— Ага… А у тебя, Серго? — продолжал батя.

— Так… тоже… ф-ф-фух… сорок седьмой… — Серго комплекс начал недавно, давался он ему тяжелее, и пот лил с него ручьём, крупными каплями, капая даже с носа.

— От вы дурни! — с каменным лицом сказал батя. — А ведь могли бы сэкономить! У тебя левой нет, у Ивана — правой, одну пару на двоих бы покупали! Аль не слышали частушку?

Хорошо тому живётся,

У кого одна нога —

И портянок меньше трется,

И не надо сапога!

Иван с Серго друг на друга посмотрели — и как давай ржать! Да и мы с батей тоже.

— Ну, чем не кони, — проворчала маман, наблюдающая эту картину с заднего крыльца. — Идите уже отвар пить!

Разбавлял эту идиллию Михаил Дашков, окончательно переехавший в Иркутск и регулярно радующий нас своими визитами. Миша, кстати, не будь дурак, тоже прикупил кусок земли на Ипподромной улице (правда, через два участка от нашего большого квадрата, но тем не менее) и уже развернул строительство, проживая покуда в съёмных апартаментах. А почему я говорю, что он идиллию разбавлял — потому что Миша совершенно очевидно томился.

Не думаю, что он переживал возможность невестиного отказа в последний момент — это было совсем уж вряд ли (тем более, что Есения, как истинная эмансипе, наезжала к нему в гости и жила неделями — особо не афишируя, но и не скрываясь). Мне больше казалось, что Миша переживал за мальчишник. Он, конечно, бодрился. Бравурно рассказывал, как здорово он договорился с тем дядькой, с которым его по совету Ивана познакомил мой батя, как Михаил лично выбрал лучшие катучие избы, а место под рыбалку определил такое, чтоб непременно выловить самого наикрупнейшего, прямо-таки премиального осетра (а у нас на Байкале это могла быть царь-рыба метров, скажем, четырёх), но…

Но что-то нашего огненного князя тяготило.

Кажется, он всерьёз переживал, что его мальчишник будет слишком спокойным, слишком… обычным?

А меня не на шутку тревожило, что переживал Миша об этом рядом со мной и с Иваном. После тех Петиных объяснений у меня вообще тревожность повысилась! Если я один со своей аурой зверя на события повлиять могу — что же мы с Иваном на пару наворотим?

Очень хотелось мне попросить Мишу, чтоб он так громко не тосковал о подвигах в нашем присутствии. Но я боялся, что выйдет только хуже…

В дирижабль мы грузились уже немного «весёлые». Ну а что? Пара полуштофов* на всех — я бы даже сказал, маловато будет.

*Полуштоф (1/20 водочного ведра) — 0,616 л.

Особливо если учитывать, что это поверх «пользительного витаминного отвара», которого по чашке влила в нас маман — а с маман в таком боевом настроении сложно спорить. Притом, разливая травный взвар по кружкам с расписными розами, она прибавила:

— А то рано начать — быстро закончить.

Это глубокомысленное замечание я для себя не смог расшифровать, поэтому выпил травки без разговоров, остальные последовали моему примеру и после этого разулыбавшаяся Евдокия Максимовна благословила нас «погулять да повеселиться там».

Всю дорогу до воздушного порта я не мог отделаться от смутного непонятного чувства. Похоже, тревожность обуревала не одного меня — вот тут-то и появился первый штоф.

Штоф на шестерых — это ж даже по соточке* не получится. А ехать долго, с полчаса. За первым штофом появился и второй, и всем как-то немножко полегчало.

*«Сотка» (она же «чарка» или «мерзавчик») — одна сотая водочного ведра, 123 мл.

А вот в воздушном порту нас ожидало первое изумление.

— Господа! — Михаил повёл рукой, совершенно довольный нашими обалдевшими лицами. — Прошу пожаловать на борт дирижабля Дашковых!

— Вот это агрегат! — Иван запрокинул голову, пытаясь обозреть аппарат целиком.

— Дивная конструкция, доложу я вам! — восторженно воскликнул Витгенштейн.

— Сейчас таких уже и не делают, — Серго с уважением покачал головой.

