— Конечно, знаю. Ходят настойчивые слухи, что вас прочат в жёны моему отцу. — Она ехидно улыбнулась: — Надеюсь, вы не ждёте, что я буду навеличивать вас маменькой?

— А, так это она⁈ — сразу оживилась Хотару. — А можно я буду звать её бабушкой?

— И я! — радостно завопила Сэнго (забыв, что она — важная дама с кавалером). — Всегда хотела бабулю!

— Что за бред⁈ — теперь покраснела и Вьюга. И не просто так — пятнами пунцовыми пошла. — Это смехотворное предположение, и я настаиваю, чтобы при мне его не повторяли!

— Хорошо! — милостиво кивнула Айко. — В таком случае… Раз уж дело на то пошло, я хочу, чтоб вы тоже понимали, с кем имеете дело, — тон её вдруг стал очень жёстким, а глаза лисы — холодными: — Я дважды была замужем за императорами Японии. И дважды осталась вдовой. Согласно законам Российской империи, я являюсь вдовствующей императрицей. Можете обращаться ко мне «ваше императорское величество».

От этого заявления все за столом просто онемели, и только батюшка Гера гулко хохотнул:

— А не врёт! Вижу — не врёт!

Вера Павловна встала и бросила салфетку в пустую тарелку:

— Прикажите подать мне ужин в каюту! — и удалилась, цокая каблуками.

— Илюха, даже не думай! — предупреждающе поднял ладонь Петя.

— Чего не думай? — надулся я.

— Чего бы то ни было — лучше не думай. Вот прям воздержись. Ей с нами ещё работать.

— Да и ладно! — я хлопнул в ладоши, разгоняя дурацкие мысли и повернулся к Айко: — А что, ваше императорское величество, ещё курочки?

— Не откажусь! — весело засмеялась она.

— Так это что — серьёзно? — батя удивлённо покрутил головой. — А энти выдерги — они что ж? Принцессы?

— Вообще-то — да, — кивнула Айко. — Но лучше им об этом лишний раз не напоминать.

— Сместились мы, однако, — словно сам себе сказал отец Гермоген. — Кушайте, братие и сестры, я быстренько в окна гляну.

РЫСКАЕМ НАД ПУСТЫНЕЙ

Но за окнами пока ничего необычного не происходило. Всё тот же унылый пейзаж, едва скрашенный всё более уменьшающимися пирамидами на горизонте. Никаких признаков иллюзий.

А я всё думал: из каких же соображений государь Андрей Фёдорович нам этакую свинью подложил? Чего хотел добиться? Или, что тоже может быть, этим полётом он решал вовсе не наши, а какие-то свои вопросы? То же перевоспитание строптивой светлейшей княжны, например? Как её Айко здорово по носу щёлкнула! Ан — не заносись!

Я решил, что лучше уж пойти да выспаться, чем без толку в темнеющие окна таращиться. Пошёл в каюту, смотрю — батя спит уже! Вот армейская привычка — спать в любом удобном месте буде представится время. Потому как может случиться так, что потом и двое суток не уснёшь.

Забрался я на верхнюю полку, думал тоже быстро провалюсь, а сам лежу, мысли всякие гоняю. Способности ещё эти дурацкие! Нет бы что годное привалило — так теперь за языком втройне следить придётся! Думал-думал так и эдак, пока батя с нижней полки не проворчал:

— Илюха! Хватит уже скрипеть, спи!

— Извини, бать. Сплю.

— М-м, — промычал он и снова засопел. И я начал как бы в сонный такой туман проваливаться. И из этого тумана мне соображение выскочило: а что бы госпоже Белой Вьюге не влюбиться да замуж не выйти, а? Только в кого-нибудь шибко подходящего, чтобы из России-матушки ни ногой, а служили бы они оба на благо нашего богоспасаемого отечества? Вот я молодец! Надо бы как-то вызнать — кто для неё подходящим считается? Может, у Сокола спросить?

На этом я окончательно успокоился и уснул.

Разбудили меня резкие голоса и топот в коридоре. Подскочил на полке, с непривычки чуть лбом в потолок каюты не треснулся — дирижбандель же, маленькое всё.

— Ты, сынок, главное спросонья не оборачивайся, — пробормотал снизу батя. — Неловко ить перед государем будет, коли ты тут всё разворотишь.

