— А может, ты и прав, — задумчиво протянул Сокол.

Я подошёл к ограждению. Начальник карьера был абсолютно прав. Отсюда открывался просто шикарный вид. Вон пара тракторов толкают здоровенную каменюку, вон вереница людей катят тачки по деревянным тротуарам. А вот цепочка грузовиков грунт везут. А вдалеке домики стоят — видимо, костяк растущего города. М-да. Судя по всему, нужно как-то больше механизации. Ручного труда слишком много. Тачками мы много не наработаем.

— Фридрих, подойди, пожалуйста.

— Слушаю, Илья Алексеевич.

Я показал рукой на открывающуюся перспективу.

— Смотри. Вот на этом предприятии ты и будешь работать. Как мы там тебе название должности придумали? Координатором иль логистом. Чтоб тут бурлила жизнь, чтоб самое на всю Сибирь технологически передовое предприятие было. А может, не только на Сибирь, а и на всю Россию! Чтоб…

Пока мы трепались, двое мужиков притащили бак с мясом и споро разожгли костёр.

Потом подошёл и начальник карьера.

— О! Владимир Николаевич, подойдите пожалуйста. Хотел вас лично познакомить с Фридрихом Прусским. Германский принц, младший сын Вильгельма десятого, будет служить тут у вас логистом, ну и прямой связью со мной. До этого он весьма успешно служил логистом в немецкой армии. Надеюсь, и у нас проявит себя не хуже.

— А как?.. — вытянулся Владимир Николаевич.

— Он мой личный вассал.

— Понял! — довольным взглядом окинул своего нового подчинённого начальник карьера.

На площадке уже насаживали на шампуры мясо, на треноге висел котёл с чаем. Пахло травяной заваркой.

Мята, зверобой, брусничный лист, смородина и… чего-то ещё…

Мё-ёд! Дикий мё-ёд!

Ага. Теперь узнал. Правда, удивили. Даже князья, небось, дикий мёд не пробовали!

На нас смотрят.

Кто?

Чувствую взгляд, вон оттуда. – Зверь указал мне на лес выше площадки отдыха.

Медведь, волк? Может, рысь?

Зверь повёл головой: Медведь.

Я счёл необходимым предупредить компанию:

— Внимание, господа! Вон в тех кустах сидит медведь. Девочки, в ту сторону не ходите.

— Где? — спросило сразу несколько голосов, среди которых выделялся Серго:

— Вэй, точно — Топтыгин!

И тут мишка решил себя показать. Может, его привлёк запах мяса, может закипающий чай с диким мёдом. Здоровенный бурый миша выбежал из подлеска. И боком, подскакивая, побежал к нам… Большой такой!

— Смотри, Фридрих! А вот и медведь!

— О майн Готт! — бурно среагирован дойч. — Зер гросс унд шреклишь!!!*

*Очень большой и ужасный! (нем.)

— Ох! — а это, кажись, Эльза…

Ну ладно, Пора и честь знать!

Я сделал несколько быстрых шагов вперёд, принял облик и рыкнул в морду летевшего на меня медведя. Бедный косолапый затормозил и аж с пробуксовкой рванул в лес.

Кажись, обделался, бедолага.

Я встал на задние лапы и повернулся к площадке для отдыха. Фридрих и прижавшаяся к нему Эльза переливались щитами. У бледноватого принца помимо этого в руках оказался шампур с частично нанизанным на него мясом, и держал его Фридрих, как шпагу. А остальные… А что остальные? Ни князья, ни моя жена удивлены и испуганы не были. А вот работники наши меня поразили. Небольшая пауза — и они принялись с восторгом орать и махать половниками и шампурами. Один так вообще топором махал. Не отрубил бы чего себе…

Я вернулся в человеческий облик и подошёл к немецкому принцу:

— Ну что, Фридрих? Увидел медведя?

— Д-да! — Он скинул щиты. Помолчал, что-то обдумывая. Поднял округлившиеся глаза: — Илья Алексеевич, так значит, тот медведь и лиса на синема — это вы? — Принц вытаращился на меня с диким восторгом.

Я поперхнулся. Вот блин горелый!

— Минутку, я только медведь.

— А лиса — это?.. — вкрадчиво вопросил он.

— Наша Айко, — мне вдруг стало неловко от криков и восторгов. — М-да. Владимир Николаевич… вы это… успокойте своих работников. А то нам тут травмы не нужны.

