Ария дошла до подножия Ледяных скал, огляделась, увидела узкую тропу, забирающуюся вверх. Пологий, на первый взгляд, безопасный подъём. Другого пути в скалы нет. Если придётся принять бой на этой тропе…

«Какой бой? — вдруг услышала она голос последнего из Сов. Он звучал так чётко, что невольно обернулась царица, но никого не увидела. — Не земным оружием предстоит сразиться тебе с Нортом Безликим!» — прозвучало в её сознании.

— А чем же, Бессмертный? — прокричала Ария.

Голос её разбился о скалы, разлетелся осколками эха. Тяжесть потянула вниз руку, она опустила голову, посмотрела.

— Это? — вырвалось у неё.

Рубин в её помолвочном кольце сиял глубоким, ровным светом. Ария чуть повернула руку, ловя в гранях камня солнечный луч и поймала. Он коснулся кристалла, отразился от него, ударил вперёд пучком алого света, проплавив снег до самой земли, пробив мелкие бреши в застывшей скале, будто брызги кипятка попали на кусок масла.

Ария оцепенела от изумления, растерянно моргала, глядя на выжженные в камне дырки.

— Значит, это, Бессмертный? — её голос подсел до шёпота. — Надо не забыть, спросить потом Феанора, откуда у него взялось это колечко, — пробормотала она, плотнее запахнула плащ и ступила на тропу.

Норт Безликий брезгливо передёрнул плечами, поморщился.

— Что это было? — пробормотал он. — Что там у тебя, дрянная девчонка? Не с пустыми руками идёшь, гостинец припасла? Ну иди-иди, милая, я жду тебя!

Ария решительно шагала по уходящей вверх тропе. Не задумывалась, что будет дальше, как и чем она станет сражаться, устоит ли в битве. Рождённая идти вперёд, страху наперекор, проклятьям вопреки, одна на пороге ледяного ада, но не одинока!

Сквозь пространство и время слышала она голос Бессмертного, чувствовала в своей руке крепкие пальцы Феанора, видела спокойный мудрый взгляд королевы. Они рядом. Их разделяют лишь несколько часов. Норту Безликому не устоять, когда они объединят свои силы! Но первый удар принимать и отражать ей. Что ж, она готова!

В это утро её королева, сразив армию ледяных солдат, прощалась с воеводой, оставляя на него крепость. Она не знала ещё, что её воспитанница уже вступила в Скалы безвременья.

В это утро Ливий, глядя из бойницы смотровой башни на ряды воинов в белых доспехах, рассчитывал тактику ведения ближнего боя. Он не знал ещё о способности армии Норта, разлетевшись осколками, возрождаться в гиганта, сразить которого может лишь сила последней солнцепоклонницы.

В это утро лемурийские когорты подходили к осаждённой столице, как днём ранее кронийское войско. Они не знали ещё, что двумя часами позже полягут все, как один, у стен этой крепости.

В это утро верховный жрец бога Сета подъехал к границе Руаны и ощутил невольный трепет, увидев глубокие снега, укрывшие страну. Он не знал ещё, что королева идёт к Безликому сама. Одна.

В это утро великий инквизитор Кронии смотрел в окно на пустынные улицы столицы и понимал, что придётся нарушить данное Гаркане слово и пойти на подмогу войску своему. Он не знал ещё, что когорты его разбиты вчистую, и в живых остался лишь его поверенный.

Он не знал ещё, что потому жив Дред Поллес, что задержался подле раненой женщины, которую всю жизнь искало его сердце.

Никто не знал, что ждёт его впереди. Даже Арий Конрад Бессмертный не ведал, что книга судеб живая, и страницы её сгорают в пламени жизни и пишутся заново, на чистом пергаменте горячей кровью, живыми сердцами. И он, последний из Сов, тоже не мог предугадать, чем завершится этот день. Никто не мог.

Ария одолела последний поворот тропы, вьющийся белой змеёй. Как высоко! И ещё выше там, под самые небеса поднимаются хрустальные чертоги. Стрельчатыми шпилями вспарывают облака, изумляют кружевным плетением оконных проёмов.

Она невольно залюбовалась игрой солнечных лучей, что отражались от прозрачных стен. Совершенная, холодная красота! Какое великолепие! Какая высь!

«Что вылупилась, дура?! — одёрнула себя. — Высоко взлетел, больнее падать будет!» — выдохнула и пошла вперёд.

