— Это почему к «Пантере»? Кто там вообще в экипаже? И с какой стати вдруг «Вера»?

— Отвечаю в обратном порядке, — жёстко сказал Иван. — «Вера» — потому что на время операции титулования в обращениях отменены. Все обращения по именам, для краткости, это приказ. Командир экипажа — Хаген, ты подчинена лично ему. — В этом месте фон Ярроу посмотрел на Белую Вьюгу и коротко кивнул. — И третье. Тебе должно быть совершенно всё равно, почему тебе велят делать то или это. Ты исполняешь приказ вышестоящего командира. Всё! — Иван прихлопнул по столу и словно забыл о существовании своей вздорной тётушки. — Илья — на «Саранче» в кармане, обращаться по необходимости. Айко! Сопровождаешь.

— Есть! — сказали мы хором.

— Сэнго и Хотару — с «Вещим Олегом». Невидимость полчаса удержать сумеете?

— Так точно! — выпучили глазёнки младшие лисички.

— Отлично! — обрадовался Иван и пояснил сразу всем: — Потому что малый артефактный постановщик невидимости у меня только один, и для «Вещего Олега» он маловат. Ставим его на «Пантеру», Вера должна справиться с управлением. Мы смотрим снаружи, по периметру. Урдумай на «Саранче» попробует по территории промчаться. Айко…

— Да, как договаривались. Попробую.

— Миша, прости, но ты пока остаёшься на борту. Вопрос с твоей маскировкой не решается никак. Соня, Маша, Есения — аналогично. Будьте готовы в любой момент и прийти нам на помощь, и бежать. Гера — фиксируешь всё. Если мы увязнем — отходите на точку, из которой возможна связь хотя бы с Мемфисом, передаёте информацию в наше посольство.

Хорошо, там такая чистка прошла, что можно надеяться на быструю реакцию.

— Сделаем, — пробасил отец Гермоген. — С Богом.

ТИХОЙ САПОЙ

Дирижабль, продолжающий сохранять невидимость, приблизился к интересующей нас зоне и начал снижение. Как, всё же, здорово, что хотя бы для военных моделей придумали эту штуку, которая позволяет осуществлять контролируемое снижение — да что там, почти приземление! Если ещё и аппарель выдвижную учесть, то три наших шагохода спрыгнули в песок Сахары практически с полуметровой высоты. Куда как приятнее, чем на десантных тросах выгружаться!

Самым слабым местом нашего плана в части скрытности было то, что при обратной загрузке «Суворову» неизбежно пришлось бы снять невидимость, чтобы мы мимо него не промахнулись. Единственное относительно приемлемое решение, которое пришло нам о время коллективного обсуждения — посадить его в ложбинку меж двух барханов. Потом поднять для наблюдения, а через полчаса снова посадить.

А пока внешне всё выглядело… никак. «Суворов» под невидимостью, шагоходы под невидимостью. На песке, конечно, оставались рыхлые следы, но тут уж приходилось надеяться на ночь и не слишком усердное бдение местных часовых. Идею заметать следы магическими смерчиками отмели сразу как слишком демаскирующую — это ж придётся непрерывное заклинание генерировать! Тогда можно было бы и с невидимостью не заморачиваться, для любых маяков такое заклинание светиться будет, как раздражающий проблесковый маячок.

Вокруг стояла совершенно мистическая мёртвая тишина — иллюзия, она ведь не только изображения, она и звуки преобразует! Только слышно было, как песок пересыпается да ветер с лёгким шелестом касается верхушек барханов.

Честно сказать, это отсутствие звуков вызывало во мне острые приступы родительской настороженности. Знаете ли, когда дети маленькие рядом играли и вдруг затихли — сто пудов ведь, что-то творят! Так и тут. Подкрадывались мы. Затаились они. А что там внутри этой зоны — Бог весть!

Спустя короткое время следы «Вещего Олега» начали отдаляться, забирая влево. Пантера в свою очередь развернула направо, за ней и мы. Айко, сидящая рядом со мной на крыше «Саранчи» в образе белой лисы, поводила носом, словно принюхиваясь.

— Совсем скоро! — она слегка прищёлкнула пальцами, и меж когтей засветился голубоватый огонёк. Скатала его в шарик.

— И что это?

