Последним шёл Сван Молот, прикрывая своих, один пятерых стоил воевода. Расхлестал, раскрошил прорвавшихся к стене, не мечом, огромным кузнечным молотом орудуя, и напоследок, размахнувшись, метнул его далеко, в гущу вражьего войска.

Захлопнулись тяжёлые, железом обитые ворота.

Королева оглядела строй — недолгим был бой, но велики потери. Раненых успели затащить в крепость, а убитые остались за стенами, и лежать им неубранными, покуда не отойдёт назад армия Норта, а она уходить не спешила.

Белые солдаты тройным кольцом окружили гарнизон и замерли неподвижно. Не лезли на стены, не стремились проникнуть в крепость, взять измором решили.

— Ты как, моя королева? — Сван Молот подошёл к Демире, взглянул встревожено.

Она сняла железный шелом, отбросила на спину тяжёлые косы, сбросила с руки беспалую рукавицу, отёрла ею мокрое лицо.

— Что мне сделается, воевода? — зло отозвалась королева. Наклонилась, зачерпнула пригоршню снега, прижала к пылающим щекам. — Я владею мечом, разящим без промаха, я непобедима, Сван Молот! Мне одной нужно было выйти за ворота и принять бой, а я столько людей сгубила напрасно!

— Так иди! — присоветовал военачальник. — Стой там цельный дён, хоть два, хоть три, покуда не свалишься с ног! Сколько поразишь, столько и прибудет! Бессилен твой меч против магии!

— Рот закрой! — рявкнула Демира. — Раскаркался! Бессилен, говоришь, меч против магии? Стало быть, магией и воевать стану!

Сван Молот оглядел её, высокую, статную, с горящим взором, румянцем на лице, вспомнил тот день, когда вошла она в Сенот, стоя на спине дракона, и опустился на колено.

— Прости, моя королева! — молвил, склоняя голову и беря в ладони руку Демиры. — Горечь потерь снедает моё сердце, боль молвит моими устами!

— Встань, не срамись! — велела она. — Моё сердце скорбит тоже! Непростительный промах допустила! Недооценила силы противника! Идём, сочтём потери, устроим раненых, дадим отдых войску.

— Долбануть бы из баллист по ним, — предложил воевода, — со всех восьми сторон, разом!

— Можно и долбануть, разве что, проверить, сколько их, — согласилась королева, — но только если из капель замёрзшей воды рождает их Норт, зря попусту снаряды потратим. Ладно, поглядим. Идём.

Хозяин Ледяных скал безвременья прошёлся по краю смотровой площадки, кивнул, удовлетворённый зрелищем осаждённой крепости.

— Ты надёжно отрезана от своей принцессы, дочь Солнца, — молвил Норт, — и скоро придёшь ко мне. Сначала она, потом ты. Или сначала ты, а после она. Но не разом. Не вместе.

Ария пробудилась на рассвете, встала, распрямила затёкшую спину, расправила плечи.

— Утра доброго тебе, государыня! — приветствовала её Медведица.

Она проснулась раньше, подбросила веток в догорающий костёр, вскипятила воду, заварила брусничный лист.

— Как почивалось тебе? — спросила.

— Будто на перине. — Ария зевнула, потянулась, села к костру, взяла кружку. — Дурное предчаяние, Медведица, — созналась она, — давай трапезничать, и в дорогу. Скорее бы до Сенота добраться.

— Доберёмся, государыня, — уверила воительница.

Пустились в путь. Здесь родные простирались земли, но Ария смотрела вокруг и не узнавала знакомых мест. Снега засыпали берег, безмолвствовал застывший лес. Страшным казался он, ибо несвоевременно пришла зима, тогда, когда весне полагалось вступить на трон. И длиться будет, покуда в силе Безликий Норт, покуда держит над миром власть, сковав его холодом.

Путь, что верхом в два часа покрыть можно, пешком по снегу удлинился втрое. Вот перекрестие дорог, где встретили они Гаркану, идущую с инквизитором в Кронию. Неделя минула с той поры, а казалось, будто год пролетел. Заморозил Многоликий и память, и чувство времени.

Уж не морок ли это? Что там впереди? Время вспять ли повернуло? Всадники в алых мантиях, серпы и кресты блистают на щитах.

— Армия инквизиции, — сказала Медведица, всмотревшись вдаль, — на подмогу идут королеве Руаны. Коль так, то плохи дела, государыня. Силён враг твой.

