— Кто таков? — я повёл носом. — Если ты думаешь облить меня той хренью, что прячешь за спиной — сразу говорю: не поможет! Убери её и давай говорить.

— Д-давай…те. Хорошо… я сейчас.

Мужичок осторожно наклонился и поставил на пол литровую склянку с вонючей ярко-синей жидкостью. Интересно, что это?

— Кто таков будешь?

— Д-доктор. Заменгоф… Людвиг.

— Немец что ли? — ядрёна колупайка, как там Хаген? Надо быстро тут закругляться и к нему бежать!

— Почему немец? Поляк.

— Отлично, поляк! Сейчас ты быстро идёшь за мной. Аккуратно, может, остался кто живой, чтоб не пристрелили тебя!

— Зачем?

— Вопросы потом! Быстро!

Как же тут всё тесно-то, а! С некоторым трудом развернулся и побежал к выходу. На улице уже совсем стемнело. Перепрыгнув наметённый сугроб у входа, я бросился к «Саранче». Сквозь бронестекло было видно тело Хагена, повисшее на ремнях. Пахло кровью, но, кажется, не смертью. Где этот, мать его, доктор? Я злился и нареза́л круги вокруг шагохода, попутно оттащив тушу мёртвого медведя.

Падаль, но вкусно!

Ну, как же без ваших зверских комментариев…

Из приоткрытых ворот показалась закутанная в шубу фигура. А! Ему же ещё одеться надо было!

— Сюда! Сюда! Быстрее!

Доктор, этот, как его?.. А! Людвиг, оскальзываясь, торопливо подбежал ко мне.

— Что-то случилось?

— Залезай вот сюда, — я хлопнул лапой по площадке на боку лежащего шагохода. — Там ручка, поверни направо. Я сказал, направо! Откидывай люк! Пилота достать сумеешь?

— Да, доводилось.

— Хорошо. Хаген, ты там жив? Хаген!

Из люка показалась фигура доктора, потом руки, потом голова и безжизненное тело дойча.

— Простите, не могли бы вы помочь?

— Как?

— Ну, не знаю… потянуть его? Очень тяжело и неудобно.

Я вскочил на бок «Саранчи». Если аккуратно, за шиворот… Хаген, как пробка, вылетел из люка и повис у меня в зубах. Опа! Следом вылез поляк.

— А теперь аккуратно положите его, у него множественные ранения ног.

А я типа не знаю. Запах алого бил по мозгам, и только внутренние вопли: «Серафима! Аркаша! Хаген!» — останавливали беснующегося зверя.

Я опустил тело дойча на снег.

— Хаген! Хаген!

Глаза фон Ярроу приоткрылись.

— Фрайгерр, Коршунов я вижу вас медведем. Это галлюцинации?

— Они самые! Лежи, молчи. Доктор, что делать?

Поляк спрыгнул на снег.

— Нужно как-то доставить его в лазарет. У нас есть всё что нужно. Ваш раненый уже вколол себе стимуляторы и довольно хорошо обработал раны. У вас в шагоходе очень хорошие медицинские препараты. Русские?

— Да. Тележка какая-нибудь есть?

— Я могу сбегать.

— Быстрее!

ХАГЕН — ДЕЛО ПЕРВОЕ И НАИВАЖНЕЙШЕЕ

Доктор метнулся в темноту. В принципе, он сейчас может подобрать какое-нибудь оружие и напасть на нас. Но маловероятно. От него так пахло страхом, что я очень сомневался в его способностях погеройствовать. Тем более, трупы, лежащие прямо по его пути, должны были внятно показать, что случается с героями.

Не-е. Ни разу не герой. Доктор, оскальзываясь, катил медицинские носилки на колесиках. Богатый у них тут медпункт. С моей помощью Людвиг как-его-там переложил на носилки Хагена и покатил его к входу в базу. А я пошёл следом.

Хорошо всё-таки иметь такие слух и чутьё! Я был совершенно уверен, что ни в многоножках, ни вокруг базы живых не осталось. Будь я человеком, суетился бы, искал супротивника. А так всё ясно: вокруг метров на триста — никого.

Мы зашли в ворота. Мне ещё пришлось подтолкнуть плечом каталку, потому что доктор не мог перекатить её через сугроб. Этот доктор (помимо того, что боялся меня до судорог) ещё и неприятно суетился. Это злило не только меня, но и зверя.

В воротах я огляделся и — опачки! — обнаружил ранее мной незамеченную дверцу и окно рядом. По-любому, что-то типа вахтёрки.

