«Значит, Серов до сих пор жив», – понял Скрябин.

– Надо было его совету последовать, – сказал он.

– Ага, последовать совету! – Савелий, оскалив зубы, уставился на ведьму. – Эта сука заставила меня в штаны гадить, и вы думаете, я ей такое спущу?

«Вот, оказывается, откуда этот запах…» – Николай подавил неуместный смешок.

– Где она тебя держала? – спросил он лодочника.

– В погребе тетки своей! Но у меня к ней и другой счетец имеется. Со сколькими мужиками ты здесь кувыркалась, а? – обратился он к черноволосой женщине, которая с самого момента его появления не произнесла ни слова.

– Послушай, Савелий, – сказал Николай, – что бы ты там ни думал, эта женщина – не твоя жена! Не Катерина.

Он хотел также добавить, что, возможно, и любовник у его жены был только один – председатель колхоза Кукин. Поскольку с Серовым спала, по всей видимости, помолодевшая Марья Федоровна. Иначе Евгений непременно уловил бы разницу между двумя женщинами. Но Пашутин не дал ему договорить.

– Ну да, это её двойник! – хмыкнул он и поставил одну ногу на порог, так что нож оказался возле мыска его левого ботинка. – Не иначе, как вы тоже в хахали к ней заделались – раз уж всякие небылицы плетете, чтобы только её обелить!

– Я еще умом не тронулся – её хахалем становиться! А вот как ты позволил своей жене столько времени торчать в Макошине? И с какой стати полез в коровник с пистолетом?

Тут еще одна из мертвушек недвижно застыла на полу с разинутым в беззубом оскале ртом, а затем – почти тотчас – завершилась агония следующей безобразной твари.

– Пусть она обо всем рассказывает! – Савелий нацелил на мнимую жену палец с грязным обломанным ногтем. – О том, как она мне голову дурила!..

– Это – не твоя супруга, – повторил Скрябин. – И Катерина за свои грехи уже наказана.

– Да что ты перед ним распинаешься! – неожиданно проговорила макошинская ворожея, обращаясь к Николаю. – Он и тому, что у него под носом деялось, не верил. Не поверит и тебе!

Что-то в голосе женщины, которую лодочник считал своей женой, его насторожило. И он, чуть склонив голову, стал с напряженным вниманием вслушиваться в её слова.

– Катька мне рассказывала, – продолжала ведьма, – как наврала ему. Сказала, что проклятие на ней – потому, будто бы, и детей у них нет. И что проклятие это наложили они. – Жрица Макоши кивнула на своих помощниц, из которых четыре уже замерли без движения, а пятая всё еще корчилась в судорогах. – А, стало быть, и снять его можно только с их помощью. Для того она будто бы и отправилась сюда.

– Так это – правда… – В голосе Пашутина зазвучали одновременно ужас и понимание. – Ты – не Катерина. Ты – тетка её, Марья, про которую все говорили, что она с нечистой силой якшается!

Ведьма только искривила губы в ухмылке. Скрябин же отметил, что все пять «мясоедок» наконец-то обратились в мумии.

– Ну, раз так, тогда ты точно подохнешь! – И лодочник, нагнувшись, выдернул из порога нож.

– Савелий, нет! – успел выкрикнуть Николай; но было поздно.

Как только исчезла преграда, поставленная между ведьмой и её колдовскими силами, глаза ворожеи утратили старческую тусклость: просияли яростью. Лодочник, ринувшийся к ведьме, был в полушаге от неё, когда влажный воздух бани наполнился вдруг низким неистовым гуденьем.

13

Все разговоры в доме Варваркиных давно уже стихли. Хозяева дома уснули: и дед Степан, отсыпавшийся после вынужденной бессонницы, и баба Дуня, не ведавшая о том, что под видом её дочери по Макошину разгуливает её вероломная сестра.

Подчиненные Скрябина молча сидели, вслушиваясь в ночную тишину (условленного свиста всё не было); помалкивала и Лара. Многое из произошедшего в Макошине обретало теперь для неё новый смысл. И прежде всего – выбор дня, когда был проведен обряд в лесу: канун Духовской субботы, после которой празднуется Троица, знаменующая, в свою очередь, начало так называемой Русальной недели.