Уже высоко в небе стояло солнце, когда добралась она до вершины, прошла по ровной ледяной площадке к дверям замка, остановилась, обессиленно прислонившись к холодной стене. Со вчерашнего вечера брела по снегам, лишь раз остановилась, чтобы съесть кусок хлеба и выпить воды. Пришла в логово врага, сама, одна, добровольно! Зачем? Вступить в решительную схватку и победить? Когда едва на ногах стоит?

— Что ж не встречаешь гостью, Норт Безликий? — спросила Ария. — Ты же ждал меня! Ты же хотел, чтобы я пришла!

— Пришла? Так войди же! — прозвучал тонкий серебряный голос.

Руанская принцесса подняла голову, взглянула. В дверях стоял мужчина в белом плаще, распахнутом на груди. Солнце отражалось в блестящих доспехах. Белые, как снег, волосы, спадали с плеч, лицо закрывала серебряная маска, и в прорезях для глаз горел тёмный, красный огонь.

Рука девушки легла на эфес меча, пальцы сомкнулись вокруг холодной рукояти.

— Сними маску! — потребовала Ария.

Издевательский смех прозвенел в вершинах скал сотней маленьких хрустальных колокольчиков.

— Ты этого хочешь? — последовал вопрос. — За рассудок свой не боишься?

— О своём рассудке тревожься! — огрызнулась Ария. — Снимай маску!

— Никто никогда не видел лица Норта! — Пронзительный смех осыпал её осколками битого стекла. — Но ты всё же попытайся! Какое тебе больше по нраву? Это? — Изящная рука в белой нитяной перчатке сорвала серебряную маску, отбросила её прочь.

Ария увидела образ прекрасного юноши, белокожего, с тонкими, нежными чертами и ледяными синими глазами. Острыми иглами впился в сердце его взгляд, холодом стиснул, так, что перехватило дыхание, но девушка выдержала, не отвернулась. Смотрела прямо, сдвинув брови, готовая сей же миг ринуться в бой.

— Или это? — Лицо Норта изменилось, резче очертились скулы, потемнели, будто поцелованные южным солнцем, удлинился разрез глаз, гуще стали брови, расширилось переносье — мужчина средних лет глядел на Арию.

— Быть может, это? — И вот пред нею другое лицо, седого старца, с мутными слезящимися глазами, впалыми щеками, глубокими морщинами у глаз.

— Или это? — Старик стал рыжеволосой девушкой. Она сморщила курносый носик, улыбнулась, показав ровные белые зубки, и шире стала улыбка, сменилась оскалом, и вот уже морда снежного барса смотрит на принцессу Руаны.

— Мне показалось, или тебе знаком этот образ? — вкрадчиво прозвучало из звериной пасти, и опять расплылись очертания, поменялось лицо, снова мужчина стоял перед Арией.

Безразличен был тусклый взор маленьких, гноящихся глаз на жёлтом болезненном лице. Чуть подрагивали в неровном дыхании красные воспалённые ноздри.

— А вот так? — снова в виски вонзился тонкий, игольчатый смех.

Ария задыхалась, сердце бешено колотилось в груди, голова горела, рубаха прилипла к мокрой от пота спине. Разум отказывался принять увиденное, кричал в отчаянии, искал защиты, молил прекратить этот ужас. Но она стояла и смотрела, стиснув зубы и сжав кулаки.

Исчезла желтизна на лице измученного болезнью человека, бронзовый загар покрыл щёки, очертил знакомым овалом. Чистыми стали подведённые сурьмой глаза, небесная синь таяла в них, хитрое презрение скользило во взгляде.

Ария пошатнулась, едва устояла на ногах. Образ Феанора возник перед нею, насмешливый, дерзкий, бережно хранимый в сердце. Такой болью отразилось в ней увиденное, что колени подкосились, горло стиснуло.

Услышать бы, как он говорит, растягивая слова, увидеть лукавый прищур глаз, ощутить пожатие крепкой руки, расписанной хной! До сей минуты не понимала в полной мере молодая царица, как, оказывается, сильно любила она своего царя!

Но сейчас не сердечный друг стоял перед нею, смертельный враг! И не обманет её дорогим сердцу образом!

— Так какое лицо тебе нравится больше, лунное дитя? — битым хрусталём прозвенел вопрос Многоликого.

Он видел её смятение, но не такого ответа ждал.