Смирнов, поняв, что прямо сейчас его убивать не будут, даже как-то немного воспрял духом.

— Господа, надеюсь, вам знакомо такое понятие, как карточный долг? Я проигрался. Очень крупно. Фактически в последний кон, в полном отчаянии, я поставил свою жизнь. И проиграл.

— Это где же так играют? Есть же государев эдикт, прямо запрещающий… — Серго с интересом подвинулся к нам. Запахи повытянуло в открытое окно, не все, конечно, но дышать Волчку явно стало легче.

Смирнов порылся в сброшенной мною одежде и вытащил смятый картонный прямоугольник.

— Вот, визитка, без неё вас не пустят. Там адрес…

— Хотел бы я посмотреть на тех, кто меня куда не пустит. Я же не один приду. — усмехнулся Багратион. — Но ты продолжай, продолжай, ущербный…

— В качестве выкупа своей жизни мне предложили вызвать на дуэль Коршунова Илью. И в помощь выдали артефакт. Вот этот. — Смирнов достал из кармашка жилетки брелок с тускло-бирюзовым камушком, цепочкой прикреплённый к очень простому на вид кольцу.

— Глянь, Серго. На первый взгляд — вещица совершенно непримечательная. Ну брелок и брелок. Да и кольцо тоже, смотри, размыкается. Чисто медяха, три копейки в базарный день. Можно к ключу подвесить или, скажем, к часам. А можно, — я слегка пошевелил дужки кольца, меняя его диаметр, — по пальцу подобрать, чтоб на руке хорошо сидело, а ты бы артефактик мог бы в кулаке прятать. Ловко, а? Ну, картёжник, — я поднял жёсткий взгляд на Смирнова, — так было?

Он крупно сглотнул:

— Почти так.

— Нужно было кулаком с надетым кольцом и, как вы правильно догадались, зажатым в кулаке камнем, задеть искомого человека, и как мне обещали, если это маг-оборотень, то он потеряет возможность обращаться, а также вообще силы потеряет…

Багратион рефлекторно отшатнулся, выплюнув пару ругательства на грузинском.

Горе-дуэлянт замолчал.

— Дальше, дальше рассказывай, — подбодрил я его синими зубами.

— Да-да. Он одноразовый! — крикнул Смирнов Багратиону, который интенсивно начал покрываться шерстью, не выпуская из вида кольцо.

Собственно, закричишь тут. Лицо у Серго в этот момент было такое… неприятное…

— Прошу вас, господа! Я всё рассказал! Это вся моя история!

— Э, нет. Имя фамилию того, кто тебе такое забавное освобождение от долга придумал? И вот это колечко передал? Колись, болезный!

К ВОПРОСАМ О ЗАНИМАТЕЛЬНОМ АРТЕФАКТЕ

Смирнов смотрел на нас загнанной в угол собачонкой:

— А я не знаю фамилию. Там все по прозвищам общались. Того, кто выкупил мой долг, зовут Уэльс. Такой, высокий, на лошадь лицом похож.

— Негусто, — мрачно оценил Серго, и Смирнов ещё хуже засуетился:

— Господа, я могу вам его нарисовать!

— О как? Ты художник, что ли? — удивились мы.

— Как сказать… Академию не закончил, но брал много частных уроков.

— Тогда давай, рисуй.

Смирнов слез с дивана и достал прислонённый к стене плоский ящик с ножками. Оказалось — это сложенный мольберт. Вроде так эта штука называется? Достал большой лист бумаги и странную чёрную палочку. Я думал, он карандаш возьмёт, ан нет. Несколькими уверенными линиями Смирнов обозначил общий контур и пальцем растёр жирные чёрные линии. Ого! С листа на меня смотрел молодой вариант лошадиной рожи Эдварда Смита. Только у этого Смита был шрам на подбородке.

— Любезный, да ты ж талант! Не может быль, чтоб не нашлось заказчиков на такое. Да хоть около зоопарка на набережной садишься — и желающих рисуй. А ты по картам жизнь тратишь…

Вот как такое можно? Ну, реально же — талант, как на мой непритязательный вкус. Чтоб вот так — в пару движений портрет по память изобразить? Я — не могу. А это горе-дуэлянт могёт и, судя по всему, даже не считает это чем-то выдающимся.

— Ладно, подытожим. — Я забрал лист. — Вот этот персонаж по имени Уэльс передал тебе кольцо-амулет и задание вызвать меня на дуэль? Так?

Смирнов кивнул:

— Именно так.

