Волнение! Она волновалась! Я вдруг очень ясно вспомнила это чувство. Ряды девочек, страшный зверь на экране и монотонный сухой голос, словно наяву вспомнились мне. А она волновалась, радостно предвкушая что-то. Боясь пропустить хоть слово, вслушивалась в механический голос. Глаза жадно изучали картинку, перескакивая с одной детали на другую. Ей было очень интересно и волнительно изучать своего первого монстра. Она ждала этого урока с нетерпением, которое в тот момент не смогла сдержать.

Как все просто, оказывается. Ведь если подумать, именно эмоциональные всплески "включали" нашу связь. Она делилась со мной своими радостями и страхами, пусть и неосознанно. Возможно, в этом и ответ? Мне нужно настроиться на ее эмоции? Знать бы еще, как...

Мои упражнения, если можно их так назвать, длились уже не первый час, но никакого видимого результата я так и не добилась. В голове словно серый туман и какие-то полосы, горизонтальные исключительно, постоянно возникали. Но почувствовать, нащупать ниточку, по которой я могла бы добраться до источника, я так и не смогла в тот день.

Я, конечно, была расстроена. Но сдаваться я не собиралась, ждать, что все так просто получится, и не стоило. Возможно, это и не осуществимо на самом деле, и наша связь только односторонняя, не зависящая от меня никаким образом. Но до тех пор, пока я сама себе не докажу, что это так, все равно буду пытаться.

Чтобы немного размяться, не стала заказывать доставку и пошла в магазин. Возвращаясь, увидела на стоянке возле моего дома Кита. Окинув меня изучающим взглядом, он молча забрал у меня пакеты и пошел вперед. Когда же ему надоест опекать меня?

Перед дверью в квартиру он пропустил меня вперед, но когда я прошла внутрь, он почему-то застыл на пороге.

— Почему не входишь?

— Что это?

Оказывается, он не хотел наступать на листы, что так и валялись на полу разбросанные. Я сама только что прошла по ним, разве он не заметил?

— Мусор.

Ни один из этих эскизов мне не нравился, и беречь их я не собиралась. Тем не менее, он отнесся к ним с неожиданным уважением. Поставил пакеты к стене и стал собирать разбросанные листы.

— Я сама потом уберу.

Хотя эти бумажки были бесполезны, позволять ему убирать их, мне было неприятно. Пришлось вернуться и начать сгребать все в кучу. Кит неожиданно остановился, глядя на подобранный только что лист.

— Это тоже выбросишь?

Видя мое явное непонимание, он развернул бумагу, и я увидела его портрет, нарисованный в запале. Совсем забыла о нем.

— Можешь забрать, — равнодушно пожав плечами, я закончила собирать устроенный бардак и понесла кипу к утилизатору.

Не знаю, что он с ним сделал, рисунка я больше не видела. Пока я собиралась, Кит бродил по комнате, рассматривая разбросанные везде эскизы и разворачивая подрамники, не спрашивая моего мнения. Я, впрочем, не была против. Когда он надолго застыл с одной из моих работ в руках, я даже полюбопытствовала, что именно его заинтересовало так. Оказалась та картина, где я долго билась над реалистичным видом стаи сосулек.

— Ты для этого хотела заполучить ту... штуку?

— Пайетку? Да. Никак не могла уловить игру света. Ты очень помог. Спасибо.

Это была правда, и я, кажется, не отблагодарила его как следует.

— Что это такое?

Мне вдруг стало интересно, и я спросила:

— Тебе нравится?

— Трудно сказать. Красиво. Но в то же время...

— Что? — я так внимательно вглядывалась в его лицо, пытаясь прочитать эмоции, что он никак не мог озвучить.

— Не знаю, как объяснить. Завораживающе, и в то же время чувствую какую-то опасность скрытую. Но не понимаю, почему.

Я напрасно пыталась сдержать улыбку. Сказать, что я была в восторге — ничего не сказать! Он понял, почувствовал!

Кит поднял на меня глаза и удивленно вскинул брови, недоверчиво глядя.

— Чему ты радуешься? — настороженно поинтересовался он.

