— Нет. Князь Святогор вообще не в курсе, что они здесь. Они тут в качестве моих личных вассалов и моей охраны, если угодно. А в чём собственно дело, господа? Что у вас тут происходит? И чем я могу помочь? Вы не смотрите, что я из Иркутска! Капиталы имеем, есть свои дирижабли и определённого свойства связи. И я не стесняюсь ими пользоваться!

— Однако! — крякнул атаман. Подполковник и майор только переглянулись. — Присаживайтесь, Ваша светлость…

— Прошу пардону, но на войне — Коршун. Без титулований.

— Хорошо. Присаживайтесь, дамы и господа. Позвольте, господин Коршун, ввести вас в курс дел наших грешных…

ВВЕДЕНИЕ В КУРС ДЕЛА

За рассказом, перемежаемым тыканьем указкой в карту, выяснилось. Дела в новой провинции, учитывая незаконченную войну на Дальнем Востоке, шли ни шатко ни валко.

Поначалу сюда скинули некоторое количество войск. По остаточному принципу, так сказать. Пригнали горняков и оборудование, а потом началось… Причём то, что магам тут приходится весьма несладко, узнали вот прямо тут. Никаких предпосылок не было, а информацией англы и местные делиться, естественно, не захотели. И теперь горнорудное начальство орёт, требуя обеспечить. Военное не отстаёт и орёт — почему такие потери? И крайними назначили, как водится, казачий корпус.

А чтоб совсем жизнь мёдом не казалась, в осаждённую провинцию прибыла женская рота оборотней. Что примечательно, название «рота» они дали себе сами. Так-то они были просто сборищем экзальтированных дамочек, которые рвались на фронт, аки «кавалерист-девица». Финансировалась эта абсолютно невоенная толпа из личных средств княжны Острожской.

Вот, кстати!

— А она, я не совсем понял, к какому виду оборотней принадлежит?

Офицеры несколько неловко покряхтели, косясь друг на друга. В конце концов атаман нехотя выдал:

— Горилла она.

— А я уж думал, ошибся в предположении! Неужели горилла? Не думал, что для российской империи они характерны.

— Так они и нехарактерны, — усмехнулся атаман. — Ходят упорные слухи, что матушка этой вот Диты…

Диты-троглодиты, – неожиданно буркнул Зверь, едва не заставив меня хихикнуть.

— … имела тайный роман с неким цирковым атлетом. Вроде бы из Африки.

— Не вроде бы, — мурлыкнул барс. — Он действительно был из Африки, из королевства Орунгу. Самый что ни на есть негр, цвета кофе, — он чуть запнулся и добавил: — без молока. Я видел старые афиши. Моя тётушка в своё время увлекалась коллекционированием. Собственно, от неё я и знаю историю сей драматичной связи.

— Так что же — родня отказалась его принять?

— Родня тут вовсе была ни сном ни духом, — майор похлопал по колену стеком. — Княжна, возможно, питала какие-то иллюзии, но в один прекрасный момент цирк уехал, а она… — он развёл руками, — осталась в весьма недвусмысленном положении. Скандал просочился в общество, и семья не смогла организовать наследнице приличный брак. А на мезальянс им не позволяла пойти гордость. Да и княжна, говорят, повредилась рассудком и рано сошла в могилу. Но её внебрачную дочь приняли и признали. Таким образом, сейчас Дита Станиславовна — единственная наследница князя Острожского. Дед её безмерно балует и спускает любой вздор, в том числе и такой как Добровольческая рота эмансипированных дурочек.

— Видели бы вы, — хмыкнул атаман, — как этот князь нас тут облагодетельствовал своим сиятельным появлением! Я ему толкую, что здесь не место, что опасно и забрать бы барышень домой, а он мне этак доверительно: «Господин атаман, моя внучка намерена славно послужить отечеству. Не отправлять же мне её на Японский фронт, в самом деле? Пускай уж здесь погеройствует». И аргумент мне — мол, территория Российской Империи, выпереть я эту мамзельку с подружайками отсюда законных оснований не имею! И главное, в конце: «Вы уж проследите, чтоб её тут не убили». И по плечу этак похлопал, чисто барин! И вот как мне быть, а⁈ И так ситуация — где не целуй, везде жопа, так ещё и эта мартышка-переросток под ногами путается!