— Лады.

Я помолчал. Убивать этого идиота почему-то расхотелось. Это всё равно, что пытаться убить нож в руке душегубца. Нужно этих Смитов на голову укоротить. А с их инструментом возиться — желания нет.

— Сиди тут. Сейчас я вызову жандармов, и ты им в подробностях всё расскажешь. Дальше они сами решат. Запомни, — я наклонился к Смирнову, — это твой единственный вариант остаться в живых. Потому что в ином случае дуэль состоится! Понял? — зубы у него мелко стучали. — Кивни.

Смирнов яростно закивал.

— Молодец. Пошли, Серго, мы тут закончили.

Мы вышли в коридор.

— Добрый ты сегодня, Коршун.

Я хмуро спускался по лестнице:

— Ай, не знаю. Почему-то я как увидел, как он рисует — весь мой кураж куда-то и улетучился.

— Да! Как живой получился! — Багратион ещё раз посмотрел на портрет и аккуратно свернул его в трубочку. — Я надеюсь, ты не один по адресу пойдёшь? А то что-то заскучал я в последнее время. Так ни разу и не подрался с войны, ржавею.

— Я Дарье пожалуюсь, пусть она тебе мозгу отполирует!

— Злой ты…

— А тогда приходи на рукопашку к третьему курсу. Изваляют тебя от души, будьте покойны!

— Уж лучше к Дарье…

На лестнице мы раскланялись с высоким худым лейтенантом в форме воздушных войск. Что-то царапнуло меня в этом лейтенанте, но мы не остановились. Пошли к портье.

— Любезный, вызовите жандармов в двести четвёртый номер. Там преступник, — я вскинул ладонь. — Ну как «преступник»? Так, недоразумение одно. Но жаждет дать чистосердечное признание.

— Сию минуту, Ваше благородие.

— И вот ещё, за беспокойство, — я выложил на стойку портье червонец. — Дверь мы там попортили, так на ремонт…

В этот момент где-то наверху негромко хлопнул выстрел. Оно понятно, что для несведущего человека звук такой, будто кто шампанское открыл или дверью громко хлопнул. Но для военного, да ещё с слухом Зверя…

— Серго! Наверху стреляли!

— Слышал, вызывай жандармов, живо! — рявкнул съежившемуся портье Багратион. — Коршун — щиты!

— Есть! — Всё-таки Волчок на боевом учился, лучше пусть командует. Мы рванулись наверх по лестнице. На втором пролёте нам на встречу вновь попался тот лейтенант.

От него пахнет порохом!

Понял! И ремень у него не тот! Вот что меня царапнуло. Форма офицерская, а ремень ефрейторский!

Я мгновенно ударил ледяным шаром в грудь пахнущего порохом лейтенанта. Тот сложился и упал на ступени.

— Даже и не думай! — прорычал я ему в лицо, отбрасывая в сторону небольшой револьвер, за доли секунды оказавшийся в его руке. — Серго, выруби его! Потом разберёмся! — Через несколько секунд я с подозреваемым на плече влетел в двести четвёртую комнату. Багратион остался в коридоре.

Зря спешили. Смирнов сидел за столом на том стуле, на котором ещё несколько минут назад сидел я. Только сейчас он навалился грудью на стол и заливал скатерть кровью из простреленной головы. А рядом лежал лист с «В моей смерти прошу никого не винить». Ага. Типа, самоубийство?

Жандармов набежало, мама моя. Пришлось сразу пояснить, кто мы с Серго. А то попытались вязать, как подозреваемых. Немедленно нашлись желающие! Правда, услышав, что Багратион — князь, а я — так вообще герцог, ретивые поутихли. Мы спустились в фойе, и усатый полицейский быстро опросил нас. Захваченного лейтенанта в отрубе я пристроил на диванчике в уголке и попросил не трогать, сказав, что это наш знакомец. Просто очень тяжелый случай «перепела». Сами, мол, домой донесём. И вообще — вот он-то точно ни в кого стрелять не мог! Ибо пьян и вообще… Да и к тому же портье подтвердил, что в момент выстрела мы были внизу. Малый, скроив простодушное лицо, вообще заявил жандармам, что застрелившийся посетитель «Не выдержал укоров совести и самоубился, не иначе. А господа вовсе внизу с ним разговаривали». Я, конечно, за такое засунул ему в листы приёмной книги пару ассигнаций. Но аккуратно, чтоб кто не увидел.

В итоге вышли мы из «Ангары» на час позже, чем ожидалось.