— А «Пантеры» и впрямь поменьше Илюхиной, — оценивающе сказал Серго. — Будто и не пантеры, а так, котята подросшие.

— Ага, Мурзики, — хохотнул Сокол.

— Ряд 4, места «А» и «С»! — объявил Петя и устремился между машинами. — В меру потрёпанная техника, коэффициент сохранности нормальный. У них тут, представьте себе, система, напоминающая библиотечную. И на каждый шагоход заведён свой паспорт со всеми пометками сохранности.

— Так ты не смотрел их, что ли? — удивился Серго.

— По каталогу нашёл…

Я перестал их слушать, углубившись в мои прежние мысли. Бой всё ближе. Что с Фридрихом делать? Точнее, что нам с Хагеном делать без заряжающего? О, кстати!..

— Сокол!

— А? — он выглянул уже из кабины шагохода под буквой «А».

— А магией можно шарашить?

— Нет, поединок без боевых заклинаний.

Ну вот, ядрёна колупайка! У меня остаётся только палаш. Ну в смысле — палаш «Пантеры». Но для его применения нужно, чтобы наш противник показал себя крайним неумёхой и дал нам приблизиться вплотную, не нанеся…

— Сокол?

— Да чего? — глухо откликнулся он из недр кабины.

— До скольки попаданий договорились?

— До трёх!

Вот так тебе. Рассчитывать, что парни, для которых эти машинки — родные, не смогут ни разу по нам попасть…

В голове моей внезапно прояснело, и я возопил:

— Хаген!!!

— Да, Илья Алексеевич? — очень спокойно ответил он. Рядом стоит, да как тихо. Тоже протрезвел. И, похоже, тоже осознал всю глубину нашей ж-ж-ж… жизненной ситуации.

— Отставить меланхолию! За мной!

— Вы куда⁈ — не понял Петя. — Вон же, под литерой «С», нормальная машина!

— Но мы возьмём другую! — я устремился меж рядов назад, туда, где видел подходящую… — Во!

— Ты уверен?

— Лезь в кабину! Проверяй, на ходу — нет. А я пока сгоняю, надо ж, поди, разрешение, чтоб остатки стёкол выломить.

Хаген понял меня мгновенно:

— Но ведь поединок без магии?

— Нет! — торжествующе прошептал я. — Без боевых заклинаний, понял⁈

— Ах ты, пень горелый! Понял!

Хаген кинулся проверять машину, и через короткое время уже крикнул мне из кабины:

— Берём!

— Я не понял, — начал Петя, выныривая между соседних машин, — вы чего тут…

— Где аренду оформлять? — перебил его я. — Помчали, живо, я в калошу садиться не хочу. Да и паспорт этой битой морды хотелось бы посмотреть, вдруг у неё скрытый дефект какой?

— Нормальная она! — пропыхтел Петя на бегу. — В первой десятке. Была, пока бронестекло не расхлестали.

— Значит, её и возьмём.

— Ты уверен? Битое стекло же…

— А мы без стекла пойдём.

— А-а-а! — Петя тоже понял.

— Ага. Но вслух орать не надо.

— Яволь.

— Иди ты!

Следующим этапом мы доказывали смотрителю сей площадки (он же сторож), что — да, мы хотим взять именно битую машину. И мы даже своими силами и совершенно бесплатно осуществим демонтаж повреждённого лобового бронестекла. И если красящий выстрел попадёт в кабину, то тоже оплатим чистку (по этому поводу пришлось заполнить гарантийное письмо — впрочем, подпись герцога Топплерского произвела на смотрителя самое благоприятное впечатление).

Вернулись — Хаген с Фридрихом уже самочинно стекло вынули.

— Его высочество справился с помощью своего нового дара, — отрапортовал Хаген.

Фридрих скромно кивнул:

— Я. Стекло оказайтся почти как камень. Слушайтся меня. Я есть закругляйт края, делайт ручка. Удобно вытаскивайт.

— Шарман! — восхитился Петя. — Ладно, други, усаживайтесь и выходите на площадку. Наши соперники великодушно дают нам четверть часа на привыкание к машинам.

— Само благородство! — криво усмехнулся я. — Ладно, поехали. С Богом! Фридрих, занять место заряжающего!

— Яволь! — вытянулся наш тощий принц и со всей ответственностью покарабкался в кабину. Я за ним.

