– Сгинь! – не своим голосом выкрикнула Марья Федоровна. – Ты свое по земле давно отходила!
– Отходила – это верно. Но – не отлетала.
«Прав был Григорий Иванович! – подумал Николай. – Старуха обладает способностью к левитации – хоть Лара и не трогала её погребальный саван!»
– Полетать хочешь? – вопросила Марья Петракова. – Так и у меня летуны найдутся! А ну… – И она повернулась к своим «сателлитам»; но отдать им какой-либо приказ не успела.
Наталья только шевельнула рукой – и Марья Федоровна с размаху грянулась спиной об пол, выпав из поля зрения Скрябина. Зато ему стали видны четыре летучих мертвеца, которые доставили в макошинскую школу ведьму Петракову и Евгения Серова. Правда, эти четверо пока стояли на полу, в воздух не поднимались – так не получив указаний от своей госпожи. И Наталья обратила свой взор на них.
– Изыдите! – прошипела она. – Ступайте туда, откуда пришли!..
Но те лишь обратили к ней свои безобразные лица и стояли, не шевелясь.
И тут из тьмы коридора выступила Натальина правнучка – жена председателя колхоза имени XVII съезда партии Антонина Кукина. Причем выступила не безоружная: в руках у Антонины Васильевны была увесистая железная цепь с лодочной станции. И её председательша тут же накинула на шею Марьи Федоровны, которая уже вставала с пола.
– Что там происходит? – спросила изнемогавшая от любопытства Лара.
Но ответить ей никто не успел: из коридора донесся вдруг потрясенный возглас Серова:
– Савелий, здесь Савелий!..
А затем последовал смачный звук удара и грохот рухнувшего на пол тела. По всему выходило, что закусанный осами лодочник не только пришел сюда на своих ногах, но еще и смог нокаутировать Женю.
– Самсон, Эдик, – шепотом спросил Николай, – вы плотно заложили тело Пашутина досками?..
– Еще как плотно, товарищ Скрябин, – так же еле слышно ответил Давыденко. – Но, видно, тело его так разнесло, что доски с него слетели…
Скрябин только покачал головой. До сего момента он лелеял надежду, что и без его вмешательства ведьмы из двух противоборствующих кланов прикончат друг друга. Но теперь требовалось переходить к плану «б». И старший лейтенант госбезопасности приказал:
– Всем разобрать оружие!
Раздалось металлическое бряцанье; и, когда оно стихло, Николай толкнул дверь кладовки.
Глава 20. Реванш
31 мая 1939 года. Среда накануне Навской Троицы
1
Лара увидела, как Скрябин открыл настежь дверь и высоко поднял над головой свой карманный фонарь. И в этот же миг на пороге спортзала возник новый гость: безобразно раздувшийся, обнаженный до пояса. То был Савелий Пашутин, о появлении которого оповестил всех предатель Серов.
Впрочем, предателя постигла заслуженная кара: Савелий тащил его по полу, ухватив за одну ногу. И ясно было, что Евгений пребывает в глубоком бесчувствии.
Антонина Кукина при появлении Савелия удивленно вздрогнула и на миг ослабила цепь, что сдавливала горло Марьи Федоровны. И помолодевшая ведьма из этой цепи вывернулась, отскочила в сторону. Однако председательша снова шагнула к ней: непримиримая, как Параскева Пятница, намалеванная каким-нибудь ополоумевшим и отпавшим от церкви богомазом.
Марья Петракова вскинула левую руку – призывая к действию отряд верных ей мертвецов. И тут лицо её исказила гримаса ярости: в освещенном дверном проеме кладовки она заметила Скрябина и других – почитаемых ею за убитых – своих врагов.
2
Если бы капитану госбезопасности Крупицыну всего неделю назад сказали, что он в самом ближайшем будущем превратится в мифологический персонаж, именуемый водяным, или водовиком, Константин Андреевич даже глупой шуткой подобное заявление не счел бы. Да и то сказать: какой уж там водяной был из него!.. Ни всклокоченной бороды до пояса, в которой зеленели бы речные водоросли, ни кустистых бровей, закрывающих пронзительные страшные глазищи, ни самих таких глазищ у Крупицына не имелось (у него и обычный-то глаз остался всего один). Но вот, поди ж ты: сделался покойный капитан госбезопасности водовиком, причем в рекордно короткие сроки!