Неспроста Марья Федоровна решила провести свою церемонию именно в пятницу 26-го мая! Во-первых, это был последний день, когда ей могли вынужденно помочь души умерщвленных навями строителей и участкового Лукина – поскольку в Духовскую поминальную субботу души умерших отправляются к местам своего вечного пристанища, где их уже не достанет ни одна ведьма. А, во-вторых, наступившая Русальная неделя всегда считалась лучшим временем для нечистых или заложных покойников, когда не упокоенные мертвецы могут с особой легкостью входить в мир живых. Ведь недаром четверг на Русальной неделе именуют Навской Троицей!

Обо всем этом Лара и размышляла, когда ночную тишь огласили отчаянные крики.

– Это из бани! – Самсон вскочил со стула, рванул к двери, и за ним – все остальные сотрудники НКВД.

Из-за отсутствия очков Лара выскочила из дому последней. И словно бы сквозь туман разглядела, как над крышей варваркинской парильни промелькнули, отягощенные ношей, четыре скелетообразные твари.

30 мая 1939 года. Начинается вторник

1

Осы были повсюду. Их копошащаяся масса плотным слоем покрывала тела двух мужчин, один из которых катался с воплями по полу, а другой обливал несчастного водой из шайки и пытался стряхивать с него жалящих тварей какой-то тряпкой. Осы ползали по вздыбленным, как после взрыва, доскам пола и по стенам. Осы покрывали пять иссохших мертвых тел на полу. И мириады кусачих созданий кружились в воздухе.

Лара вдвойне пожалела о потерянных очках, которые могли бы защитить её глаза. Кое-как прикрыв лицо одной рукой, другой она ухватила какой-то ковш, зачерпнула в него воды и стала поливать обоих облепленных желто-полосатыми тварями людей.

– На меня воду можете не тратить, – голосом Скрябина проговорил тот из них, кто снятой рубашкой пытался отогнать осиный рой от другого. – Меня эти твари не кусают. И, надеюсь, вас тоже не тронут. Лучше Савелию помогите! – Второй облепленный осами человек вопил всё тише и тише.

– Господи, товарищ Скрябин, – выдохнул Самсон, на которого также уселось десятка три ос, но ни одна из них агрессии не проявляла, – что же здесь стряслось-то?

– После, после. – Николай попытался стряхнуть насекомых с лица Савелия. – Нужно вынести его отсюда! Может, они из бани вылетать не станут.

«Он сейчас похож на завзятого пасечника! – подумала Лара. – Те тоже иногда показывают трюки: как пчелы их облепляют и не жалят. Только осы – это же другое дело! Они после укуса не погибают и могут ужалить человека без всякой причины».

Но, как видно, банные осы действовали не по собственной инициативе, и атаковать сотрудников НКВД им не приказывали. А потому наркомвнудельцы смогли, оставшись не покусанными, поднять Савелия с полу, вытащить наружу и положить возле бани на землю. Некоторые насекомые вылетали следом, но на свежем воздухе вели себя как-то вяло и были очень быстро уничтожены людьми.

Однако Савелию проку от этого оказалось мало: его раздувало буквально на глазах, и по хриплому дыханию лодочника становилось понятно, что его терзает страшный приступ удушья. А потом его тело вдруг изогнулось дугой, замерло так на миг и почти сразу обмякло.

Скрябин опустился возле бедняги на колени, попробовал нащупать его пульс, но – не сумел.

2

– И что мы будем с ним делать? – Самсон указал на посиневшееся и раздувшееся тело.

– Пригласим Варваркиных для формального опознания. – Скрябин вздохнул. – Хотя я и так вам скажу: это их зять, Савелий Пашутин. Так что не его идентификация представляет для нас проблему.

– Опасаетесь, что он тоже превратится в навь? – подал голос проницательный Эдик Адамян.

– Думаю, превратится несомненно – осы ведь тоже могут считаться силами природы. Но тут можно будет кое-что предпринять. Меня куда больше волнует вопрос: как быть с ведьмой? Выслеживать её – затея практически безнадежная. Нас очень мало, а мертвяки из её эскадрильи будут делать все, чтобы нам помешать.