Само же застолье и свадебный бал происходили в здании дворянского собрания — на широкую ногу, иначе Мишка, по-моему, и не умеет.

— Вам не кажется, господа, — спросил нас Петя где-то через недельку после того, как торжества отгремели, а молодые укатили в свадебное путешествие, — что свадьба Михаила и Есении здорово всколыхнула наше спокойное, привычное к размеренной жизни дворянское общество.

Заметьте, что характерно — наше общество. Вроде как обжились они тут все, пообвыклись.

Мы сидели за вечерним чаем. День был будний, поэтому из гостей — никого, кроме Багратионов и фон Ярроу, которые тоже пришли поболтать.

— Оживишься тут, — усмехнулся Иван. — То всё привычные лица были, а то — глянь! — замелькали князья, графья да бароны!

— И что ни день, всё новые, — засмеялся Багратион. — Многие отважные господа, — это «отважные» прозвучало очень иронично, — наслушавшись рассказов о феерическом Дашковском мальчишнике, остались, польстившись на суровую сибирскую экзотику.

— Так княжеская рыбалка-то у всех на слуху! — вступил в разговор батя. — Я тут с Толей Александровичем разговаривал, он грит: выкатные дома в считанные дни нарасхват сделались! Очередь до самого конца марта расписана.

Да уж, свадьба огненного князя оказалась камешком, неожиданно стронувшем за собой лавину.

— Я тут почитал, — весело продолжил Петя, — наиболее отчаянные представители столичных гостиных рисуют даже отправиться посмотреть бурятские потехи молодецкие. В докладных записках упоминаются отоги* наших славных знакомцев, Цырена и Дагбажалсана. Насколько я понял, там неожиданно начал разворачиватся совершенно новый для нашей глубинки вид туризма.

*Примерный перевод — родовое место поселения

— Не поспивались бы там все повально, — сурово нахмурилась маман. — Слабые они на это народ.

— Да уж слабый! — возразил батя. — Они ещё и посоревноваться могут.

— А дерутся потом как? — не отступалась маманя. — Как бы ваше развлечение, мальчишки, боком не вылезло.

— Ну, волнуешься так, — развёл руками батя, — отправь им каких-нибудь пользительных сборов.

— И отправлю! — расхорохорилась маменька. — И не просто отправлю, сама отвезу! И поговорю там, пусть только попробуют не пить. А чтоб из-за моего сына две деревни… — она заторопилась на кухню, ворча.

— Неужели отправит? — спросил Петя.

— Будь уверен, — усмехнулся в усы батя. — И сама слетает, и поговорит, а если недоходчиво покажется, то шкуру свою накинет и ещё раз поговорит.

— Да-а-а, — протянул Серго, — с Евдокией Максимовной лучше не спорить…

Но Бог бы с ними, с теми туристами.

Как вы понимаете, многие из гостей (имеющие намерения) остались, надеясь на волшебное разрешение их проблем.

Подкатывать ко мне начали ещё на самой свадьбе, но там у меня был железный щит-ответ: в присутствии государя распоряжением Третьего отделения любая хаотическая магия запрещена. Этот аргумент останавливал всех и сразу. Но вот после…

Опасаясь новой осады нашего дома в Карлуке, в первый же четверг я потащился в Дворянское собрание. А остальные, мерзавцы, хотели остаться! И у них был великолепный повод никуда не ездить — Владетельная княгиня Гуриели явилась наконец повидать своих дорогих дочерей.

— Я не понял, Сокол ясный, ты что — меня одного на растерзание отправляешь? — спросил я Ивана.

— Ну не могу же я оставить тёщу в первый же день! — выразительно выпучил глаза он. — А Хаген?

— Хаген бодр и всегда готов поддержать сюзерена, но, к сожалению, это не ему хотели засвидетельствовать почтение все те большие шишки, что приезжали поцеловать наши ворота.

— Н-да, незадача. Слу-у-ушай! А возьми Серго! Он вас обоих прикроет!

Так, с благословения великого князюшки, мы отправились в собрание втроём — Я, Серго и Хаген (для усиления).

Признаться, я был в некотором раздражении. Ещё и все помощники по хозяйству бросились в заполошности метаться — гляди-ка! Владетельная княгиня прикатила! Уж после великого князя и тётушки его, императрицы, могли бы и пообвыкнуться маленько — ан нет!