Залезаю — он уже по указке Хагена на боковом сиденье для заряжающего-стрелка присел, смотрит глазами круглыми, а вся фигура — чисто заяц настороженный:

— Что я есть делайт?

— Ты как следует пристёгиваешься страховочными ремнями и держишься вон за те скобы.

— А как же я… э-э-э… как я будеть заряжайт, если пристёгиваться?

— Заряжать ты будешь только в том случае, если швабам удастся каким-то образом нейтрализовать и меня, и Хагена. Вот тогда ты будешь из последних сил отстреливаться. А пока твоя основная задача — не вылететь во время резких поворотов из нашей шикарной форточки. Задача понятна?

— Яволь, — несколько расстроенно согласился Фридрих.

— Откуда в голосе печаль? — нарочито бодро продолжил я. — Воинским навыкам обучаться нужно не менее, чем твоей любимой логистике. Вот приедем, я тебе организую спецкурс. А то, действительно, что за пробел в образовании? Заводи, Хаген. Проверим в деле нашего «Барсика».

ПОЛИГОН

Собственно, место для поединков располагалось в небольшом естественном углублении, плюс учитывайте высоту кабин — так что на подходе мы получили возможность рассмотреть его немного сверху. Это был большой квадрат со сторонами примерно в полкилометра.

— Изрядно изрыт, — приценился Хаген. — А вн те горки, похоже, искусственно отсыпаны.

— Интересно, плотные ли? Или с пустотами?

— Думаю, нам не скажут, так что предпочту не соваться.

— Господа, — гораздо более весёлым и слегка удивлённым голосом сказал Фридрих, — кажется, я находийт план этот полигон.

Мы остановились на пригорке и бегло рассмотрели обнаруженный листок. И расположение горок совпадало, и рвы на нём были помечены, и даже пара высоких трёхэтажных стен с окнами плюс несколько мелких вразброс, долженствовавших изображать городские руины.

— Здесь есть отмечайт пруд, — заметил Фридрих. — Походить на буква «Г». Но я не видеть пруд, найн.

— Да вон он, похоже, — прикинул я. — Ты вспомни, на Дальнем Востоке речек много было, мостов мало. Пару раз перейдёт группа шагоходов по мелкому месту — и на тебе, пожалуйста: была речка, стала каша. И тут то же самое. Потоптались по бережку, опорами размесили, дальше — больше. По ходу вон та глиняная площадка с крошечной как бы лужей воды по центру — этот бывший пруд и есть. Если снизу родничок хотя бы бьёт — место топкое.

— Понял, — сказал Хаген, — туда не заходим. Во избежание.

Из прочих примечательных деталей полигон мог похвастаться несколькими мощными деревьями с частично изломанными ветками и разбросанными в некоторых местах клочками кустов.

По противоположной стороне полигона уже прохаживались супротивники. Я подошёл к нашей стартовой площадке, где уже стоял шагоход «4-А», а из его боковой двери, поджидая нас, поглядывал Иван.

— Которого берёшь? — спросил он сразу.

— Да мне всё равно. Могу основной целью назначить вон того, песчаного. Но лупить буду всякого, до кого дотянусь.

— Ладно, тогда мой основной зелёный.

— На лучше, карту глянь. Пара мест засадных. По-любому, постараются туда заманить.

— Ну пусть заманивают, болезные, — процедил Иван.

На трибунах меж тем заметили, что один из «русских» шагоходов явился на «ристалище» с отсутствующим лобовым бронестеклом, начались возня, хохот, крики и даже свист. Что ж, скоро, ребятушки, вам предстоит страшно удивиться.

ДОБРОВОЛЬНО И С ПЕСНЕЙ

Я обернулся к собственному экипажу.

— Цель ясна?

Хаген кивнул, а Фридрих только таращился, мало понимая совершаемые вокруг манипуляции. Оно и понятно, ему-то вообще сказали: «ничего не делать, ничего не трогать», какое уж тут понимание? Лично я бы в подобной ситуации на говно извёлся.

Нет, ясное дело, что сюзерен приказал, но вассал-то — тоже не кукиш с маслом. И просто сидеть, не мешаться, во время дуэли? Обидно, блин! А Фридрих сидит, только глазами любопытными сверкает. Хорошо дойчевских принцев воспитывают — орднунг унд дисциплин! Велено сидеть — сидит. Пристегнулся и за поручни держится, всем своим видом изображая полнейшую отчаянную готовность исполнить любой командирский приказ. Красавчик.