Я усмехнулся, и он немедленно спросил:

— Что вы видите смешного в моём предложении?

— Да, знаете ли, однажды на Кавказе я слышал тост: «Могу купить козу, но не имею желания. Желаю купить дворец, но не имею возможности…»

— Я как раз имею возможность! — перебил он. — И, согласитесь, у графа гораздо шире потенциал, чем у сотника!

— Я не очень понимаю, для чего вам понадобился потенциал и какого он свойства, но хочу спросить, — я помедлил. — А герцог вас устроит?

— Герцог?

— Да. В качестве мерила… потенциала?

— А вам уже поступали иные предложения? Неужели от иностранных подданных⁈

Как же мне хотелось закатить глаза… Я встал прямее:

— Позвольте представиться: сотник Сводного Дальневосточного механизированного отряда, Коршунов Илья Алексеевич, герцог Топплерский.

Граф смотрел на меня долгим взглядом. Пришлось уточнить:

— Я надеюсь, вы не потребуете предъявить жалованные грамоты? Они вообще-то дома, но у атамана есть для таких случаев копия.

Он поморгал.

— Прошу прощения, ваша светлость! — развернулся и пошёл, но вдруг вернулся и спросил у Хагена: — А вы?

— Хорунжий Сводного Дальневосточного механизированного отряда, барон фон Ярроу, — не моргнув глазом ответил Хаген.

— Немец? — зачем-то уточнил граф.

— Так точно.

— Весьма приятно, господа, — поклонился председатель, — всегда рады видеть вас в нашем собрании.

В воздухе повисло «с принцем». Ещё бы!

Мы, конечно, по чести раскланялись и соврали, что как только представится случай — с удовольствием. Комиссия удалилась.

— А чего молчал, что барон? — спросил я, глядя вслед озирающимся на нас господам.

— Отец никогда не принял бы моего шага. Он счёл бы, что достойнее застрелиться, чем присягать человеку, не имеющему более высокого титула. Так что для них я всё равно что умер, и моё баронство не имело никакого значения.

— Ты и на свадьбу их из-за этого не приглашал?

— Именно так, Илья Алексеич.

— Слу-у-ушай, так теперь-то!..

— Да! — Хаген наконец улыбнулся. — Теперь совсем другое дело. Пусть теперь они попробуют воротить нос, когда у тебя сам Фридрих Прусский в свинарях ходить будет! Или куда его кайзер посоветовал определить?

— Ох ты ж! Точно! — Я чуть в лоб себя не треснул! — Пристроить его на хозяйстве, да и дело с концом! А то будут бродить такие вот делегации.

А вот кому авторская иллюстрация про Айко, которая дуется под кроватью!

https://author.today/art/190560

ТО ЛИ В СВИНАРИ, ТО ЛИ В КОНЮХИ…

Я заглянул в палатку. Принц и его принцесса сидели на своей кровати, как два оловянных солдатика — экие деревянные всё-таки, аж смотреть тяжко.

— Фридрих, пойдём-ка выйдем! И ты, Хаген, с нами давай, он же понимает хорошо если слово через три. Толмачом будешь.

— Яволь, Илья Алексеич.

Сели втроём за наш обеденный стол. Принц глазками так подозрительно: на меня, на Хагена. Почуял что-то. Ну, томить не будем.

— Переводи, Хаген. Я думаю, Фридрих, тебе не надо объяснять, что фронт и даже прифронтовая полоса — место для молодожёнов так себе.

Хаген принялся переводить (и переводил дальше туда-сюда, не буду писать об этом постоянно).

Принц осторожно кивнул.

— И перед нами встаёт вопрос: куда тебя девать? Откровенно сказать, мне ты и даром не сдался. В Новосибирске ты точно не нужен, жене морока, да и лишнюю суету вокруг Великой княжны создавать. Так что остаётся один вариант: отправить вас с Эльзой в моё, так сказать, родовое гнездо — на попечение моим родителям, в деревню Карлук Иркутской губернии.

Фридрих снова кивнул, и даже, кажется, с радостью.

— Только сразу предупрежу: житьё у нас простое, как в Новом завете написано: «кто не работает — тот и не ешь». С Эльзой твоей всё понятно. Женских забот по дому всегда полно. Опять же, травки мамане помогать собирать — занятие полезное. Остаётся вопрос с тобой. Папаша твой, германский кайзер, жалуя мне герцогство, потребовал, чтоб тебя пахать заставляли в хвост и в гриву. Откровенно говоря, он настаивал, чтоб тебя в свинопасы определили. Правда, свиней у нас не пасут. Но свинарник есть.