Вышли мы с Серго на крыльцо:

— Давай-ка, выгоняй машину из гаража, а я ворота открою, — предложил я.

— А Хаген где?

— У его дома подберём.

— Добро́!

Вышел я из калитки — а там около нашей «лентовязки» офицерик топчется. Увидел меня, руками завозил — то ли за спину спрятать, то ли в карманы…

И этот туда же! Ленточку припёр!

Я хмуро отворял воротины.

Позади откашлялись:

— Простите…

Я обернулся:

— Слушаю вас.

— Мне… Извините, мы не представлены, но я узнал вас, ваша светлость…

Раздражение моё увеличивалось. Ещё и кузнец Гриша с любопытством глазел на нашу сценку, и это меня нервировало.

— Да не тяните уже кота за всякое, поручик! Мне тут что, стоять, слушать, как вы мямлите?

Тот выпрямился весь, даже, кажется, каблуками прищёлкнул:

— Никак нет, ваша светлость! Однако ж, дерзновенно имею просьбу. Раз уж вы самолично вышли, так не изволите ли поспособствовать, так сказать, во благословении сочетания меня удачным браком…

Тут я, признаюсь, сорвался. Послал его по-простому, пропустил Серго, выезжающего на машине, сел и дверцу захлопнул.

— Глянь-ка, там меж ёлками, кажись, ещё кто-то прячется, — сказал Багратион.

— Вот и поехали скорей.

Настроение у меня было — сами уже представляете. Я вообще-то планировал всё на Сокола свалить и за его широкой спиной спрятаться. А Багратионом уже так здорово не прикроешься. Всё же, он не великий князь, его и подвинуть можно.

Пришлось ехать и полтора часа терпеть принятые в свете пафосные разговоры, к которым я совершенно не привык, вежливо улыбаться, делать вид, что не понимаю намёков, отказываться от десятков приглашений на ужины.

Нет, сперва (стоило нам явиться) нас по заведённой традиции громко объявили — и тут зал буквально забурлил. Стало буквально видно, как со всех сторон к нашей маленькой группе устремились потоки жаждущих пообщаться. И началось щебетание! Про Сокола едва кто вспомнил, а Хагена с Серго беспрерывно пытались оттереть от меня в сторону.

Не выдержал я, когда ко мне подвели познакомиться очередную матрону, а та на голубом глазу выдала:

— Ах, герцог! Как я боялась предпринимать вояж в эту дикую Сибирь! Мне казалось, сто́ит нам заехать за Уральские горы — и всё! Вся цивилизация окончательно иссякнет, останется только один немощёный тракт да вдоль него почерневшие избы — и лес, лес до самого Китая!

— Весьма занимательная перспектива, — поражённо кивнул я, представив этакую картину, и спросил её мужа: — А что, в женских гимназиях отменили разве уроки географии?

Тот только глаза закатил и пальцами этак шевельнул, дескать: не обращайте внимания.

Вот тут я вдруг устал. Так и сказал:

— Простите, дамы и господа, что-то я дурно себя чувствую.

Со всех сторон мне бросились предлагать разнообразные нюхательные соли, но Хаген и Серго бодро подхватили меня под руки и устремились к выходу, раздвигая толпу, словно ледокол. Затолкали меня в машину и без лишних слов помчались домой.

Серго каждую минуту тревожно поглядывал в зеркало заднего вида и спрашивал:

— Ну ты как? — а Хаген просто смотрел на меня тревожно и сурово.

Минут через десять я слегка проморгался и сел прямее:

— Да вроде ничего.

— И что это было? — спросил Хаген.

— Не знаю. Перепсиховал, может?

— Я думал, ты их сейчас кусать начнёшь, — с облегчением засмеялся Серго. — Как они на тебя кинулись! Как куры на кормушку!

— Ужас, — я поёжился. — Нет. Больше я туда — ни ногой!

Не знаю, натурально, что это со мной было, но приехал я домой и сразу спать ушёл. Вот как вырубили меня. И проспал часов десять — чисто как дрова.

Проснулся — более-менее. Слышу, в малой гостиной разговаривают. Серафима, Лиза и ещё голоса. В порядок себя привёл, вышел — о! Точно — Лизавета приехала, да не одна — привезла с собой портниху, Марту позвали и сидят вчетвером, модные журналы разглядывают.