— Вера! — перебил её Иван. — Говорить будешь, когда тебя попросят. Продолжай, Айко.

Лиса кивнула, словно и не слышала оскорбления:

— Самое главное — не техника. В центре зала находится природная конструкция. Насколько я могу оценить — друидическая. Дерево, погружённое корнями в небольшой бассейн. Именно это дерево поддерживает купол мо́рока. Мы все удивлялись, откуда взялось столько мощных магов на поддержку иллюзии над столь обширной территорией. Так вот, магов нет. Точнее, их немного — один или небольшая группа. Вполне возможно, здесь всё ещё используются наработки того друида, который был уничтожен русским императором во время Дальневосточной кампании. Для поддержания друидического конструкта достаточно ученика, если только он всё выполняет чётко. Рискну предположить, что именно с этим куполом работал недостаточно умелый ученик, поэтому отец Гермоген и смог с лёгкостью разглядеть истинную сущность происходящего на земле.

— Но я всё-таки не пойму, — начала Соня, — откуда у древесного природного конструкта такая мощь?

— Я не договорила, — кивнула Айко. — Дерево забирает жизненную силу людей. Оно погружено в бассейн, в который стекает кровь. Кровь медленно умирающего человека. И тот, который лежит в бассейне этого купола — он тоже Зверь. Бегемот. Не Джедеф, другой, но тоже много силы. Когда я сбила иллюзию, дерево сразу начало забирать его жизнь быстрее. Он умер. Возможно, поэтому не было общей тревоги. Наверное, они решили, что пленник просто раньше скончался.

СОБРАТЬ В КУЛАК

— Может быть, в этом и была причина? — услышал я собственный голос.

— Причина? — переспросила Соня.

— Причина того, почему Джедеф не стал спокойно возвращаться по Нилу, а полез проверять, куда пропадают в пустыне его соплеменники? Если он встретил в верховьях Нила хоть кого-то из своей родни, он не мог этого не узнать.

Иван подскочил и начал метаться по помещению, как раненный зверь:

— Если Катька у них… Если они посмеют…

— Успокойся, Ваня, — неожиданно непривычным, надтреснутым голосом сказала Белая Вьюга. — Если хоть волос с её головы упал, мы из них всю кровь по капле выморозим.

Так и сказала: «выморозим», а не «выжмем». На свой ледяной манер.

Но если Катерина Кирилловна попала в лапы этим уродам, там уже не о волосах переживать надо. Как бы не опоздать.

Наверное, я зря на себя жути нагонял. Мы зависли в точке передачи над маяком ретрансляции и передали информацию в посольство и в канцелярию двора фараона (или как уж у них тут это называется). И всё закрутилось очень быстро.

Через короткое время под нами на песке начали выстраиваться ударные российско-египетские силы. Ряды «Скорпионов» и «Святогоров» в сияющей броне. Здесь были даже «Змеи», на платформе одного из которых стоял белый фургон медслужбы. Я видел пару «Детин» и пяток «Архангелов». И мы, конечно, тоже спустились вместе с техникой, чтобы пойти в атаку вместе с нашими силами — не могли же мы в стороне просидеть!

Есению сопроводили в медблок, Соня с Хотару в этот раз пошли в усиление к экипажу «Вещего Олега», а Мария с Сэнго — к «Пантере», потому как светлейшая княжна Смолянинова отжала-таки себе право сопровождать в этот раз герцога. То есть меня. А я выдвигаюсь вроде как на «Саранче». Белой Вьюге-то невдомёк, что как только бой начнётся, я из кармана выскочу и превращусь в автономную боевую единицу с усилением в виде шестихвостой лисы.

Да и Бог с ней, с аристократкой надутой, пусть в «Саранче» покатается. Урдумай наловчился гонять не хуже Хагена — вот пусть княжне кишочки и порастрясёт.

А пока я сидел в человеческом виде в кармане «Саранчи», а рядом на крыше глазели по сторонам Айко и Миша Дашков, который с переброской и началом боя готовился выступить в виде поддержки с воздуха. Нам с лисой задача была поставлена предельно просто: заходим в купола, прорываемся к друидическим деревьям, отрубаем их от жертв, ищем как первоочередную цель Катерину Кирилловну, во вторую голову — Джедефа.

А потом раздался общий сигнал — и весь накопленный железный кулак одним духом перенесло в найденную нами точку.