— Некоторое подобие пульта управления. Очень примитивное. Можно сказать, — она хихикнула, — совсем кустарное. Но оно позволит мне отлучаться от «Пантеры» на некоторое время. — Она тщательно затолкала светящийся управляющий шарик в щель между ящиком с инструментами, привинченный на верхней платформе, и фиксирующими его тросами. — Самое досадное, что он должен контактировать с внешней средой. Так бы я его в кабину кинула и всё. Но нет! — Она цыкнула зубом. — Издержки, так скажем, древних технологий. Попробуйте пошевелить.

Я ткнул в шарик когтем, слегка выпустив его из пальца. Искрит, шипит, но держится.

— Нормально! — оценила Айко. — Я пошла!

Она прыгнула за пробегающую сполохами маскирующую сферу и исчезла из вида.

Пару секунд ничего не происходило, а потом на протяжении доброй сотни метров воздух словно с треском начал расползаться на полотнища — над пустыней покатился звук: «хащ-щ-щ-щ-щ!.. хащ-щ-щ-щ-щ!.. хащ-хащ-хащ-щ-щ-щ-щ!..» Картинка задрожала, преображаясь, открывая взгляду неровную линию двухметровых щитовых заборов, обмотанных поверху колючей проволокой, округлый купол размером примерно со стадион в отдалении и обширное пространство, заваленное всякими деталями от шагоходов и просто обломками, вплоть до кусков обшивки.

Но прежде, чем глаз успел зафиксировать всё это, уши распознали человеческий крик — долгий, страшный, отчаянный. Человек умирал, и умирал жуткой смертью.

«Саранча» перескочила забор. Урдумай, напевая на ходу, резво вёл машину вокруг купола-ангара. Я успевал оглядываться и понимал, что даже если следов Катерины и Джедефа мы здесь вовсе не найдём, русским войскам непременно придётся наведаться на эту странную базу. Я обнаружил уже три остова от «Алёши Поповича», не считая целой россыпи валяющихся там и сям деталей — прошитых пулями, обгорелых, искорёженных. Не исключено, что тот поисковый отряд, с которым со вчерашнего дня была потеряна связь — вот он, именно здесь и лежит!

Мы совершили почти полный круг в обход купола, не подававшего признаков жизни, когда внутрь нашей сферы невидимости влетела Айко и закричала в распахнутый люк:

— Ходу! Ходу за забор, живее! Сейчас восстановится!

«Саранча» выскочила через забор (судя по следам, едва не впилившись в «Пантеру») и понеслась назад по своим же следам. В некотором отдалении за нами в песке появлялись свежие вмятины — Хаген шагоход ведёт. Вскоре к нам присоединился и «Вещий Олег».

Вот и ложбинка нужная!

Хорошо им на «Суворове», у них есть батюшка, видящий через морок. У нас Айко хоть примерно да чует, а Ивану с Хагеном каково? Впрочем, у Ивана есть Сэнго с Хотару, а Хагену бедному хуже всех. Зато он отлично след в след идёт, натурально, как индеец!

Мигнул маскировочный купол, перед нами, чуть в стороне, проявился дирижабль, в который мы дружно попрыгали, изрядно его раскачав. Впрочем, когда грузовые ворота трюма захлопнулись, было уже всё равно. Машина выровнялась и плавно пошла вверх.

«Суворов» быстрым ходом шёл над пустыней в точку связи. Вся поисковая команда собралась в офицерском салоне.

— Итак, подведём предварительный итог нашей быстрой разведки, — начал Иван. — Несколько наблюдателей могут подтвердить факт наличия на осмотренной территории повреждённых обломков русских шагоходов малого класса. Военных действий мы на Севере Африки не ведём, значит с высокой вероятностью это разбитый поисковый отряд. — Иван нахмурился и спросил словно сам себя: — Так? — и сам же себе ответил: — Так! Теперь Айко, твой доклад.

— Внутреннее помещение купола более всего напоминает завод или сборочный цех. Несколько линий. Похоже, производят шагоходы. Конкретно вооружения я не видела, только части от механизма опор, но если это, допустим, сельскохозяйственная техника — тогда зачем вся эта маскировка? Тем более, такими…

— Ах, что за домыслы! — с досадой высказалась (себе под нос, но весьма даже вслух) Белая Вьюга. — Неужели нельзя было отправить кого-то разбирающегося в вопросе? Каковы мы будем, если вызовем войска, а здесь — заводы по производству каких-нибудь сеялок?..