— Ильюша наш, вообще без дуэлей не может, — подключился Петя. — Помните университетскую на саблях? Так тут ещё кровавей было.

Ага, хвалите меня, хвалите!

— Ну в универе-то он не виноват был! — вступилась за меня Маша.

Ну хоть кто-то, а то делают маньяком каким…

И не говори…

— Так и тут не он виновник, однако тенденция налицо! — закончил Иван.

— А ещё он крышу у шагохода оторвал! — как-то не в строчку рубанул Серго.

— В смысле «крышу шагоходу»? — уставилась на меня Катерина. — Он же железный? Или как?

— Так Илюха теперь видела какой? У него когти, как сабли! Да чего там? Больше! Больше, чем сабли! — принялся с апломбом расхваливать меня Багратион.

— Блин горелый, я вам что, девка на выданье? Задрали уже. Вы вот лучше… — я нашел глазами Айко, которая вопреки обыкновению сидела за столом, а не пребывала в невидимости. — Рядом никого нет? Нас не услышат?

Она отрицательно покачала головой.

Ну и хорошо.

— Дамы, вы тут пьёте чай в присутствии наиболее вероятного следующего кайзера германского. У Фридриха теперь три дара. Такой вот вассал у меня, — немного неуклюже закончил я.

Теперь все за столом уставились на Фридриха. Даже Эльза замерла с кусочком мяса на вилке. Всё откормить суженого пытается.

— Есть главный проблема в том, что я твой вассал, Илья. Я есть не мочь становийтся кайзер, и при этом находиться в вассалитет, — твёрдо проговорил Фридрих. — Поэтому — найн! Нет. Это есть фантазия. Отказать.

— Япона ма-а-а-ть… — негромко пробормотал Витгенштейн. — Илья, твою охрану нужно утроить, учетверить! Приедем домой — займусь.

— Ты с этим нападением сначала разберись. Тех, кто это устроил-то, так и не взяли. Только упыри да вампиры. Где эти поляки, французы, или кто они там? — Негромко, но весомо сказал Иван. — Охрану Ильи, конечно, стоит усилить. Да и Фридриху… Я вообще думаю, вам бы пока вместе с тем профессором пожить. Его же на охраняемый объект посадят?

Витгенштейн кивнул.

— А как же дом? — Спросила Эльза. — Дом же…

— Да построят вам там ещё один. Будет повод ещё раз вас навестить, — успокаивающе положила ей на плечо руку Маша.

— Может, мы и поживём здесь недельку, — предположил Иван, — пока Катерина базу под объект обеспечивать будет.

— Катерина? — не поняла Эльза.

— Ивана Кирилловича сестра, — пояснил Хаген, — Екатерина Кирилловна.

Соня с Машей переглянулись, но промолчали. А Дашка не выдержала:

— Катерина? А Илюха ей по жопе, простите, не надавал? А чего вы на меня смотрите, он — может!

— Да перестаньте! — с некоторой досадой ответил Сокол. — Никто Катерине по… хм!.. афедрону не надавал! Всё было чинно и скучно. Она извинилась, Илья её простил. Простил же?

— Да простил, простил! — буркнул я. — Успокойтесь уже. Давайте лучше за наше новое предприятие!

Зазвенели бокалы.

— А руководство Кайеркана эффект этих немецких водорослей должен заинтересовать, — сказала вдруг сестра, подперев подбородок. — Вы только подумайте! Раньше оборотни сетовали, что большое количество низших медведей не могут полноценно служить, потому что им нечего противопоставить технике. А теперь?

— А теперь медведь против шагохода выйти может! — подхватил Серго. А если подразделение⁈ Да с полноценной боевой подготовкой⁈

— Это будет настоящий прорыв в защите наших северных границ, — задумчиво протянул Иван, и в глазах его замелькали разнообразные планы.

И я был согласен со всеми высказываниями. Белый медведь от холода не застынет. Слышит он как бы не лучше специальной техники. А наученный правильно драться, превратится в такую мощную боевую единицу, что только держись!

Однако, хорошо бы сперва проверить, нет ли у этих водорослей каких-нибудь неприятных побочных эффектов?

И кто подопытным кроликом будет, угадайте?

Снова Илюша. Ну, в этот раз для разнообразия — в компании с Серго. Потому как мы уже отоваренные.