— Доктор. Стой. За этой дверью должен быть рычаг, или кнопка, или что там — двери нужно закрыть, иначе замёрзнем.

Людвиг прислонил каталку к стене и зашёл в вахтёрку. И сразу запахло радостью.

— Доктор. Предупреждаю. Если вы нашли какое-нибудь оружие, лучше вам его сразу выкинуть. Вам оно не поможет. Как не помогло всем остальным. Вы хотите стать героем? Возможно, станете. Посмертно.

Непонятные шорохи, железный лязг — и ворота с легким гудением стали закрываться. Я заглянул в вахтёрку. Доктор стоял сжимая в руках двуствольный дробовик.

— Я же говорил, не поможет. Тем более, что у вас будет всего два выстрела. А вы, вообще, стрелять-то умеете?

— Умею. Но вы правы. Против оборотня это не поможет. — Он со вздохом положил ружьё и повернулся ко мне. — Простите, а не могли бы вы принять человеческий вид? Э-э-э, я ещё раз прошу прощения, но окровавленная морда огромного медведя не вызывает… не внушает… Она пугает и мешает думать.

— А это хорошо, что пугает. Меньше желания делать глупости. Пойдёмте, доктор. У вас есть пациент, и лучше бы… лучше бы он выжил. Вы же понимаете, что меня удерживает только необходимость…

Людвиг как-его-там отчаянно закивал:

— Я приложу все усилия, чтобы…

Его прервал слабый голос с каталки:

— Фрайгерр, а где мы?

— Лежи спокойно и молчи, Хаген. Мы в медсанчасти, сейчас добрый доктор тебя подлечит, — я сделал я ударение на слове «добрый».

— Да-да, — зачастил Людвиг, — у нас отличный лазарет. Мы же больше исследовательская база, нежели…

— Нежели что? — рыкнул я.

— Мнэ-э-э… нежели база, напрямую влияющая на строительство.

Чего-то доктор юлил, и я поставил себе зарубочку в памяти — расспросить надобно поподробнее.

То, что я застрял тут — и надолго! — было понятно. Пока этот костоправ дойча на ноги не поставит — я отсюда ни шагу не сделаю. Вот совсем у меня доверия этому скользкому Людвигу не было. Прикармливать белых медведей людьми — это за гранью моего понимания. А главное — зачем⁈

Пока размышлял, доктор докатил каталку до знакомой двери. Пару раз дёрнул дверь. Оглянулся на меня:

— Заперто.

— Кто там у вас ещё?

— Ильзе. Медсестра и моя помощница. — Доктор судорожно лапал по чему-то слева от дверного косяка.

— И что, докричаться — никак? А то смотрите, я могу помочь открыть дверь.

— Не надо, не надо. Тут вот кнопочка, сейчас, ага, вот! — торжествующе закончил Людвиг. В глубине помещений пронзительно зазвенело.

Через некоторое время за дверью раздались шаги, и испуганный голос спросил:

— Кто там?

— Ильзе, девочка, ну кто ещё может быть? Это я, открой двери.

— А-а?

— Открой двери, я сказал! — рявкнул наконец доктор, и защелка с лёгким лязгом отворилась.

Из двери остро пахну́ло химическим запахом. Духи? И ещё страх.

Очень много вкусного страха!

Меж распахнувшимися створками посунулось остренькое девичье личико. Оглядев нашу живописную композицию, медсестра коротко вскрикнула и упала в обморок.

— Вот поэтому я и просил снять облик. — Доктор бросился поднимать упавшую.

— Э-э, нет. Пока я такой, я практически неуязвим. Поэтому не советую делать глупости.

— Да это я уже понял, — пробормотал доктор, и, не сумев нормально поднять обморочное тело, поволок девушку, ухватив её за подмышки. Затащил в ближайшую комнату и утолкал её на кушетку. Я огляделся. Помещение лазарета сияло совершенно стерильной чистотой. Здесь было не просто вымыто и вылизано, а, возможно, поверх обработано специальным медицинским заклятием. Неоднократно, нда. И если бы не запахи…

Невкусно!

Мне бы в таком госпитале понравилось. Меж тем доктор вернулся и закатил каталку с Хагеном дальше, вглубь.

— Простите, вам сюда нельзя. Вы весь в… Ну, вы понимаете.

— Понимаю, а как же. На базе что-то вроде душевой есть?

— Есть, конечно. Как выйдете в центральный ствол, четвёртый поворот направо — и до конца. А как вы будете краны?.. Э-э…

— А вот дождёмся, когда твоя Ильзе очнётся, она меня и проводит.