— Слушаюсь, ваша светлость!

— Так! Стоп! Забываем светлость и обращаемся ко мне по имени-отчеству. И вообще. Вы синема с фронта тоже видели?

— Конечно, вот буквально на той неделе прилетали… — Владимир Николаевич перехватил всё ещё вздетый над головой одного из работников шампур.

— Так вот, двое из «княжеского экипажа» — это вот они, — я по очереди показал на Ивана и Серго.

И все с не меньшим восторгом принялись таращиться на князей, хлопать и орать приветствия. Ф-фух! Отвёл от себя внимание!

— Ты у меня самый-самый! — Сима прижалась к моему плечу. — Представляешь, я даже не испугалась. Ты же рядом!

В ТРИ ЦИЛИНДРА

— … Да чтоб твою япона душу мать в три цилиндра тремя различными противоестевственными способами!!!

Двери начальственной приёмной распахнулись с треском, оттуда вылетел какой-то тип и кубарем покатился по лестнице, мы с Хагеном едва отступить успели. А вслед летящему неслась отборная Соколовская брань.

Нормально служба начинается! Мы с Хагеном сегодня спозаранку ходили в городскую канцелярию Иркутского Казачьего войска, отметки ставили, что поступаем на службу в Специальное военное училище, на какие должности да то-сё. Пока протолкались — а тут эвона что! Иван Кириллович развлекаться без нас изволит.

Я заглянул в приёмную. На своём месте, прикрывшись папочкой так, что из-за неё только глазки блестели — мырк-мырк туда-сюда — сидела давешняя секретарша. А Иван, по пояс высунувшись из огромного окна, продолжал костерить кого-то на всю улицу. Заревел мотор. Звук рванул вдоль по улице Большой в сторону Ангары. Великий князюшка, напоследок погрозив удаляющемуся автомобилю кулаком, соизволил вернуть тушку в помещение. Увидел меня, мотнул головой:

— Пошли!

— Я с фон Ярроу.

— Оба!

Мы прошли к нему в кабинет.

— И чё это было?

Иван, схватив графин с водой, хотел налить. Горлышко забрякало о стакан. Он рассердился, плюнул, отхлебнул прям из горла́.

— Видите, чё делается, а? — вытянул он передо мной руку. Пальцы дрожали. — До белого каления меня довёл, сволочь!

— Да кто это такой-то хоть?

— Кто? — Иван обошёл стол и плюхнулся в кресло, махнув нам тоже садиться. — Подрядчик. Третий, сука, за лето!!! А перед ним, до моего прихода, было ещё два. Вы думаете, чего мы всё строимся-строимся — да никак не построимся, а⁈

— Воруют? — нахмурился Хаген.

— Не то слово! — Иван в ярости вскочил и забегал по кабинету. — Так ладно бы помаленьку приворовывали, на это б я и глаза уж закрыл. Как там сказано? «Нельзя держать мёд во рту и не попробовать» — так, что ли? Но чтобы без стыда и совести, берегов не видя??? И главное, — он остановился напротив нас с искренним потрясением в глазах, — первого ревизия поймала — на каторгу пошёл, второй тоже. Почему каждый следующий думает, что он-то хитрее и ловчее, и его уж не поймают⁈

— Двое прежних, которые при тебе, тоже на каторгу ушли? — кисло спросил я.

Иван остановился напротив окна, уперев руки в бока, глядя на улицу и явно ничего не видя.

— Первых двух быстро вычислили, я их к ногтю прижал. Написали мне покаянные. Там имперская канцелярия долги выжимает.

Хаген глянул на меня. Я кивнул:

— О-о! Эти уж выжмут, будь покоен!

— Но этот! — Иван с досадой хлопнул пальцами правой руки по ладони левой. — Он же в курсе всех дел был. Его, можно сказать, под клятву привели, что всё будет по совести!

— Ну, какая совесть, такая и клятва, — усмехнулся Хаген. — А что, Илья Алексеевич, та артель, что нам дома ставила, чем плоха? Отстроили всё по чести, любо-дорого.

— Маловато у них народу. — Я потёр подбородок. — Не потянут.

Иван сразу оживился и уселся рядом с нами:

— Так пусть наймут ещё бригады. Лишь бы начальник честный был! Контакты есть? Где искать их?