— Все ей лавры Ледяной Вьюги покоя не дают! — не удержался подполковник Иванов. — Тоже хочет великой стать! Хотя бы тут. Вы присмотритесь — она ж и манеры старается копировать.

— Вьюга, там да, характерец… — протянул я, переваривая историю, но всё же счёл необходимым вступиться за тётушку Сокола: — Однако, справедливости ради, у Вьюги окромя стервозного характера мажеский талант великий имеется.

— А вы, что же, знакомы? — деликатно уточнил барс.

— Довелось на северах мост её защищать, вот и пересеклись.

Майор сложил очевидные ему факты и сделал собственный вывод:

— А-а, понятно. Ещё бы, кому как не белым мишкам во льдах воевать!

То, что именно на северах я и стал медведем, а приехал-то туда вовсе простым человеком, я озвучивать не стал. Вместо того сказал:

— Господа, история русской гориллы, безусловно, занимательная. Однако давайте всё же определимся, что вам… то есть — нам, конечно!.. сейчас в первую очередь необходимо? — Вызвался помогать, так уж заднюю не включаем!

— Да всё! — Не выдержал атаман. — Всё надо! Еды не хватает. Воды нормальной нет. Обмундирование — слёзы вообще!

— Как так? — поразился я. — При той частоте, с которой дирижбандели мелькают — вам не смогли нормальный подвоз продуктов организовать?

— Да он был! — с плохо скрываемой досадой отозвался подполковник. — Был нормальный подвоз сухого пайка. Один раз. Второй. Пятый. Десятый! Вы в курсе тех «волн», которые нам тут периодически джунгли устраивают?

— Да уж, наслышался от братьев. Что гадят, ломают…

— Вот именно! Гадят! Когда первая такая волна пошла, они нам склады с практически годовым запасом продовольствия привели в полную негодность.

— Я, извините, не тронулся ещё умом, — взвился атаман, — чтобы личный состав кашей вперемешку с обезьяньим дерьмом кормить!

— Именно, — подтвердил подполковник. — Был ещё случай, когда подобной «волне» подвергся конвой. У нас тогда плохо было с воздушной разведкой. Как мы отбивали ребят — тут не до провизии было. Несколько казусов помельче… И вот, извольте-с! Арсений Парамонович шлёт запросы о дополнительном снабжении, а в ответ получает что?

— И что? — переспросил я, заранее чувствуя, что ответ мне не понравится.

— Занимательную депешу! — проворчал атаман. — Что наш гарнизон получил довольствия втрое больше, чем положена на означенный период. И что пришлют ревизию. — Он сердито хмыкнул. — Не иначе, подозревают меня в растрате! Думают, может, что я тут солдатскими пайками приторговываю?

— Да и пусть бы присылали! — воскликнул я. — Так и так никаких следов растрат не найдут, верно я понимаю?

— Верно-то верно, — приподнял брови подполковник, — а только бюрократический аппарат в нашем военном ведомстве славится своей неторопливостью. Пока-а-а они комиссию сформируют, по всем кабинетам все бумажки подпишут. Да пока-а-а они притащатся. Тут ещё будут тыкаться. По возвращении отчёты составлять. При должной сноровке вся эта катавасия на полгода растянется. А на складах продуктов в обрез.

Не успел я раскрыть рот, чтоб заверить, что с голоду уж не помрём, как атаман, угрюмо подпёрший щёку кулаком, выдал:

— И с техническим снабжением то же самое. Дожили! Воюем кажный со своим. Вот вы, Коршун на шагоходах прибыли — и это прекрасно! А ремонтной базы у нас нет.

— Как нет? — Изумился я. — А как же?..

— А вот так! Нет– и всё! Тут же не война, тут замирение местного населения, от оно как! — Атаман, кажись, сел на любимого конька. — Мы тут вроде как бунтовщиков невооружённых гоняем, зачем нам армия и вообще?

— Погодите, но есть же… ну не знаю… клич по стране кинуть, неужто не помогут? Да кажный ежели андрейку подкинет — мы этих индусов умоем!

— Видели бы вы, Коршун в чём местные моются, — вставил подпол, — зареклись бы мыть их. Это я вам ответственно заявляю

Я крякнул. М-да, приехал Ильюша воевать! Бравый казак, пень горелый!