец бога Сета и владыка острова Форс поднимались к хрустальному замку, счастливо минуя участь замёрзнуть в снежной буре.

— Противостояние Демиры и Норта меня не касается! — Феанор грациозно стряхнул упавшую на ресницы снежинку. — Не королеву иду выручать. Мне туда нужно, где хранятся золотые ключи от врат бесконечности.

— В самом сердце зимы, где господствует белая боль и холодная ненависть, — сказал Чёрный Велор.

— Ты знаешь, где это? — спросил царь.

— Знаю, — ответил жрец.

— Скажи, куда идти?

— Вместе пойдём, — решил Велор.

— А королева? Одну её против Норта бросишь? — удивился Феанор.

— Где им быть, как не у Долины времени? — снисходительно пояснил Верховный. — Куда ещё они пойдут, и где ещё поджидать их Норту, как не там, охраняя главное своё сокровище?

Феанор зачерпнул снега, сунул в рот, пожевал, сплюнул.

— Чё стоишь? — кивнул Велору. — Чего ждёшь? Пошли давай, коль знаешь, куда топать!

Жрец пустынного бога не уронил себя до перепалки, повернулся и зашагал по ступеням выше.

Снова схлестнулись клинки тяжёлых мечей. Демира отразила мощный удар, нанесла ответный. Качнулся Многоликий, но устоял на ногах. Ничего почти не осталось от его любимой гостиной, потоки энергии разбили камин, в каменное крошево превратили скамьи и кресла. Глубокие трещины прорезали пол, и зыбко стоять было, уходила из-под ног опора, рушился хрустальный замок.

Закрываясь, будто щитом, серым крылом, демон зимы прыгнул вперёд, взмахнул мечом. Вскользь пришёлся по плечу удар, чуть зацепило. В сторону ушла Демира, стремительно развернулась, рубанула, промахнулась, едва успев уклониться от лезвия противника. В пол вонзился меч Норта, выбив сноп искр из белого камня, расколов мраморный пол.

Королева вперёд прянула, но лишь едва задела противника по гладкому, точно из серой стали отлитому, торсу.

Однако кровь властелина скал, выглядела, как у простых смертных — красная и густая. Узкой струйкой поползла она из раны, и Демира облегчённо выдохнула. Как бы ни был силён соперник, он смертен, как всякий под солнцем, и убить его можно.

Она потеряла счёт времени, казалось, бой длился вечность. Сила, взятая вероломно из груди последнего из Сов, утекала, иссякая в безумной этой бойне. Но противники равны оказались, и сколько ещё хлестаться, покуда обозначится тот, кто слабее?

Ранение разъярило Норта. Он чуть склонил голову, увидел кровь. Коснулся негнущимися пальцами раны, поднял вверх длинную руку, и, точно творя древний ритуал, провёл по лбу, окрасив алым белую кость.

— И-и-и! — Пронзительный визг вырвал из окон железные рамы, бросил их в пропасть.

Горбом поднялись вверх мраморные плитки пола, раскололись, разлетелись в стороны. Затрещал дверной проём, скособочился, треснул пополам, и ушла вниз часть стены. Кровь хлынула из ушей Демиры, и утратила руанская королева дар слуха, исчезли звуки, наполняющие мир, мёртвая тишина окутала его. Она кричала, сражаясь яростно, но не слышала своего голоса, лишь видела летящие из-под клинка искры.

А время, звеня ржавой цепью, крутило своё вечное колесо, отмеряя минуты и слагая их в часы, и ничтожна была в бесконечном его беге битва хозяина Ледяных скал и руанской королевы.