Неловко — это прям не то слово.

— Да я проснулся уже.

Я соскочил на пол при свете небольшого ильина огонька-светляка, заскочил в крошечную туалетную комнатку, бегом-бегом утренние дела справил, очищающую волну прогнал, пропустил в комнатку отца, теперь мундир… Вроде, долго пишется, а на всё по всё — две минуты. И бегом по коридору в офицерский салон. Не последние примчали, между прочим!

— Ну что⁈ — тревожно спросил влетевший следом за нами Витгенштейн.

— Вижу обширную искрящуюся зону на горизонте, — сосредоточенно сообщил отец Гермоген. — Не знаю, братие и сестры, то ли это, что мы намеревались найти, но в этой пустыне кто-то явно прячет нечто большое.

В салон влетела (в буквальном смысле) Айко и доложилась Ивану:

— Невидимость на дирижабль установлена. Срок действия — четыре часа, затем смена маноаккумулятора. Можно это делать и на полном ходу, но можем моргнуть. Так что желательно бы присесть в скрытое место, перезарядиться — и ещё четыре часа можно летать.

Ах ты ж, пень горелый! Я и забыл, что наши с «Кайдзю» артефакт невидимости сняли и за год успели сделать вполне рабочую его копию. Несколько копий! Теперь лисам не обязательно силы на маскировку борта тратить! Отличная новость, вообще-то, несмотря даже на то, что пока оператору этой установки требовался приличный магический уровень.

Инженеры клялись, что ещё годик — и они выдадут такой вариант, которым сможет управлять даже весьма слабый маг, а может даже и вовсе немаг — просто, по щелчку тумблеров, и маноаккумулятор можно будет спокойно переустанавливать без отключки всего прибора, на малом резервном заряде. Но это были радужные перспективы, а пока мы радовались уже тому, что имеем.

«Суворов» подходил к закрытой иллюзией зоне сторожко, как охотник. Эх, жаль, что картинку, которую отец Гермоген видит, он может нам только словами обрисовать. Некромант же хмурился, сжимая в кулаке бороду:

— Загадочно, братие и сестры. Вижу, что большая территория обработана на отвод глаз, а что под отводом — то же искрение и ничего более. Разве что с того вон края территория круглая, забором умеренного свойства обнесена. Посредине также круглый купол высится.

Для чего территория круглой была сделана — это понятно. Постройки возводить не очень удобно, зато защиту и иллюзию ставить — самое то.

Мы столпились вокруг некроманта, напряжённо вглядываясь в пятно песка, в котором нам не было видно ничего.

— Машины за забором видать, — сообщил отец Гермоген, — а шевелений — как-то не очень.

— Может, рано ещё? — предположил Сокол. — Три часа ночи, так-то.

— Так давай спустимся да поближе посмотрим, пока эти тут третий сон видят? — предложил Серго.

— А если ловушка? — возразил Петя.

— И что? — сердито вскинулся Серго. — Полетаем — да домой?

— Вы ещё подеритесь, — остановил их Сокол, — тоже мне, горячие финские парни. Снижаемся. Пробежимся и глянем.

— Я могу сдёрнуть иллюзию, — негромко сказала Айко. — Такую большую — нет. Слишком много сил надо. Но с того края, где мы будем смотреть — да.

— Единственное, что меня реально беспокоит, — сказала Мария, если у них на такую площадь энергии на постоянную иллюзию хватило, то, верно, там повсюду и сигнальные маяки разбросаны?

— Не исключено, — согласился Иван, — и даже весьма вероятно. Поэтому так: сразу после обнаружения «Пантера» и «Саранча» обходят объект… или объекты справа. «Вещий Олег» — слева. Проносимся по территории, оглядываемся. Может, это просто подпольный спиртзавод или нарковары местные прячутся, тогда они нам вряд ли интересны. Сдадим координаты Атону и дальше полетим. Время на осмотр — полчаса, встречаемся в точке высадки.

— А я — что, так и буду скучать на борту? — недовольно высказалась Белая Вьюга, пришедшая самой последней. А я-то так надеялся, что она вовсе проспит!

— Ты, Вера, придаёшься в усиление к экипажу «Пантеры», — батя аж крякнул, но возражать даже и не подумал.

А светлейшая княжна Смолянинова возразила!