Что ж, судьба такая.

СКРЫТОЕ

Была у всего произошедшего и обратная сторона. Тягостная. От которой нас наши жёнушки, как оказалось, по доброте душевной отгородили — дескать, и так нервов сколько, потом.

Но оно всё равно само вылезло, когда военным курьером на двор к Фридриху лично Попов свалился. Примчавшийся, оказывается, аж с самого Новосибирска, где держал доклад перед собственным начальством. Взмыленный прилетел, в общем. И немедля с Иваном в предполагаемый Фридрихов кабинет удалился.

Смотрю я, а Серго тоже эдак к дому правым ухом поворачивается, и ухо это у него как будто слегка вытягивается и даже шерстью обрастает… Ну-с, послушаем.

Поначалу у них там тихий разговор шёл, даже Зверю ничего разобрать не удавалось, только слышно было Иваново «бу-бу-бу» вначале, а потом совсем тихое «шу-шу-шу» Попова, и тут Иван как гаркнет:

— А вы, мать вашу, где были? Почему покушение на… на… — у него, похоже, от негодования все слова смешались, — на всех наших жён!!! опять! должны мы со товарищи разгребать⁈ Где ваши хвалёные кольца охраны? Остались в Иркутске и Карлуке? Почему не было сопровождения⁈

— Было, — гораздо громче чем прежде коротко ответил Попов. — Все погибли. Почти два десятка человек.

Я успел до пяти досчитать, пока Сокол тихо не спросил:

— Сколько точно?

— Восемнадцать боевых офицеров погибло и четверо ранено. Эти чудом выжить смогли, только благодаря тому, что княгиня Дашкова в усадьбе оказалась.

— Список завтра же мне на стол. Позаботьтесь, чтобы у погибших были указаны родственники и, если есть, иждивенцы и несовершеннолетние дети. Наградить из моего фонда!

— Слушаюсь, ваше высочество!

Мы с Серго переглянулись.

Мда. Получается, до дома добрались далеко не все твари. Или добрались далеко не в той силе, в какой могли бы. Страшно было бы представить, что могло… Нет, блин горелый! Я даже думать о подобном не хочу!

ВОПРОСЫ ПРАКТИЧЕСКОГО СВОЙСТВА

К вечеру телефонную связь таки восстановили, мы переговорили с Афоней, потом с родителями, с какими-то кураторами и, наоборот, подотчётными лицами (это уже Петя), успокоили всех (насчёт Пети не знаю, он мог и хвосты своим накрутить) и согласовали взаимные перемещения. В ночь «Пуля» ушла в Иркутск. И ушла, к сожалению, со скорбным грузом. Восемнадцать заполненных льдом гробов с растерзанными останками офицеров охраны.

На следущее утро тем же транспортом прилетели сестра Ивана и дойчевский профессор с сопровождением. Екатерина Кирилловна пребывала в некоторой растерянности, а охраны вокруг неё было как бы не половина дирижабля.

Так вот.

Сгрузили нашего профессора как раз в новый дом. Отстроен тот был просторно, с двумя длинными флигелями. Да и охрану удобнее организовывать, когда все в куче.

Марширующие… Ладно, не марширующие, но попадающиеся повсюду офицеры вызывали уже некоторое раздражение (а всегда так — как гром грянул, вот все службы креститься и побежали!), а их натренированные выражения лиц — этакие, знаете, скучающие, как будто они тут на моционе и совершенно случайно вам на глаза попались — тихую истерику. Вокруг тайга стеной! И чего вы тут, господа, гуляете — секрет Полишинеля.

Екатерина Кирилловна поближе к брату разместилась, а профессору с его громилами отдали весь правый флигель.

— Здесь совершенно пустой, и вы можейт размещать свой оборудование, как вам вздумайтся, — с хозяйским видом вёл Фридрих учёного гостя по пристрою.

— Но я бы не советовал капитально тут устраиваться, — заметил я.

— Почему? — напряжённо спросил профессор.

Он вообще немного нервничал, осознав, что его с его драгоценной водорослёй привезли не абы куда, а в Россию. Более того — в саму ужасную Сибирь! Так что по сторонам он смотрел тревожно. Маманиных капель ему надо выдать, что ли? Или нет, не выдать — прямо напоить, а то ведь подумает, что отрава, да выльет, дурашка.