— Это стая червей-сосулек, — не стала скрытничать и едва ли не взахлеб стала рассказывать, спеша поделиться. — Они совсем небольшие, с палец примерно длиной. Полупрозрачные, такой блеск из-за того, что их много, и их освещает солнце.

Кит, хотя и все еще с некоторым недоверием, но слушал меня внимательно, не перебивая. Я не просто рассказывала, придвинувшись к нему вплотную, еще и показывала, откуда свет, размер червей.

— И они почти невесомые. Медленно перемещаются, словно бы струятся. Чем-то стаю рыб, которые живут в воде, напоминают. Ты наверняка видел в программах исторических. Как это называется...

— Косяк? — подсказал он.

— Да! Верно! Только эти существа передвигаются похоже, но в воздухе. И они смертельно опасны, — я не удержалась и придала голосу немного мрачности.

— Чем же?

— Они теплочувствительные. И когда чувствуют тепло, налетают, присасываются и мгновенно высасывают источник. А это теплокровные.

— Они высасывают кровь?

— Да, именно. На самом деле от них можно спрятаться, только если натыкаешься на такую стаю. По одной они почти не встречаются, и убить их легко. Если раньше не вгрызется в тебя.

— Как спрятаться?

— Зарыться в снег, — для меня это казалось очевидным, я даже немного удивилась его вопросу. — Чтобы они не чувствовали тепла.

— В снег?

— Да, спиной вверх, чтобы дыхание не выдало. Лицо сложнее всего защищать. И как можно глубже, они очень чувствительные.

— И откуда ты все это знаешь?

Так глупо проболтаться! Я даже не испугалась, а просто удивилась самой себе. После стольких лет игры в молчанку даже не задумалась и разговорилась о том, о чем болтать совсем не нужно было, легко и непринужденно. Просто отреагировав на интерес. Даже обрадовавшись, как запоздало поняла. Так делятся с кем-то своим хобби, заполучив благодарного слушателя и спеша излить свой восторг.

— Миия?

Я стояла к нему совсем близко, плечом к плечу, и все еще смотрела на картину. Наверное, мое лицо выглядело сейчас застывшим, но он не мог этого видеть.

— Прости, задумалась, — я отошла, растянув губы в улыбке. — Рада, что ты уловил то настроение, что мне хотелось передать.

— Да, у тебя хорошо получилось. И твои пояснения такие детальные. Словно ты рассказывала о чем-то реально существующем.

— Я тебя напугала? — я дурашливо скорчила ему гримаску. — Увлеклась немного, извини.

— Очень правдоподобно, — он следил за мной глазами, когда я без особой цели ходила по комнате, беря в руки то одно, то другое.

— Я все придумала, пока рисовала. Мне показалось, это будет интересно. Что-то вроде маленького рассказа о выдуманном мире, сопровождающем картину. Ты так не думаешь?

— Я мало в этом разбираюсь. Но звучит интересно.

— Мы опаздываем! Посмотри сколько времени!

Мешать правду и ложь оказалось так просто. Я была уверена, что Кит поверил мне. Хотя он, конечно, и не ждал, что я буду сознательно его обманывать. Но скорее по наитию наговорив весь этот бред, я была уверена, что нашла верное решение. Ведь если подумать, самый лучший способ скрыть правду, да и что угодно, это выставить её на всеобщее обозрение. Немного приукрасив, чуть-чуть изменив незначительные детали. Кто мог поймать меня за руку, обвинить во лжи? Никто и никогда не был снаружи. Нет, не так. Я же знала, что были. Эти загадочные девушки, существовали где-то в этом мире. Вот только кроме меня никто о них даже не догадывается.

— Кит?

— Что?

Мы уже были на полпути к работе в его ауто, когда мне пришло в голову спросить:

— Ты слышал когда-нибудь такое слово "егерь"?

— Что-то знакомое. Зачем тебе?

— Нет, ничего. Просто странное слово. Пришло на ум.

— Разве это не почтальон?

— Кто? — я повернулась к нему, оторвавшись от созерцания проносящегося внизу пейзажа.

— Это такая профессия. Человек, который приносит почту.

— Человек? — я решительно не понимала, о чем он говорит.