Фридрих вытаращил глаза:

— О, майн Готт! Так и сказал⁈

— Мне что, клятву чести принести?

— Нет-нет, этого не требуется… — принц до того растерялся, что начал судорожно теребить ворот рубашки. — Но… но я же ничего не понимаю в свиньях!

— И это всё, что тебя смущает?

— Но… — принц нахмурился, — э-э-э… свиньи — это же, определённым образом, ценный сельскохозяйственный ресурс? Я, своими неумелыми действиями, могу нанести имуществу урон, так?

Я подпёр щёку:

— И больше тебя ничего не останавливает, да? То есть, ты хотел бы научиться?

Фридрих открыл рот и снова закрыл. Открыл. Закрыл.

Долго он так, как рыбка, будет?

Посмотрим.

— Господин герцог, — ох ты ж! — а я мог бы причинять вам пользу каким-то более близким мне способом.

— Хм. Пользу, говоришь, причинять? А чему ты обучен?

Принц оживился и начал бодро перечислять.

— Принц говорит, что его основной специальностью была военная логистика, — перевёл Хаген.

— Это что ещё за зверь?

— Если развернуть, то обеспечение армии в мирное и военное время необходимыми материально-техническими ресурсами: обмундированием, военным снаряжением, боеприпасами, продуктами питания, медикаментами, лазаретами, полевой кухней. Это и планирование, и контроль перемещения и хранения всего вышеперечисленного.

— Работа службы тыла, получается?

— В целом — да. Комплексно. — Принц начал разливаться соловьём, оседлав явно любимого конька, и Хаген едва за ним успевал: — Подбор подходящего транспорта, маршрутов и складов, расчёт времени доставки и затрат, контроль за соблюдением сроков и условий хранения, ведение отчётов и транспортной документации…

— Так, стоп-стоп! Я понял! — я смотрел на приободрившегося Фридриха и думал, что новое предприятие во глубине Сибирских руд обязательно потребует привлечения подобного специалиста. А зачем искать, если вот он, передо мной сидит? — Я готов рассмотреть предоставления Фридриху должности… как бишь? Логиста? Ну вот. Компания у нас, конечно, не военная, а сугубо гражданская, но суть работы от этого мало изменится. НО! Десяти страниц словаря для этого очень и очень мало, Фридрих, ты согласен?

Принц отчаянно закивал:

— Я-я! Ихь бин больше учить! Больше болтать русскому язык!

— Вот! Иди русский учи, не то придётся со свинюшками общаться. Им всё равно. Как подходящая оказия будет — переправим вас под Иркутск.

Следующая неделька у меня выдалась — просто цирк с конями! Для начала Святогор оказался исключительно прав. Айко, даже если клялась всеми богами, что «больше так не будет», через полчаса напрочь забывала все свои намерения и начинала сочинять новую каверзу. Впрочем, ей и сочинять-то особо не приходилось, из неё прям пёр этот шкодливый фонтан.

Третьего дня, к примеру, она решила подстраховаться и спрятала заранее все ремни. Просыпаемся — ремней нет. Ни у кого! Растолкала их где только могла, как белочка орехи. Но тут, как специально, появился папа и на эти самые орехи ей отсыпал. Ещё щедрее, чем в первый раз.

Пушкин, слушая доносящиеся звуки экзекуции, аж поёжился:

— Не слишком он люто с ней, а? Девчонка всё-таки…

Но Святогор услышал. И усаживаясь с нами чай пить, сказал:

— Вы, ребятки, девку мою с собой не равняйте. Она ж лиса! Волшебная! Регенерация у них такая — вам и не снилось! Её, чтоб как следует обидеть, саблей поперёк рубануть надо.

— Так она, получается, и хвосты — того? Отрастит? — осознал вдруг я.

— Отрастит, — кивнул Святогор, — только не так быстро. Там, всё-таки, не столько физическое воздействие, сколько магический поединок был. И повреждения в основном её волшебной природе нанесены. Так что в уровнях она просела, — из-за кустов появилась Айко, губёшки надутые, глаза мокрые, подошла, положила перед нами на стол пучок наших ремней и юркнула в палатку. Святогор проводил её суровым взглядом: — Но лет за пять — отрастит.