Всего несколько часов прошло с тех пор, как он, страстно желавший раз и навсегда покинуть и свою хозяйку-ведьму, и опостылевшее ему Макошино, вошел в Оку. А сейчас он выбирался из окских вод, так и не принесших ему избавления. Бывший капитан госбезопасности ничего не знал о Русальной неделе, и понятия не имел, что в эти дни вода исторгает из себя не-мертвых существ, позволяя им ходить по земле. Однако и без подобных знаний Крупицыным овладело неодолимое намерение покинуть реку, дабы завершить оставшиеся у него дела.
Выход его на сушу сопровождался тем неблагопристойным звуком, о котором знали и Скрябин, и лодочник Пашутин, и старик Варваркин. Но самого Крупицына ничуть не смущали трели и фонтаны, испускаемые его видоизменившимся телом. Да и некого было стесняться новоявленному водяному: ночной берег выглядел абсолютно пустынным. Константин Андреевич вышел на песок, отряхнулся, как пес после обильного купания, а затем сел, поджав под себя ноги, которые вновь сделались у него гибкими. И начал словно бы всматриваться во что-то.
3
Марья Федоровна выкрикнула, обращаясь к своим не-мертвым прислужникам:
– Взять их!..
Но кого «их», самостоятельно понять нави не смогли, а потому остались стоять на прежних местах.
Зато куда более проворным оказался Савелий Пашутин. Отпустив ногу Серова, он шагнул к помолодевшей ведьме и влепил ей такого леща, что у той из носа хлынула кровь.
– Сейчас ты у меня за всё ответишь, ты… – И лодочник с несвойственной живым трупам ажитацией обматерил ворожею.
Но тут Марья Федоровна ногой в тяжелой туфле двинула ему в пах. И зять Варваркиных (к удивлению всех, кто укрывался в кладовке), взвыл от боли и согнулся пополам, прижимая руки к пострадавшему месту.
– Японский бог!.. – Самсон, стоявший позади Скрябина со стальной перекладиной от гимнастических брусьев в руках, чуть не выронил её. – Да он, никак, жив! А мы его досками заложили!..
– Так ведь он холодный был! – воскликнул Эдик. – И не дышал!.. А пульс у него товарищ Скрябин сам щупал!
– Летаргия, – произнес Николай непонятное для большинства присутствующих слово.
А Марья Федоровна собралась, наконец, с мыслями, и приказала своей маленькой армии:
– Крушите всех живых! Чтоб никого не осталось!
И летающие покойники начали с Антонины Кукиной: огрели её по голове поднятой в воздух спортивной скамейкой. Женщина рухнула на пол, а выроненная ею лодочная цепь захлестнула ноги Натальи Анцыбаловой, и та упала рядом со своей правнучкой. А отряд летучих мертвецов ринулся в сторону кладовки – прямо к Николаю Скрябину.
Но тот при виде этого даже не стронулся с места. Перебросив фонарь в левую руку, правой он выхватил из-за брючного ремня пожарный топор. И рассек им примерно на уровне пояса первого из нападавших не-мертвецов (мужчину с наполовину снесенной головой – явно застрелившегося из охотничьего ружья). Иссохшее тело рухнуло на пол, разрубленное на две части. Но тут же на подлете оказалось другое существо: женщина, чье лицо объели рыбы. С этой летуньей разобрался уже Самсон: перекладина от брусьев пробила её тело насквозь, будто рыцарская пика, да так и застряло в нем; покойница упала рядом со своим собратом.
Теперь в летучем отряде осталось только два бойца, однако и они представляли опасность, причем немалую.
Эдик Адамян, выступивший вперед на пару шагов, был вооружен лопатой на длинной рукояти. И он с размаху ударил ею в живот одного из нападавших. Но вышла незадача: лопатная рукоять в руках наркомвнудельца переломилась у самого основания, и лезвие задело летуна лишь по касательной. Так что он и вторая летучая тварь тут же схватили Адамяна за руки, подняли высоко над полом и хлестко ударили его о стену – как если бы выбивали ковер. После чего отлетели чуть назад – и повторили процесс «выбивания». Невозможно было даже метнуть перекладину или топор в летунов: падая, они наверняка еще сильнее покалечили бы Эдика.