— Я тоже, — Ария сплюнула на снег тягучую слюну, подтянула ремень перевязи, — не пальцем делана!

— Хорошо, коль так, — спокойно отозвалась воительница, — берегись, государыня! — вдруг вскрикнула она.

Хвала тебе, Арий Конрад Бессмертный, за науку спасибо! Быстро смекнула молодая царица, в сторону отпрыгнула, кувырнулась через голову, взметая снег, выдернула из ножен меч, обернулась. Белуха, снежная змея, поднявшись из сугроба, прянула вперёд, острые зубы лязгнули, да не достали, ушла желанная добыча.

— Пропади ты пропадом, тварь поганая! — Ария взмахнула мечом, на лету снесла покрытую белой чешуёй голову.

— Сзади, государыня! — Медведица будто и на спине глаза имела, всё вокруг видела.

Царица обернулась, охнула. Да их тут с полдесятка, не менее, большие все, в кольцо свились, готовые к прыжку.

Закипела битва. Трудно пришлось юной государыне, быстры оказались змеи, едва уйти успевала от ядовитых зубов. Десятки раз меняла тактику, меч свистел, мелькая в воздухе тонкой линией, рукавицы на горячих ладонях мокрыми сделались, прочь слетел капюшон плаща, остужая голову.

Шагах в двадцати бесстрашно билась с белухами Медведица. Хорошо сражалась, точно била, под ногами её снег местами до травы растаял, прожженный чёрной кровью зимней нежити.

— Что ж творишь ты, Норт, сукин ты сын?! — вскричала Ария. — Тебе же я нужна, почему подойти к тебе не даёшь?

«О, не ко мне, глупая лунница, — мурлыкнул снежный барс, глядя со смотровой площадки на юную воительницу, — а к королеве твоей! Задержу тебя в пути, чтобы прибыли ко мне порознь! Не вместе!»

А всадники в алых мантиях мчались на подмогу, завидев бой, но когда прибыли к месту ристалища, застали юную царицу острова Форс и спутницу её опустившими мечи. Окончилась битва.

— О, да ты не великий инквизитор! — тяжело выдохнула Ария, признав в первом домчавшем до неё всаднике кронийского воеводу. — Я знаю тебя, ты Дред Поллес!

— Что здесь было, принцесса Руаны? — Тревога слышна была в голосе поверенного.

Он спешился, оглядел поле битвы, покачал головою.

— Белухи-змеи, — отозвалась Ария, наклонилась, черпанула снега. Сжала в комочек, сунула в рот, проглотила жадно. — Отбились! — сказала. — Хвала богам!

— Погоди богов-то славить, — нахмурились брови воеводы. — Что спутница твоя?

Ария обернулась, вскрикнула.

Медведица сидела на снегу, сама, как снег, бледная, дышала часто, поверхностно, отирая бегущий с висков пот.

— Разведи огонь, государыня, — с трудом выговорила она, — скорее, не мешкай. Да подай мешок мой, вон, там лежит.

Ария подбежала, подобрала дорожный мешок, что бросила воительница в пылу битвы, развязала, положила ей на колени. Она всё поняла в один миг. Змея-белуха укусила Медведицу, и ежели в полчаса яд не вытянуть, умирать она будет мучительно и долго.

Дред Поллес уже приказы отдавал. Армию свою дальше отправил, не задерживая, лишь трёх воинов при себе оставил. Двое принялись ставить шатёр, третий обрубать нижние ветки у сосен, чтобы костёр запалить.

На сегодня путь был окончен. Теперь бы Медведицу спасти, излечить от яда белухи, а уж после думать о продолжении дороги.

— Задержал-таки нас Норт, — сквозь зубы обронила Ария, — чего же он хочет, что задумал?

Медведица достала из мешка кусок зелёной смолы и жевала его, морщась от острой горечи. Бледность ушла с её лица, уступив место болезному румянцу. Глаза блестели тёмной влагой, дрожали большие сильные руки.

— Это не то, обожди! — Дред Поллес покопался в своём дорожном мешке, достал оттуда бутыль из тёмного стекла, протянул Медведице. — Пей! — велел. — То Гарканы зелье, от яда белух помогает! Бессмертный научил варить да заговорил ещё! Она мне дала в дорогу! А смола твоя — дрянь, толку нет от неё!

— Где же сам Бессмертный? — тоскливо протянула Ария. — Где Чёрный Велор? Где они все, что бросили одну против врага мою королеву? «Где Феанор? — сжалось болью сердце. — Выздоровел ли?»