— Это действительно паровая машина? — деловито уточнил Хаген. — Не современная поделка в ретро-оболочке? Я слышал, в Европе это сейчас считается особым шиком.

Встречающий нас у пассажирского входа капитан улыбнулся со сдержанной гордостью и ответил разом всем:

— «Феникс» — уникальный аппарат, господа, — он любовно погладил полированный бронзовый поручень летающего чуда. — Ещё мой отец его принимал. Индивидуальная постройка. В Нижнем Тагиле паровой двигатель заказывали, а баллоны немецкие, от Фердинанда Цеппелина.

— Гос-споди, это когда было-то? — поразился Витгенштейн. — Цеппелины же обанкротились уж лет двадцать!

— Они обанкротились, — кивнул капитан, — а мы вот на ходу.

А я застыл, исполняясь прикосновением… к истории, наверное? Эта непривычного вида громадина — она же реально на пару́! Сдвоенные огромные баллоны, сетчатая площадка посередине и настоящая паровая машина. Паровая! Друзья мои осаждали капитана и Михаила расспросами, а я всё стоял молча, придавленный этой мощью, и проникался.

Этому летающему огнедышащему ящеру, небось, лет пятьдесят! И всё ещё на ходу! Вернее, на лету. Обалдеть не встать!

— А почему дизель не поставить? — услышал я вопрос Серго. — Даже со стандартным магическим контуром машина выиграла бы в скорости.

— Позвольте не согласиться с вами, — капитан улыбнулся с таким видом, словно ждал этого вопроса и давно уже заготовил на него ловкий ответ. — Князья Дашковы традиционно сильны в огне. Если его сиятельство захочет… Видите какие огромные винты? — указал нам капитан.

— Я как раз хотел спросить зачем такие громадины, — с любопытством поддержал обсуждение Хаген. — На «Дельфине» (это один из личных дирижаблей Ильи Алексеевича) втрое меньше. А ведь он изначально является военной моделью!

— Этот вопрос часто и закономерно возникает у наших пассажиров. Видите ли, винты такого размера установлены специально. На ходовой машине помимо стандартного контура стоит усиление. Плюс обеспечено дополнительное охлаждение. И если его сиятельство пожелает, то сможет напрямую влиять на температуру. И тогда мы получим сверхгорячий пар, а это уже совсем другие мощности и возможности. И тогда наш старичок «Феникс» может приятно удивить. Или неприятно. Тут уж как посмотреть.

— Да-а! Как, оказывается, всё продумано, — протянул Петя. — А почему сейчас таких не выпускают? Это же интересное направление!

— Мало огненных магов такого уровня, как его сиятельство — это раз. И второе. Почти совсем нет магов, которые пожелают самолично разогревать машину.

— Да уж. Это же ручки пачкать, фу… — хмыкнул я, а капитан пошевелил пальцами и слегка поморщился, не вдаваясь в дальнейшее обсуждение с представителями аристократии.

Однако видно было, что обидно за молодёжь старому небесному волку. Да и понятно. Если всё действительно так, как он говорит, то такие паровые киты дали бы современным моделям прокашляться.

Но — увы. Тот же Дашков предпочитал просто летать в виде огненного болида. И быстрее, и безопаснее. Один недостаток у этого способа — не подходил он для компаний, как ни крути. Поэтому сегодня на Байкал нас вёз вот такой агрегат. Мне — нравилось!

Словно услышав мои мысли, капитан улыбнулся:

— Прошу на борт, господа! Начинаем наше путешествие!

Судя по ящикам, с которыми сновали по грузовой аппарели во всё продолжение нашего разговора слуги Михаила, князь решил компенсировать предполагаемое спокойствие мальчишника обилием спиртного. Или, памятуя об отдалённости точки проведения, позаботился о том, чтобы потребности «сбегать за добавкой» не возникло?

Я автоматическим жестом проверил в нагрудном кармане обойму «протрезвинок», которые мне с собой маман вручила, стребовав практически клятву, что на обратном пути мы все примем по одной. С таким ресурсом можно никаких объёмов спиртного не бояться. К тому же, я точно знаю, кроме моей тяжёлой артиллерии у Хагена есть целый кулёк протрезвинок, сделанных в виде конфеток-леденцов. Действовали они не так сильно, зато их было много.