СКАЧЕМ ВДОЛЬ ФРОНТА

Вот несколько раз уже говорил. Когда, значицца, правильная военная операция, когда ровными, строгими линиями шагоходы выстроены — это внушает! Да ежели поддержка правильно мажеская организована…

Это сверху, из невидимого дирижабля так смотрелось.

А внизу, едва я огляделся, так остро мне русско-польский фронт напомнило…

Никто с нами красиво и правильно воевать не собирался. Из марева невидимости, что обеспечивали эти, по словам Айко, друидские деревья, на нас вышли…

Вот красиво, наверное, во всяких книгах напишут — «Исполчилась на наши силы велико-огромная рать, и были мы, словно песчинки…» А когда в реальности из-за барханов, закрывая небо, вылетают дымные ленты ракетных выстрелов, и, раздвигая эту дымку, на тебя выходит строй новейших англских шагоходов — это, батенька, внушает. И от былинного стиля внутре вообще ничего не остаётся.

А что остается? Всё как всегда… Со всей дури долбануть ногой в крышу «Саранчи» и заорать:

— Гони, залётный! — А самому заорать монгольский напев, чтоб родимая железка вывела тебя из-под удара. И не думать, не думать! О своих друзьях, оставшихся прямо на острие удара. О выполнении основного приказа… потому как мёртвые приказ выполнить не могут, а значит — сначала выживем.

Я пел монгольские песни. Рядом, вцепившись когтями в броню и распушив хвосты, висела Айко. А Урдумай стремительно вёл нас в обход основного фронта.

К чести этой безумной выходки, мы таки собрали на себя основную порцию «аплодисментов» от противников. Ну ещё бы! Вот ты такой важный выходишь, а поперёк будущего поля боя, как укушенная, несется неопознанная железка. Это я про «Саранчу», ежели непонятно. Мало того, что вся сплошь модифицированная, так ещё и тварь шерстяная поверх! Куда бежит? Зачем? Непорядочно… Как по нам палили, мама моя!

Но, что характерно — не попали. Вот, думаю, вражеским стрелкам было обидно. Урдумай, словно издеваясь, пропустил за собой все выстрелы и убежал за бархан. Вылитый я в Сирии!

Вот только когда основная опасность миновала и этот, Боже благослови его, бархан скрыл нас, наш пилот откинул верхний люк и что-то восторженно заорал мне на тувинском.

— Говори на русском, детина ты ни разу не образованная! — пытался остановить его Швец, но Урдумай махал руками и что-то вопил по-своему.

— Дисциплина у вас в экипаже… — недовольно высказалась Вера Пална.

— Ой, я вас умоляю, заткнитесь уже, пожалуйста, а? — интеллигентно ответила Айко, а я нагнулся в люк и встряхнул Урдумая за шкирку.

— Боец! Успокоился! Упал за рычаги и вперёд!

— Илья Алексеевич, вы видели? Вы видели, как я? — наконец более менее внятно (и главное — по-русски!) заорал Урдумай.

— Красавчик ва-аще! — похлопал я его по плечу. — Теперь ещё дай господину Швецу пару раз стрельнуть — и совсем молодец будешь! Вперёд! Доставь нас в тыл этим уродам!

— Да! — По-моему, Урдумай решил, что он теперь реально могёт всё.

Я захлопнул люк. А что я ещё могу? Паренёк вообще первый раз в настоящем бою. Оно, конечно, учёба там, тренировочные выезды, все дела. А вот когда по тебе настоящими стреляют, чтоб тушку твою драгоценную попортить, это, знаете, некоторым образом бодрит.

— И какие у вас, дальнейшие планы, господин герцог?

— Вот ты нудятина, а, Вера Пална? — Я сердито повернулся к Вьюге. — Нас тут убить вообще-то могут…

— Ф-фу! — фыркнула она. — Меня? Эти убогие железки? Доставьте меня в центр этого…– она пошевелила пальцами, — образования и…

Договорить нам не дали, ибо Урдумай, мягко разогнав нас под прикрытием бархана, видимо, решил повторить свой феерический пробег. Ага.

Как я орал! Орал, пел, хрипел — называйте это любыми словами, но наша «Саранча» неслась прямо под носом у вражеских машин. Ей-Богу, если в первый раз это было наглостью, то теперь выглядело сущим безумством! Вы когда-нибудь видели вражеские шагоходы вот так, в упор? Метров с десяти? А? А я могу сказать, что видел. Охренеть, опыт.